Глава 16

Дарина

Тошнота накатывала всё чаще. Голова кружилась, а желудок сжимался так, словно хотел превратиться в горошину, а может и вовсе раствориться в организме сумасбродной хозяйки, которая за несколько часов умудрилась вляпаться в такие неприятности, что хватило впечатлений на всю оставшуюся жизнь. Вот только, почему-то казалось — это всего лишь начало. Знать бы ещё чего — конца или новой жизни?

— У тебя сотрясение, — меняя повязку на лбу и выслушивая на свой вопрос о самочувствие мои невнятные ответы, сделал вывод Дмитрий Константинович. — Впрочем, это было понятно и в первый раз. Сейчас же ситуация ухудшилась тем, что была новая встряска.

— Да, я всё понимаю. Просто вы спросили — я ответила, — вздохнув, пробормотала себе под нос, морщась от пульсирующей боли в висках.

— И часто у вас так?

— Как? — не поняла я.

— Неспокойно, — пояснил старший Оболенский. — Муж часто буянит?

— Такое впервые, — покачала головой, тут же об этом пожалев из-за новой вспышки боли. — Я и не знала, что у него такая реакция на спиртное. Он не пил, ссылаясь на непереносимость. Я была уверена, что у него подобие аллергии, но никак не проблемы с психикой на этой почве.

— Ты же понимаешь, что этот случай нельзя так оставлять? — осторожно уточнил Дмитрий Константинович. — Даже если ты его любишь, может наступить момент, когда он не справится с собой и причинит тебе или детям боль.

— Это уже произошло, — едва слышно прошептала. — Если бы не Ярослав, муж бы меня выкинул из окна.

— Надеюсь, в полиции об этом известно? — изменившимся тоном, из которого исчезла вся мягкость, уточнил он, подправляя на моём лбу разошедшийся шов.

Казалось, Дмитрий Константинович едва сдерживает ярость, хотя его движения по-прежнему были чёткими и уверенными. Настоящий хирург, для которого работа была превыше эмоций.

— Не знаю, если честно, — пожала плечами. — Я пришла в себя уже на улице, когда ваш внук нёс меня к машине, чтобы отвести в больницу.

— Пожалуй, стоит уточнить этот вопрос, — мужчина убрал инструменты в сторону, протёр руки салфеткой и вынул из кармана телефон. — Приветствую, Тимофей, это Дмитрий Константинович Оболенский… Узнал? Это радует. Я по одному срочному делу… Да-да, ты прав, работа она такая, не отпускает ни днём, ни ночью. Ты уж извини, что так поздно, но не мог бы ты уточнить по своим каналам один вопрос. К вам должны были доставить одного индивидуума, издевающегося над своими близкими… Имя? — он прикрыл трубку ладонью и обратился ко мне. — Как имя твоего мужа?

— Лошкарёв Олег Петрович, — ответила я, прислушиваясь к разговору, но телефон врача был настроен так, что я не слышала ответы его собеседника.

— Некий Лошкарёв… Да? Лично паковал? В присутствии Ярого? Уже проще, не нужно объяснять что к чему! Не знаю, в курсе ты или нет, но тут выяснилось, что он пытался выкинуть жену из окна и угрожал детям. А, ты уже знаешь. Я понял. Слушай, парень, сделай мне одолжение, постарайся закрыть этого чудилу, на букву «м», надолго. Иначе быть беде. Почему прошу? Девчонку жалко, хорошая она, и детки чудесные… А, близнецов ты тоже уже видел… Ох и любопытный ты, майор. Сам-то как думаешь? Ну, что могу сказать, не зря ты свой хлеб с маслом ешь. Попал в точку…Кстати, у меня к тебе ещё одна просьба. Ты уж извини, что наглею, помнится, у тебя в отделе была девчоночка-стажёрка, не могла бы она привести сюда, в больницу, сменные вещи Дарины, обувь, телефон… Что там ещё нужно на пару дней? А то, боюсь, Ярому в ближайшее время будет не до этого: он у нас практикуется в общении с детьми… Ну чего ты ржёшь, как конь, Горский. Посмотрю на тебя, когда окажешься в похожей ситуации… Не зарекайся. Жизнь она непредсказуема, не знаешь, как повернёт завтра… Спасибо, Тимофей. Я твой должник, обращайся, если что, в любое время дня и ночи.

Оболенский сбросил вызов и растёр ладонями глаза, пытаясь бороться с сонливостью. Было заметно, что он устал, но вида старался не показывать. И дремавшая совесть встрепенулась, указав мне на это.

— Из-за меня столько хлопот. Вы уж извините, Дмитрий Константинович, что всё так получилось, — голос дрогнул от нахлынувших эмоций.

— Всё хорошо, деточка, всё хорошо, не переживай. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Сможешь пройтись со мной несколько метров, чтобы сделать пару снимков? Надо исключить переломы и трещины.

— Да, конечно. Но разве сейчас их могут сделать? Ночь ведь.

