Глава 20

Давид

Тихий стук в дверь кабинета оглушительно хреначит по мозгам. Спал сегодня от силы часа три – никак не мог уснуть, постоянно прокручивая в голове события вчерашнего вечера и реакцию Теи.

Очень не понравилось, как она прикрыла голову.

Очень.

Потому что мне знаком такой жест, и он означает только одно: с уверенностью в девяносто процентов могу сказать, что в прошлом кто-то поднимал на нее руку. И я всю ночь мучился от желания найти эту мразь и вырвать руки с корнем.

А еще чертов адреналин! Он всегда гуляет в крови после вот такого мордобоя, и раньше я всегда справлялся с ним с помощью секса. Семь лет назад с Теей, а потом со случайными любовницами.

Но именно этой ночью не хотелось никаких случайных баб в моей постели. Хотелось ее одну. Такую трогательную и потерянную.

Но кое-что останавливало.

Захар с чертовым сердечком возле имени. И жаркие картинки того, как он утешает Тею, как помогает ей справиться с ее адреналином.

Хреначу кулаком по столу, скидывая какие-то бумаги на пол. Я же ненавижу ее! Ненавижу! За то, как она поступила со мной! За то, как асфальтоукладочным катком прошлась по моей гордости! За то, что предала!

Я все эти годы, думал, что ненавижу.

А на самом деле хочу. Безумно. Пошло. Горячо. И порой даже грязно.

Стук повторяется, и в кабинет заглядывает причина моей ночной бессонницы.

– Извините, Давид Тагирович… – тянет Тея тихим и мелодичным голосом, а я в красках представляю, как она будет извиняться. Прямо здесь, на коленях, у этого стола. Так, как раньше, когда мы были счастливы, и нам обоим сносило крышу друг от друга.

– Войди, – бросаю и внимательно слежу за Теей. Возбуждение тут же сходит на нет.

Что-то не так.

Богиня покорно входит в кабинет, подходит к моему столу и протягивает папку, опустив голову.

– Здесь все документы и рекомендации. Вы просили принести.

Внимательно прохожусь взглядом по Тее. Поначалу не понимаю, что меня смущает, но, когда Богиня смотрит в пол, сложив руки в замок перед собой, осознание меня догоняет.

Я привык, что застенчивой и смущающейся Теи больше нет. Привык к нашим спорам и жестким пикировкам. Привык, что она жаркая, дерзкая и острая на язык стерва.

Но сегодня и этой женщины нет.

Передо мной стоит Тея и в тот же момент не она: в наглухо застегнутой блузе, ворот которой под шеей стянут шелковыми завязками. На ногах – широкие брюки, которые скрывают длинные стройные ноги. Нет дерзкого взгляда, потому что Богиня так ни разу и не подняла на меня свои чистые глаза.

Сейчас моя бывшая напоминает куклу. Такую же бездушную, безразличную ко всему, и сломанную.

– Посмотри на меня, – приказ вырывается сам собой, и я стискиваю ручку с такой силой, что она трещит у меня в руках.

Тея мнется несколько долгих секунд, но все же поднимает голову.

И хочется отшатнуться.

Потому что Тея смотрит сквозь меня безжизненными пустыми глазами, как будто резко потеряла интерес ко всему происходящему.

– Что-то не так?

– Папку забери. Отнеси в отдел кадров. Кабинет Ольга уже приготовила, он через стенку от моего. Она все тебе покажет и объяснит. Иди и приступай к своим обязанностям.

Тея апатично подходит к столу, берет папку со своими документами и без единого слова или вопроса идет на выход.

Молча. Покорно. Не понимая, что тревога за нее нарастает в груди, как снежный ком.

– Тея! – окликаю, надеясь, что все же мне удастся рассеять свои страхи.

Оборачивается и покорно ждет, что я скажу.

– Кофе хочу. Приготовь, пожалуйста.

Богиня лишь молча кивает и выходит за дверь, оставив в моей душе переживания, которые нарастают с каждой секундой, а вкупе с ними и желание убивать. Власова и этого Захара, который наверняка вчера жестко накосячил, утешая мою Богиню. Иначе из-за чего такие резкие перемены в поведении?!

