Глава 17

Меня буквально затрясло от переизбытка эмоций, в которых главной составляющей была ярость. Она накатывала волнами, подбивая на то, чтобы ответить на вызов и высказать свекрови всё, что я о ней думаю. Но стоит ли портить себе настроение разговорами с этой неадекватной женщиной, которая готова подставить собственного сына, чтобы добиться какого-то результата, известного только ей?

— Дарина, с тобой всё в порядке? — заглянув мне в лицо, спросил Дмитрий Константинович. — Ты побледнела.

— Всё хорошо, просто… Вот, — развернув экран к мужчине, я показала от кого идёт вызов.

— Она как-то причастна к случившемуся? — нахмурившись, уточнил врач, прочитав надпись на экране.

— Свекровь, скорее всего, и принесла в нашу квартиру спиртное. По крайней мере, Олег говорил, что мать рассказала за стопочкой беленькой о том, что я сегодня якобы развлекалась в больнице, — призналась, краснея от стыда за поведение людей, которых считала близкими.

— Развлекалась? Вот же старая стерва, — процедил Дмитрий Константинович. — Давай я с ней поговорю? Так и хочется сказать пару «ласковых», да так, чтобы у неё уши в трубочку свернулись.

Я уже готова была согласиться на это заманчивое предложение, но вызов прекратился, давая мне небольшую передышку, чтобы обдумать дальнейшие действия. Очень хотелось переложить неприятный разговор на кого-то другого. Но это будет неправильно. Я сама позволила себя обмануть. Купилась на красивые речи Олега, поверила, что он меня любит. Желание иметь семью сыграло со мной злую шутку. Но на ошибках учатся. Я усвоила урок и больше никому не позволю мною манипулировать.

— Спасибо, Дмитрий Константинович, но, пожалуй, мне надо сделать это самой. Поставить жирную точку в нашем общении с ней раз и навсегда.

— Наивная девочка, — вздохнул мужчина, — с такими людьми, к сожалению, раз и навсегда не получится, если не оборвать все контакты и не уехать из города. Но я тебя понимаю. Если не выскажешься сейчас, не выплеснешь всё то, что накипело в душе, так и будет где-то глубоко в подсознании сидеть недовольство своей нерешительностью, которая будет мешать тебе смело идти по жизни дальше.

Повторный вызов разорвал возникшую паузу, заставив вздрогнуть. Набрав в лёгкие побольше воздуха, как перед броском в глубокий омут, я ответила на вызов.

— Слушаю.

— Спишь что ли, горемычная? — с ехидной усмешкой спросила свекровь, и тут же продолжила, даже не дождавшись ответа. — Видимо профилактика была не столь эффективной, как мне бы того хотелось. Эх, подвёл Олежик. Я думала, что проучит тебя как следует, чтобы впредь уважительнее относилась к тем, от кого зависит твоя дальнейшая жизнь. Но, похоже, всё нужно делать самой.

— Так вот что это было, профилактика? — усмехнулась я.

Меня трясло. Разум отказывался верить, что такое происходит со мной на самом деле. А я ведь сначала называла её мамой, надеясь, что обрела ту, в которой так нуждалась все эти годы, даже став взрослой. Увы, подобное обращение у нас не прижилось. Зато теперь понятно почему. Это как же сильно она меня ненавидит, что решилась на подобное?

— А ты что думала, я просто так оставлю тот факт, что надо мной насмехались? В твоём присутствии, между прочим, а ты стояла и молчала, вместо того, чтобы поставить того старикана на место. Не на ту напали. А будешь снова выделываться, я превращу твою жизнь в ад. Запомни это, дрянь. Ты должна быть благодарна мне за то, что тебя, сироту безродную, я приняла в нашу приличную семью. Скажи спасибо, что Олежик кормит тебя и твоих выродков. Иначе давно бы под забором где-нибудь валялась. Кстати, где он там сам? Что-то трубку не берёт. Позови, хочу поговорить.

Я едва не рассмеялась от накатившего нездорового веселья. Но тут же сама себя одёрнула. Похоже, это у меня уже нервное, отголоски приближающегося нервного срыва. А мне сейчас нужно держать себя в руках, чтобы выгрести из этого болота, в которое сама по наивности и угодила.

— Не могу позвать, — фыркнула я, расправив плечи и распрямив спину.