— Дежурный врач всегда есть, так что настраиваемся на позитив и вперёд.

За последующие два часа мне сделали столько анализов и провели такое количество исследований, сколько я не проходила за всю свою жизнь. Похоже, Дмитрий Константинович решил обследовать меня с ног до головы. Я не противилась, хотя, если честно, не понимала, зачем это нужно. Но врачу виднее. Мне же оставалось только проявить терпение и постараться не заснуть во время очередной проверки, а это было далеко непросто.

— Вот и всё на сегодня, — сквозь полудрёму раздался голос Дмитрия Константиновича, в котором почудилась улыбка. Вздрогнув, я распахнула глаза. — А теперь тебе нужно перекусить и хорошенько отдохнуть. Идём, совершим набег на нашу столовую. Там мне приберегают пару порций замороженных полуфабрикатов на случай моих ночных бдений. Закинем сейчас в микроволновку на пару минут и перекусим. Как тебе такое предложение?

— Буду очень признательна. Голова перестала кружиться и, кажется, я могу слопать целого слона.

— Отличная новость, — улыбнулся мужчина, — нужно закрепить полученный результат. Слона я тебе не обещаю, но куриные котлетки, думаю, вместо него зайдут на «ура».

Мы как раз вышли в коридор, когда из-за угла показалась медсестра:

— Дмитрий Константинович, там пришла девушка из полиции с какими-то вещами, требует вас, — произнесла она, кивнув в сторону приёмного отделения, при этом укоризненно взглянув на меня.

Эту ночь в больнице тоже запомнят надолго. И всё из-за меня. Главврач поднял весь дежуривший медперсонал на уши с этими анализами и проверками. Но вины за собой я не чувствовала. Была бы моя воля, меня бы здесь вообще не было. Но Оболенские хотели как лучше, и перечить им, вредничая и настаивая на своём — было бы верхом глупости и неблагодарности. А я им действительно благодарна. Они мне фактически спасли жизнь. Так что теперь я у них в долгу.

— Спасибо, Катенька, — откликнулся Дмитрий Константинович, — уже идём.

Подхватив меня под локоток, мужчина потянул за собой, отчего лицо медсестры перекосилось от избытка всколыхнувшихся чувств. Чего только не было в этом водовороте из эмоций — и зависть, и пренебрежение. Кажется, я была удостоена сомнительной чести быть записанной не просто в знакомые главного врача. Должно ли меня это волновать? Наверное, должно. Но я так устала, что на косые взгляды и пренебрежительные ухмылки мне было уже наплевать. У меня, можно сказать, сегодня второй день рождения. А по сравнению с этим, всё остальное — мелочи.

В приёмном отделении в этот час было пусто, что не могло не радовать. Значит, в городе всё спокойно, без аварий, бытовых ссор и прочего. Одна только девушка в полицейской форме и зевающий охранник дополняли картину, напоминая о том, что всё в этом мире относительно.

— Дмитрий Константинович? — поднявшись со стула, уточнила хранительница порядка. — Я от майора Горского.

— Да-да, я знаю. Спасибо вам большое. И извините за причинённые неудобства, — кивнул мужчина с улыбкой.

— Всё в порядке, это моя работа. Тимофей Аркадьевич просил передать, что ждёт вас завтра после обеда с потерпевшей.

— Мы приедем, милая девушка.

— Младший лейтенант Мышкина, — без тени улыбки поправила она.

— Спасибо вам, младший лейтенант Мышкина, — перефразировал свою благодарность Оболенский. — Не смею вас задерживать.

Распрощавшись с сотрудницей правоохранительных органов, мы отправились в столовую. Полумрак коридоров навевал новую порцию сонливости, но голод был сильнее желания поспать. Поэтому туда мы шли довольно бодро, в отличие от обратного пути.

Дорога до палаты казалась нескончаемой. Но Дмитрий Константинович был рядом, поддерживая меня и подбадривая.

Я словно шла рядом с родным дедом, заботливым и внимательным. А каково чувствовать подобное каждый день, ощущать себя частью любящей семьи? Каково знать, что в случае чего, есть те, кто поддержат тебя и помогут?

— Ярославу с вами повезло, — войдя в палату и присев на кровать, выдохнула я. — Вы не просто хороший дедушка, но и замечательный человек.

— Многие бы с тобой поспорили, деточка, — фыркнул мужчина. — Но мне приятно, что ты столь высокого мнения обо мне. Значит, есть все шансы, что мы с тобой поладим несмотря ни на что, — задумчиво пробормотал он.

— Вы сейчас о чём? — не поняла я.

Я ждала ответа, хотя Оболенский с ним не спешил, явно раздумывая, что сказать. Но раздавшийся из пакета с вещами телефонный звонок прервал моё ожидание. А когда, отыскав среди свёртков трезвонивший аппарат, я взглянула на экран, так и вовсе все мысли вынесло из головы потоком неконтролируемой злости.