Вчерашняя Тея меня бы уже давно послала как одним взглядом, так и словесно. И самое безобидное в ее словах было бы пожелание сделать кофе самостоятельно. А здесь – полная покорность и смирение. Так нужна эта работа? Хочет квартиру? Но тогда кое-что тут не сходится.

Например, то, что у нее есть спортивная машина за восемь миллионов. А квартиры нет. Глупо же. И очень нереалистично.

От моих суровых мыслей меня отвлекает деликатный стук в дверь. В кабинет входит Тея с чашкой кофе на подносе. Вновь избегая моего взгляда, осторожно подходит к столу, ставит чашку на край и пытается развернуться, но…

Тут я хватаю ее за запястье на голых инстинктах.

Богиня резко дергается в моих руках, стараясь отшатнуться, и наконец-то поднимает голову. И я понимаю, что не так.

Ее глаза. Под ними залегли такие темные круги, как будто Тея не спала ночь, что их даже видно через хороший слой тонального крема. И зрачки: они у нее огромные, настолько, что почти не видно радужки, а взгляд бегающий, рассеянный.

– Пусти, – шепчет отчаянно, умоляюще, стараясь спрятать слезы в голосе. – Пожалуйста…Давид, мне больно…

И мне, маленькая. Мне очень больно видеть тебя такой. Что же с тобой произошло?..

– Ты что-то употребляешь? – вырывается из меня, потому что крутые изменения в ее поведении не дают мне покоя. Мне должно быть все равно, но…Эти апатичность, покорность и смирение что-то ломают во мне. Хочу разобраться и уничтожить тех, кто сделал Богиню такой.

– Что, прости?

– Ты слышала вопрос, Тея, – чуть жестче, чем следовало, и Богиня делает два испуганных шага назад. – Ты сидишь на наркотиках?

Она хмурится, прикусывает губу, растерянно хлопает ресницами. И лишь спустя полминуты на ее лице проскальзывают негодование и злость.

– Что за бред? Нет, конечно!

– Тогда почему ты…такая?

– Какая?!

– Заторможенная, смиренная и скромная. И зрачки по пять рублей. Такое бывает, когда принимаешь сильные препараты.

– Усмири свою фантазию, Хакимов, – хмыкает Тея, скрещивая руки на груди. Уже лучше, но все еще не верю. Хотя бы потому, что Богиня часто дышит и впивается ногтями в свои предплечья. – Я просто не выспалась. Такое часто бывает, знаешь ли. Тем более, у меня накануне был стресс и все такое…

Тея пожимает плечами, снова отворачиваясь от меня к окну, а меня любопытство и ревность прожигают насквозь. Что она имеет в виду под этим ее «и все такое»?! В это понятие входит Захар и его «успокаивающие» действия на протяжении всей ночи?

– Я могу быть свободна, Давид Тагирович? Хотелось бы начать изучать документацию компании, чтобы быть в курсе дел.

Еще раз внимательно всматриваюсь в лицо Теи, но она уже успела нацепить на себя привычную маску и закрыться от меня. Как будто не она полчаса назад входила в мой кабинет абсолютно потерянная.

– Да, можешь приступать к работе.

Мысли шевелятся в голове, как клубок змей, но ни за одну не могу ухватиться – слишком много вопросов.

И пока я откладываю их в сторону, потому как работа сама себя не поработает, еще к тому же Тимур все еще в отъезде.

Я отпиваю кофе, на минуту прикрывая глаза от наслаждения. Потому что Тея не забыла за эти семь лет, и приготовила его именно так, как я люблю.

Даю себе минуту на сопливые розовые воспоминания и принимаюсь разгребать завалы. Головы не поднимаю практически до самого обеда, пока меня не отрывает от дел голос Ольги в переговорном устройстве.

– Давид Тагирович, напоминаю, что в два часа у вас совещание по поводу поставок в ресторан.

Черт, с этим суматошным утром все из головы вылетело!

– Спасибо, Ольга.

Надо бы и Тею пригласить, вопросы очень важные, мнение человека со стороны, еще и юриста, точно не помешает.

Решив размяться, заодно и пригласить новую подчиненную на обед, иду к ней в кабинет. Приоткрываю дверь и застываю на месте, как идиот.

– У меня обед через десять минут, давай встретимся в «Афинах»? – Тея стоит ко мне спиной и с кем-то мило переговаривается по телефону. – Хорошо, договорились. Целую.

Целует она, блять!