Глава 12

Выйдя из подъезда с Дарой на руках, я спешно направился к машине, но через пару шагов пришлось сбавлять обороты.

— Дяденька Ялослав Ломанович, — окликнул меня Кирюха, и, обернувшись, я увидел едва поспевавших за мной малышей, отчего тут же захотелось настучать себе по лбу за невнимательность, ну и Горскому заодно, чтобы не вредничал. Ведь мог же приглядеть за детьми? Мог! — Вы же нас не блосите одних?

— Нет, не брошу, обещаю, — сбавив шаг, выдохнул я. — Просто вашей маме нужна помощь, поэтому нам следует поторопиться.

Девушка в моих руках тут же зашевелилась, среагировав на испуганный голос сына, который сработал, как катализатор, возвращая её в реальность. И, распахнув глаза, попыталась отстраниться.

— Тише ты, не удержу ведь, — проворчал, крепче прижимая к себе хрупкое девичье тело, — грохнемся на пару, вот будет потеха твоим соседям, которые облепили окна, как мухи.

— Оболенский? — тихий женский шёпот коснулся слуха, и я едва сдержал вздох облегчения.

Голос не дрожит, дыхание размеренное, значит, состояние вполне стабильное, а это показатель того, что серьёзных травм нет.

— Он самый, — откликнулся я.

— Ты откуда взялся? И куда меня снова тащишь?

— Мы поедем в больницу, — вместо меня ответили хором Варюша и Кирюша, бежавшие рядом вприпрыжку, и, услышав детей, Дара заметно расслабилась. — А папу забелут дяди полицейские.

— Что произошло? — устало положив голову мне на плечо, спросила она. — Ничего не помню, кроме…

Девушка замолчала, и крупная дрожь пробила её тело. Похоже, память вернулась. И то, что она вспомнила, привело её в ужас, отчего мне снова захотелось впечатать кулак в мерзкую физиономию её мужа.

— Выдыхай, всё уже позади. Но в больницу тебе всё-таки надо. Лоб снова кровит, да и целостность всего остального проверить бы не помешало.

— Я в норме. Поставь меня, пожалуйста, на землю.

— Не могу, уж извини.

— Это ещё почему?

— Во-первых, ты без обуви, — она тут же приподняла ногу, проверяя мои слова.

— А во-вторых? — спросила, не дождавшись продолжения.

— А во-вторых, совесть мне не позволит оставить тебя в таком состоянии. Сдам тебя с рук на руки врачам…

— Да-да, я это уже недавно слышала.

— Ну, а раз слышала, будь умной девочкой и не мешай дяденьке решать твои проблемы.

— Это… это ты?.. — её голос задрожал, вызывая в душе ответный отклик из ярости вперемешку с чем-то похожим на нежность, совмещая, казалось бы несовместимое.

— Что я? — уточнил глухо.

— Помог мне с Олегом?

— Фу, мерзкое имя, — прорычал, скрипнув зубами. — Не произноси его больше при мне. Заменяй на: урод, гад, козёл, муда…

— Тише ты, — ткнув меня локтём в ребро, зашипела Дарина, — не матерись при детях.

— Ну, а что такого я сказал? Только правду. Думаю, после того, что они сегодня увидели, эти слова будут стойко ассоциироваться у них с тем мужиком, которого они называли папой.

— Как ты попал в квартиру? — задала следующий вопрос Дара, не став отрицать правдивость моего последнего высказывания, отчего в груди потеплело.

Адекватная девочка. Такие, как она, обратно к тиранам не возвращаются. Кажется, у меня появился шанс на своё персональное счастье, то самое, которое я заслужил.

— Кирюха позвонил, а потом и дверь открыл, — ответил на заданный вопрос. — Правда, пришлось сорвать цепочку, но это всё поправимо.

— Спасибо, — произнесла она, положив свою ладошку мне на грудь, в которой предательски заколотилось сердце. — Если бы не ты…

— Давай, обсудим остальное позже, когда придёшь в себя? — предложил я. — Лучше помоги мне, пожалуйста, достать ключ из правого кармана брюк и открыть машину.

— М-м, а может, ты сам? — засмущалась она, отведя взгляд, и румянец, который видно было даже в свете фонарей, залил её щёки.

— Не могу, у меня руки заняты красивой девушкой.

— Ярослав, — пискнула она.