— Это ещё почему? Спит что ли? Так он обычно после выпивки не может заснуть, пока не протрезвеет полностью. Или ушёл куда?

— Скорее, увели.

— В смысле увели?

— Так вы ещё не в курсе? Ваш сын в полиции.

— Сдала, сучка? — прошипела свекровь. — Змея подколодная. Пригрели гадюку.

— Ещё и заяву накатаю, — жёстко припечатала я, — чтобы засадили его за решётку надолго. Интересно, кто тогда будет платить вашу ипотеку?

— Ты, — рявкнула она.

— С чего бы это? Мы теперь с вами чужие люди. Мне нужно себя обеспечивать и детей. Подам на развод и вашу ехидную физиономию чтобы я даже близко не видела рядом с нами. А подойдёте хотя бы на пару метров, упеку вас в психушку. Вам там понравится. Будете среди своих.

— Да как ты смеешь мне угрожать, дрянь подзаборная? — заорала свекровь.

— А я не угрожаю, всего лишь предупреждаю, — спокойно ответила ей и сбросила вызов, отправив её номер в чёрный список.

И только после этого выдохнула с облегчением. Кажется, первый шаг к новой жизни сделан.

— Полегче? — с улыбкой уточнил Дмитрий Константинович, который присутствовал при разговоре, но не вмешивался.

— Честно? Да, — тихо рассмеялась я. — Сейчас вот стою и думаю, почему я не видела раньше истинное лицо этой женщины? Как могла верить ей?

— Просто у тебя добрая и светлая душа. Ты ищешь в людях хорошее. Даже в тех, в ком этого хорошего и нет вовсе. С опытом всё придёт. Научишься видеть не маску, которую на себя цепляют, как сменную одежду, а истинное лицо человека.

— Спасибо, Дмитрий Константинович. Вы мне очень помогли, — улыбнулась, порывисто обняв старика, и тут же отступила. — Простите.

— Да что ты, деточка, — по-доброму рассмеявшись, отмахнулся он. — За что? Я уже так давно не видел искренних эмоций, что соскучился по ним. Всё хорошо. А теперь тебе нужно постараться отдохнуть и не думать о плохом.

— А можно в душ?

— Конечно. Только будь осторожна, если снова закружится голова. Завтрак тебе принесут. Если что понадобится — вот моя визитка, — мужчина положил кусочек картона на тумбочку, — звони. До обеда тебе нужно восстановить силы, а потом я отвезу тебя к майору Горскому.

— А дети?

— А уже после полиции поедем к Ярому в гости и навестим детей. Кстати, квартира, в которой ты жила, кому принадлежит?

— Мне. Досталась от государства. Я же сирота.

— Значит, по идее, претендовать эта преступная парочка на неё не должна, — задумчиво пробормотал мужчина. — Хорошо, но, думаю, тебе всё-таки стоит пожить где-нибудь в другом месте. Иначе свекровь может наведаться в гости и потрепать нервы. А тебе нужен сейчас покой. Да и деткам твоим тоже, после такого-то стресса.

— В другом месте? Но у меня нет здесь ни знакомых, ни друзей, — растерянно пробормотала я.

— Зато есть мы, — улыбнулся он. — И, кстати, у Ярого отличный большой дом, в котором, в качестве компенсации за причинённый ущерб, уверен, ты сможешь пожить некоторое время. Пока всё не утихнет, разумеется. Ну, а дальше будет видно.

— Как-то неудобно, — засомневалась я.

— Глупости, — отмахнулся Дмитрий Константинович. — Неудобно штаны через голову надевать. А стребовать с Ярого компенсацию нужно. Пусть немножко поспособствует налаживанию твоей спокойной жизни. Но решение этого вопроса я возьму на себя, так что не переживай. А теперь отдыхай. Доброй ночи, Дарина.

Дмитрий Константинович ушёл, оставив меня наедине с мыслями. С одной стороны он прав — будет лучше пожить некоторое время где-то в другом месте, чтобы у свекрови не было ни шанса навредить мне или детям, но с другой…

Жить у Оболенского так себе перспектива. За короткое время нашего знакомства я поняла, что он слишком импульсивен и непредсказуем. А ещё не даёт покоя его гетерохромия. Вернее, её схожесть с той, что проявилась у моих малышей. На фоне сделанного мне ЭКО возникает множество вопросов. И основной из них — действительно ли Олег отец моих детей? Теперь я в этом сомневалась.