Глава 19

Давид

Выхожу в приемную, в крови все еще гуляет адреналин, но он тут же растворяется, как пшик, едва я замечаю Тею.

Сидящую у стены на корточках, зажавшую голову между ног, тяжело дышащую и раскачивающуюся из стороны в сторону.

Медленно опускаюсь перед ней на колени и осторожно касаюсь плеча в желании обнять и утешить.

Но ее реакция вводит меня в ступор. Пугает до чертиков.

Тея взвизгивает, прикрывает голову руками и начинает рыдать взахлеб:

– Не надо! Не трогай, пожалуйста! Прошу!

Ее реакция на простое касание убивает. И заставляет дернуться булыжник внутри, который выполняет функции сердца.

Тея закрывается, как от удара.

Как будто делала это не единожды. Как будто это…инстинктивная реакция из прошлого.

И это мне ни хрена не нравится, и заставляет поселиться в груди тревогу. Я обязательно выясню об этом факте у нее, но позже. Сейчас надо срочно приводить Богиню в чувство.

– Эй, все хорошо, – все же снова касаюсь Тею и слегка встряхиваю ее. – Это я. Успокойся, пожалуйста.

Богиня поднимает голову и с головой окунает в свои чистые омуты. И вновь булыжник сжимается до микроскопических размеров и дергается в груди: так она на меня смотрела семь лет назад. Пустыми глазами, как будто внутри все умерло. С болью внутри. Как будто имела права на нее.

– Давид? – выдает растерянно, оглядываясь по сторонам, как маленькая потерявшаяся девочка.

– Да, это я, малышка. Все в порядке?

– Не знаю…Наверно, да. Да, все хорошо.

– Пойдем, – протягиваю ей руку, помогая ей подняться на ноги. – Я отвезу тебя домой.

Тея открывает рот, наверно, чтобы возразить, но я не даю ей и шанса:

– Не спорь. В таком состоянии ты точно не сядешь за руль.

И оказываюсь прав в своем решении: едва Богиня делает шаг, как ее ведет в сторону, и Тея с силой вцепляется в мое предплечье.

– Держу, держу. Выдыхай.

Так я и веду ее до своей машины. Помогаю сесть на пассажирское сидение и сам пристегиваю Богиню. А она так и смотрит перед собой пустым и безжизненным взглядом, словно ей все равно на происходящее.

Выруливаю с парковки и какое-то время мы едем молча. Я бросаю обеспокоенные взгляды на Тею, которая с момента, как села в машину, так и не шевельнулась и смотрит в одну точку.

Мысли так и роятся вокруг сегодняшнего происшествия, и я не выдерживаю, выпаливаю то, что гложет меня вот последние двадцать минут:

– Он же наверняка намекал до этого на интим, приставал. Почему ты сразу не уволилась?

– Потому что, Хакимов, бывают в жизни обстоятельства, которые не позволяют взять все и бросить. Мне нужна эта работа. Я жилье хочу купить.

– У тебя машина стоимостью хорошей квартиры в новостройке, почему не продашь ее и не приобретешь жилье?

Тея грустно усмехается, качая головой.

– Потому что тогда я достигну цели. И…В общем, так надо, не бери в голову. Мне была нужна эта работа, и поэтому я не обращала внимания на придурковатость босса.

–Ты там больше не работаешь, – строго выпаливаю, в глубине души умоляя, чтобы она не вздумала спорить со мной сейчас.

– Понимаю, – поникает и отворачивается к окну, обнимая себя за плечи.

– Завтра отдохни, приведи себя в порядок, а послезавтра жду тебя в девять утра с документами, – я паркуюсь возле подъезда Богини и помогаю ей выйти из машины, но ее руки так и не выпускаю, поглаживая большим пальцем тонкую кожу запястья. С удовольствием отмечаю, что по ее руке разбегаются мурашки от моих действий. – Грех будет упускать такого юриста. Со мной и Кадыровым будешь работать.

Тея долго смотрит на меня, изучая, и медленно качает головой.

– Не думаю, что это хорошая идея, Давид…

–Не бойся, я тебя и пальцем не трону. Только деловые отношения, ничего личного.

Потому что ты сама будешь меня умолять.

Сегодняшняя ситуация показала, что я все ещё что-то чувствую к Богине. Но какие это чувства: страсть и похоть, желание трахнуть и закрыть гештальт, или же просто желание отомстить, – я не знаю. Разбираться буду на ходу.

Тея открывает рот, чтобы что-то сказать, но ее прерывает входящий звонок мобильного.

Богиня достает телефон, один взгляд на дисплей, и я моментально зверею.

Потому что на экране улыбающийся мужик, напоминающий голливудскую кинозвезду. И подписан он «Захар» и красное сердечко рядом.

Сердечко, мать его!

– В девять утра. С документами. Без опозданий, – чеканю на ходу, запрыгивая в машину и стартуя с места, пока не натворил дел. Потому что во мне резко проснулось первобытное желание взвалить свою женщину на плечо и утащить в свою берлогу. Где я ночь напролет буду вытрахивать из ее головы всяких Захаров с сердечками.

Ничего, Богиня, ты его забудешь! Моей будешь!