Глава 60

Тея

Думала ли я, что когда-нибудь после произошедшего со мной в жизнь снова вернется сказка?

Нет.

Но это действительно так. И это моя реальность. Благодаря Давиду.

Последние две недели он задаривает меня цветами, приглашает на свидания и обеды в разные интересные места, буквально затапливает меня нежностью и заботой. Мы как будто вернулись на семь лет назад, когда были беззаботно счастливы и глубоко влюблены друг в друга.

Но не все так просто. Заключительные заседания по делу Сафронова отнимают много сил – они самые ключевые. Поэтому чаще всего в последнее время вечера мы проводим по отдельности: я буквально валюсь с ног от усталости и засыпаю в самых неожиданных местах. А еще почему-то накрывает апатией, и голова кружится в последние дни. В общем, я больше напоминаю овощ, чем романтично настроенную девушку.

Но оно того стоит: дело Сафронова выиграно. Судья оглашает решение, и меня одновременно накрывает радостью, гордостью и тоской.

– Ну, вот и все, Давид, – грустно улыбаясь, помешиваю ложкой сахар в кружке с чаем. Почему-то в последнее время мне категорически не хочется кофе. Давид забрал меня из здания суда и отвез в новый ресторан на берегу реки.

– Не все, – уверенно отвечает Давид, позволяя официанту поставить перед ним горячее. – Все только начинается, Тея. Ты хочешь уйти из фирмы?

Пожимаю плечами, глядя в окно, как по реке медленно плывет теплоход, на багряный закат, – куда угодно, лишь бы Давид не увидел внезапно накатившие слезы. Черт, откуда они?! Не припоминаю, чтобы раньше была такой сентиментальной. Раньше считала, что все, что закончилось, открывает двери для чего-то нового. А сейчас как будто…конец всему.

– У тебя есть другие предложения?

– Конечно! Например, выйти за меня замуж. И воспитывать наших детей.

Медленно поворачиваю голову в сторону Давида и прикрываю в шоке рот ладошкой. Хакимов смотрит на меня серьезно, строго, стараясь оставаться невозмутимым, но я вижу, что он часто дышит, и это выдает его волнение.

Взгляд падает на раскрытую ладонь Хакимова, на которой лежит помолвочное кольцо с бриллиантом.

Улыбаюсь сквозь слезы, чувствуя, как подрагивают ладони. Раньше бы слова Давида больно ударили по мне, спровоцировав паническую атаку. Но Хакимов помог преодолеть это, переступить и идти дальше. Я бы точно не справилась без него. Потому что сейчас его слова во мне вызывают только грусть и разочарование в том, что мечты любимого человека несбыточны.

– Давид…

– Выходи за меня, Тея. Ты так же, как и семь лет назад, мое все, Тея. Моя жизнь, мой воздух. Без тебя меня не будет. Ты – самое важное, самое дорогое.

Очертания Давида резко начинают плыть. Оказывается, я, сама не заметив, начинаю реветь в два ручья. Ощущаю соленые дорожки на щеках только тогда, когда Хакимов нежно их стирает.

Он помнит. Каждое сказанное слово помнит. И сейчас говорит это искренне. Так же, как и семь лет назад.

– Тея, ну, ты чего? Лучше скажи: выйдешь замуж за меня? И поторопись, как бы у меня от волнения инфаркт не случился.

Я перехватываю его ладонь и переплетаю наши пальцы.

– Послушай…

– Ты отказываешь мне? – в голосе Давида проскальзывают стальные нотки. Он явно не ожидал, что я так отреагирую на его предложение.

– Нет, но…Пожалуйста, выслушай меня и попытайся понять. Давай мы не будем торопить события, хорошо? Поживем вместе, привыкнем…Ты привыкнешь к мысли, что я никогда не смогу тебе родить. И если ты и после этого будешь готов связать жизнь с ущербной и неполноценной женщиной, то тогда я выйду замуж.

– Тея, – рычит Хакимов, и молнии сверкают в его глазах. Надвигается буря. – Никогда больше не смей так говорить о себе, поняла?! Я же сказал – у нас будут дети. Будут! И в этом вопросе все зависит только от твоей готовности. Я – не сопливый пацан, все обдумал и давно для себя решил. И решений своих не меняю.

– Я хочу, чтобы у тебя был выбор, Давид.

– Я тебя отшлепаю, Тея!

Лишь улыбаюсь, качая головой. Разве я смогу отпустить когда-нибудь этого невероятного мужчину и жить без его шуточек, наигранных угроз и колоссальной поддержки? Нет. Но при этом я очень хочу видеть Давида счастливым. Потому что безумно его люблю. Даже сильнее, чем семь лет назад.

