Глава 3

Дверь приёмного отделения открылась, выпуская двух санитаров, тащивших пустые носилки. Оглядевшись по сторонам, они направились к нам.

— Не нужно меня никуда нести, — почему-то испугалась я. — Сама дойду. И вообще, никакой проблемы нет. Я в норме. Не стоит вашего дедушку дёргать по пустякам.

— Не дури. Ты бледная. Доставят куда нужно.

— Ярослав, не надо меня никуда доставлять, — голос дрогнул, выдавая страх.

— О, даже по имени. У нас наметился прогресс в общении?

— Просто не нужно санитаров с носилками, — попросила я.

Мало ли, куда они там меня доставят. Не хотелось бы знать, как этот самый дед решает за внука проблемы. Я лучше сама. Ножками. Так спокойнее.

— Вот же свалилась на мою голову, — проворчал Ярослав. — Ладно, будем действовать иначе.

Подхватив меня на руки, он решительно направился к зданию больницы.

— Отбой, мужики, — бросил на ходу санитарам. — Сам донесу.

— Но… — попыталась возразить.

— Лучше молчи, — тихо произнёс он, но прозвучавшая в его голосе угроза была настолько явной, что я тут же прикусила язык. — Чем дольше ты споришь, тем сильнее мне хочется закрыть твой ротик… ну, например, поцелуем. А я не привык себе отказывать в подобных мелочах.

Какой поцелуй? Он с ума сошёл?

Противный холодок страха пробежал по позвоночнику.

Хотелось сказать, что я замужем, что у меня дети, и то, что в его понимании «мелочь» для меня таковой не является вовсе.

Но я молчала, опасаясь, что за угрозой последует действие. Что я скажу в этом случае мужу? Между нами и так в последнее время не всё просто. А после такого…

— Умница, — с усмешкой выдал Ярослав. — Умеешь же, когда хочешь.

В приёмном отделении было полно людей. Гололёд не остался без последствий. Но среди них мы не задержались.

— О, Ярослав Романович, — подняв голову, приветливо кивнул охранник.

— Мы пройдём? — сухо уточнил «мой персональный сегодняшний кошмар».

— Да, конечно, — закивал страж порядка, даже не уточнив, куда именно тот собирается пройти.

Ну и порядочки здесь. Впрочем, если в больнице работает дед этого Ярослава, логично было бы предположить, что он здесь частый гость.

В душе нещадно запекло. Всю жизнь я мечтала о семье, любящих близких, совместных праздниках. А получила… То, что получила.

Отношения с Олегом стремительно катились в пропасть. Некогда милый и улыбчивый мужчина стал холодным и раздражительным. На нас у него никогда не хватало времени. Работа, работа и ещё раз работа! Вот только чем больше он работал, тем меньше денег было в семье. Парадокс, которому не находилось объяснений.

Я экономила буквально на всём, лишь бы у близнецов было полноценное питание и нормальная одежда.

Косметика? Я уже забыла, как выглядит помада.

Красивое бельё? У меня и в лучшие годы его не было, а сейчас и подавно.

Я научилась шить вещи сама, научилась готовить из минимального набора продуктов. А несколько недель назад начала подрабатывать фрилансом через интернет, отчаявшись купить себе новые ботинки: старые совсем развалились.

А у кого-то есть дед, к которому можно обратиться… Повезло человеку. А он, возможно, даже не понимает насколько, воспринимая этот факт, как данность.

— Знаешь, я тут подумал, — заговорил Ярослав, заходя в смотровую под номером три и укладывая меня на кушетку, — лучше уж болтай. От твоего молчания мне что-то становится тошно.

— А ваша угроза?

— Я так тебе противен, что ты испугалась поцелуя? — уточнил он, скривив губы в ухмылке.

— Дело не в симпатии, а в том, что я замужем, есть дети. Интрижки на стороне меня не интересуют.

— Понял, принял. Расслабься. Я пошутил. Просто твоё упрямство слегка начало подбешивать. Ну что стоило позволить санитаром донести себя до смотровой?

— А не надо было меня пугать своим дедом и его способами решения проблем, — проворчала, отвернувшись к стене.

Раскатистый хохот прокатился по комнате.

— Женская логика во всей своей красоте, — отсмеявшись, выдал он. — Это что же за мысли бродят в твоей голове, что ты такое себе надумала? Или это всё от переизбытка сериалов в твоей жизни?

— Нет у меня для них времени, — проворчала, не желая говорить.

От продолжения разговора нас отвлёк телефонный звонок, раздавшийся из моей сумки, оставленной Ярославом на стуле возле входа.

— Лежи, я отвечу, — коротко бросил он, когда я дёрнулась, чтобы подняться, но тут же зашипела от боли, пронзившей голову.

— Нет, не надо, — испуганно пискнула я. — Это свекровь, она…

Но кто бы меня слушал.

— Добрый вечер, — бесцеремонно ответил на вызов мужчина. — С вами говорит Ярослав Романович Оболенский. Дарина попала под машину, и сейчас она в приёмном отделении городской больницы.

— Вечно с этой девицей всё наперекосяк, — услышала я недовольный голос Ольги Леонидовны. — А с её детьми мне что прикажете делать?

— Простите, а вы кем ей приходитесь? — голос Ярослава заледенел, а во взгляде отразилась ярость.

— Вам какое дело? — процедила она, но всё-таки добавила: — Свекровь.

— То есть, вы сейчас находитесь с внуками, я правильно понял?

— С внуками? — раздалось визгливое из трубки. — Этих выродков и людьми-то назвать нельзя: появились из пробирки. Мутанты разноглазые. Отметил чёрт их печатью. Так что нет, не внуки они мне.

Из телефона послышались гудки. Ольга Леонидовна сбросила вызов.

Грудь сдавило от боли. В голове зашумело, а во рту почувствовался солоноватый привкус крови. Боже, с кем я жила все эти годы? Почему не замечала той гнили, которая разрослась в душе у свекрови? Да и есть ли у неё душа, если говорит такие гадости о ни в чём не повинных малышах?

Да, близнецы родились с гетерохромией. Причём и сын, и дочь. Но я внушала им, что это их особенность. Некая изюминка, отличающая от других. Но они настойчиво твердили о дефекте. Теперь ясно, откуда ноги растут. Кажется, пора сократить общение с Ольгой Леонидовной до минимума. А ещё лучше вообще не общаться. Но Олег подобного не позволит. Мать для него — авторитет. Вот только оставлять всё как есть, я не собиралась точно.

— Значит, у твоих детей гетерохромия? — звенящим от напряжения голосом уточнил Ярослав.

— Да, — ответила резко. — Тоже считаете, что это чёртова печать? И что дети с подобной болезнью — не люди и не имеют право на жизнь?

— Я? Точно нет. А знаешь почему? — Ярослав наклонился, растянув губы в улыбке, больше похожей на оскал.

— Не знаю, и знать не хочу.

— А я всё-таки скажу, вернее, покажу.

Пристально глядя на меня, он дотронулся до своего правого глаза, вынимая… линзу.

— У меня тоже гетерохромия. Интересное совпадение, не правда ли?

На меня внимательно смотрели два разноцветных глаза, такие же, как у моих детей — зелёный и голубой.

— Что там твоя свекровь говорила о пробирке? Можно поподробнее? Да, кстати, хотелось бы знать, сколько лет твоим детям?

И почему мне кажется, что этот вопрос задан неспроста?