— Ладно, ладно, только держись крепче, — произнёс, не в силах скрыть довольную улыбку, ощущая, как девичьи руки обвивают мою шею.

Достав ключ и открыв дверь, я посадил Дарину на переднее пассажирское сиденье. После чего разместил детей на заднее, пристегнув их ремнями безопасности. Кажется, теперь можно ехать.

Сев за руль, завёл двигатель, улыбаясь, как придурок. Вроде и нечему особо радоваться, но мне было приятно, что дети и Дара рядом со мной. Словно я одержал маленькую победу. Первую, но далеко не последнюю.

Ночной город светился разноцветными огнями, как праздничная ёлка. От ярких неоновых подсветок рябило в глазах, но я настойчиво гнал машину вперёд по пустынным улицам. Впрочем, «гнал» — это громко сказано, поскольку местами дорогу ещё покрывал лёд, и чувство ответственности давило на плечи, заставляя ехать предельно аккуратно.

Я никогда не лихачил намеренно, но и не утруждал себя излишней осторожностью. Вот только когда в машине двое детей, приходится менять приоритеты. Вернее, они каким-то образом поменялись сами собой, ориентируясь в первую очередь на безопасность близнецов.

Что там говорят про материнский инстинкт, меняющий характер женщин до неузнаваемости? Отцовский, похоже, кроет не меньше. Я и отцом-то, по сути, не являюсь, а уже все мысли только о том, чтобы детям было комфортно. Помешательство какое-то.

Но, к слову сказать, мне нравилось чувствовать себя по-настоящему нужным и значимым. Для этих малышей я оказался подобен герою, который помог их матери. А по факту… Я не знал, почему всё это делаю и на что надеюсь. Просто зацепила меня чем-то Дара. Может, своей искренностью и открытостью? Так или иначе, а оставить её и детей на произвол судьбы я просто не мог, не имел на это права. Но уверенность в том, что поступаю правильно, по совести и по чести, грела душу.

Я не спал почти сутки, но разгоняющий кровь адреналин делал своё дело — прогоняя сонливость. Я чувствовал себя отцом семейства, спасающего близких от беды. Казалось, что это МОЯ семья, а вовсе не чужая. Парадокс, объяснения которому у меня пока не было, кроме того, что в этих малышах я видел частичку себя.

Чтобы Дара там ни говорила, как бы дед ей ни поддакивал, чтобы успокоить, а вероятность того, что у посторонних детей может проявиться гетерохромия, такая же, какая передавалась в моей семье из поколения в поколение — минимальна.

Оставался вопрос, как так могло произойти, если Дару я увидел сегодня впервые в жизни, и никогда не сдавал свой биоматериал для донорства? Только для анализа когда… Когда Вика не могла забеременеть и мы проверялись оба. Тогда дед жил за границей, отец был погружен по самые уши в научную работу и мы с Викторией обращались в частную клинику. Но анализ — это не донорство. Я не давал разрешения использовать его для других целей. Может, произошла ошибка?

В общем, теперь я не успокоюсь, пока не разберусь во всей этой истории. Но для начала не мешало бы сделать тест на отцовство. Впрочем, скорее всего, дед уже подсуетился. Не зря же он оставался с детьми наедине. Альтруизм ему не свойственен. В ущерб собственным интересам и интересам семьи он делать ничего не будет, в том числе и тратить своё время.

Многие часто обманывались на его счёт, не принимая всерьёз. А зря. Когда дед хочет — может казаться милым и доброжелательным, эдаким старичком-добрячком. Но на самом деле он жёсткий и продуманный до мелочей человек, способный руководить заговорами и плести такие интриги, которым бы позавидовали члены императорского двора.

Скорее, дед бы попросил побыть с детьми медсестру, с его загруженностью по работе, если бы не имел на то свой личный интерес, а не сидел бы и не распивал чай с пирожками. Значит, материал для ДНК им уже собран и наверняка отправлен в лабораторию. Так что день-два и на один из вопросов ответ я получу. Останется ещё разобраться с десятком других.

Но азарт горячил кровь. Сейчас я ощущал себя охотником, выслеживающим добычу.

Кажется, моя серая никчёмная жизнь начала обретать краски и смысл. Но что самое главное — мне это нравилось!

Сосредоточенность на дороге не мешала думать. И когда я подъехал к больнице, план дальнейших действий частично был уже готов. Оставалось начать воплощать его в жизнь. Но, я совсем упустил из вида, что дети и планы — несовместимы.