– Тогда поехали домой?

Давид прячет кольцо в карман и расплачивается по счету. Берет меня за руку, нежно целуя наши переплетенные пальцы.

– Ты все равно будешь моей, Богиня. Ты давно моя. Просто вбила себе в голову всякую дурь. Но ничего. Я научился терпению. И буду ждать столько, сколько нужно.

Хакимов выводит меня из ресторана, помогает сесть в машину и плавно выруливает со стоянки домой.

Но горячей ночи, которую обещал мне Давид, не получается – я засыпаю в машине под плавную езду любимого. И глаза распахиваю только утром после звонка будильника. Заботливо раздетая, укрытая одеялом и обнятая двумя руками Хакимова.

Но, кажется, Давид не только окружает меня лаской, заботой и любовью, но и лично уничтожил всех демонов прошлого.

В офисе я с утра включаю ноутбук, чтобы разобрать все папки с делами на рабочем столе, но прежде захожу проверить почту, чтобы узнать, нет ли отклика на мои ранее направленные резюме.

Но до почты я не дохожу.

Курсор сам зависает над кричащим заголовком, и я кликаю на него, буквально пожирая глазами в текст. Из которого следует, что семью Киреевых постиг злой рок. Старший, оказывается, погряз в финансовых махинациях, от которых ему не удалось отвертеться. Его лишили мандата и заключили под стражу. Обещают нереально огромный тюремный срок.

Такой же обещали и Кирееву – младшему. Его отправили в СИЗО по обвинению в изнасиловании нескольких девушек. Но до оглашения приговора Степан не дожил: он повесился, не выдержав издевательства сокамерников.

Захлопываю ноутбук и сижу несколько минут в прострации. Срываюсь с места и, как ураган, врываюсь в кабинет Давида. Он разговаривает по телефону в этот момент.

– Я перезвоню, – отбивает вызов и смотрит на меня с волнением в упор.

– Это же ты, да? Ты…сделал это ради меня, да?

Давид ничего не отвечает. Я и по его глазам вижу, что он сделал бы и больше. потому что я ему не безразлична. Потому что любит. Пусть он не говорит этого так часто, как раньше, я это чувствую. Каждый его поступок пропитан чувствами ко мне. Он не раз доказал, что хочет быть рядом.

Прохожу к его столу, и Давид отодвигается на стуле назад, раскрывая объятия. И снова любимый чувствует, что мне жизненно необходимо тепло его рук. Забираюсь к нему на колени, как маленькая девочка, и прижимаюсь со всех сил.

– Спасибо, – шепчу в грудь Хакимову, а он лишь целует в макушку, молчаливо обещая, что подарит мне целый мир, если потребуется.

Давид

Вот и все. Дело Сафронова закрыто, Киреевы получили по заслугам, и, казалось бы, мы с Теей можем начать новую жизнь, но…нет.

Тея…

В последнее время она меня очень беспокоит. Внезапные перепады настроения, постоянно глаза на мокром месте, сонливость.

И вот, когда она в очередной раз засыпает в машине прямо по дороге домой и, судя по времени на часам, просыпаться не собирается, я не на шутку беспокоюсь.

– Я записал тебя к врачу, – строго заявляю на следующий день во время завтрака.

Тея откладывает в сторону вилку, которой последние пятнадцать минут без энтузиазма ковыряла омлет, и исподлобья сверлит меня взглядом.

– Зачем? У меня нет никаких проблем.

– Есть. Я переживаю, Богиня. Ты постоянно хочешь спать, стала раздражительная, плаксивая…Давай просто сдадим анализы. Может, тебе не хватает витаминов?

Тея гоняет кукурузину по тарелке и тяжело вздыхает:

– Ты же не отстанешь. Хорошо, когда?

– Сегодня в три. У меня встреча в час. Но я заберу тебя из офиса.

Но когда я приезжаю в офис, Теи там нет. Она не сразу отвечает на мои звонки, а поднимает трубку, когда я звоню в двадцатый, наверно, раз.

– Тея, мать твою! Ты где?!

– Прости,– шелестит ее напряженный голос. – Мне нужно было срочно уехать.

– Где ты? Я приеду.

– Давид, пожалуйста, пока не надо. Я перезвоню.

Но Тея не сдерживает своего слова. Не перезванивает и не отвечает на мои звонки. И, когда я лезу на стену и уже готов звонить Владу или Тимуру, чтобы поднять людей на ее поиски, Богиня появляется на пороге нашей квартиры. Бледная, потерянная и заплаканная.

– Давид, мне нужна твоя помощь.