Глава 4

Паника накрыла с головой. Я ещё не осознала её причины, но материнский инстинкт бил тревогу, предупреждая о возможной опасности. С какой целью Ярослав интересуется возрастом моих детей? Почему зацепился за упомянутую свекровью пробирку? Что ему даст, если я скажу, что им по три с половиной года, если близнецы от Олега? А если нет? Если в клинике произошла ошибка и они всё-таки не от мужа? Не зря же у них нет с отцом ничего общего, хотя я и пыталась себя убедить в обратном.

От этой мысли ледяная волна страха прошлась по позвоночнику и в глазах потемнело. В ушах барабанной дробью забился пульс, и горячая струйка крови вновь засочилась из раны на лбу.

— Эй-эй, Дара, — послышался будто через вату голос Ярослава и перед глазами замелькал размытый силуэт. — С сотрясом нервничать нельзя. Откуда паника? Ну-ка, успокойся. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Время в который раз за сегодня замедлило свой бег. Слушая биение сердца, отдающееся пульсом в ушах, я постепенно приходила в себя. Правда, кое-кто решил мне в этом помочь, всунув под нос бутылочку нашатыря.

Резкий запах проник в сознание, вызывая новый приступ боли, и слёзы брызнули из глаз.

— Что здесь происходит? — раздался от двери властный баритон и в зоне видимости появился седовласый мужчина преклонного возраста.

Но стариком его назвать язык бы не повернулся. Брутальный, властный, в хорошей физической форме. Этот мужчина знал себе цену и явно привык раздавать приказы. Но стоило ему увидеть Ярослава, как улыбка расцвела на его губах, преобразив до неузнаваемости. Из строгого профессора он словно превратился в заботливого деда, давно не видевшего любимого внука.

— О-о, какие люди, Ярослав Романович собственной персоной, — с долей ехидства протянул он. — А я то думаю, что с погодой творится? Откуда такие перепады? А это любимый внучек решил навестить деда. Да и то по делу, — вздохнул он, и улыбка тут же погасла на его лице, оставив следы усталости и печали.

— Привет, дед, — откликнулся Ярослав, — не ворчи. Знаешь же, что занят по самые уши со строительством клиники. Сами навесили мне этот проект, а теперь чем-то с отцом недовольны.

— Ну, допустим, не навесили, а попросили. Для твоей строительной фирмы одним проектом больше, одним меньше, а нам спокойнее, что всё будет сделано, как надо. Да и вообще, видеосвязь никто не отменял, так что твоя отговорка не засчитана.

— Ладно, ладно. Исправлюсь, обещаю.

— Да-да, свежо предание, а верится с трудом, — покачал пожилой мужчина головой и, наконец, его взгляд упал на меня. — Твоя работа? — нахмурившись, покосился на внука.

— Не совсем, — скривился тот. — Но часть вины на мне. Другая — на гололёде. Ну, и на самой Дарине, не сумевшей вовремя сориентироваться и смыться с пути потерявшего управление автомобиля.

— Вот что за мужчина, да? — фыркнув, дед махнул рукой в сторону Ярослава, обращаясь ко мне. — Нет бы взять всю ответственность на себя, а он… Кстати, меня Дмитрий Константинович зовут.

Говоря всё это, он ловко обрабатывал мне рану, беря что-то с металлического подноса, вынутого из какого-то аппарата.

Лоб нещадно жгло, но я терпела, пытаясь сфокусировать взгляд, расплывающийся от проступивших слёз, на лице врача.

— Я действительно виновата не меньше, — пожала плечами.

— Но хоть компенсацию с него уже стрясла? — насмешливо спросил он и, заметив мои распахнутые от удивления глаза, добавил: — Ясно. Ты, деточка, не мелочись, стребуй с него по полной, чтобы хватило и на косметическую операцию, шрам убрать. Останется ведь небольшой.

— Ну и ладно. Подумаешь, шрам. Главное, что все живы. Остальное — мелочи.

— Ярый, присмотрись. Золото, а не девушка. Не каждая откажется подправить себе личико за чужой счёт.

— Она замужем и есть дети.

— Эх, вот что ты за человек. И тут не срослось. Только и можешь, что деньги зарабатывать, так и без правнуков меня оставишь. А я всё жду, надеюсь и верю.

— У вас тоже гетерохромия, — ошарашенно выдохнула я, не сумев сдержать эмоций, наконец, проморгавшись и сосредоточив взгляд на мужчине.

— Тоже? — он удивлённо обернулся к внуку. — Да неужели ты снял, наконец-то, свою дурацкую линзу. Подумаешь, разного цвета глаза. Это наша особенность, изюминка.

— Я вот так же детям говорю, — улыбнулась, почувствовав отклик в душе к этому умудрённому жизнью мужчине, и замерла, поняв, что ляпнула лишнего.

— Вот и правильно. Это вообще наша семейная отличительная черта. У моего отца была гетерохромия, у его брата, у меня, моего сына, вот у внука тоже. В общем, шалости генетики. Главное, что в нашей семье это всего лишь особенность внешности, не более того. Никаких сопутствующих осложнений нет. А Ярослав почему-то скрывает.

— Почему-то? Ты ещё спрашиваешь? — вспылил тот. — Чтобы при каждой встрече с нашей элитой мне не заглядывали в физиономию и не спрашивали, не внук ли я знаменитого хирурга Оболенского и не сын ли не менее знаменитого профессора? Я всего лишь предприниматель и не имею с медициной ничего общего, кроме знаменитых родственников.

— Ладно, не пыли, — проворчал Дмитрий Константинович, — прислушиваясь к чему-то. — Да что вообще происходит в этом отделении? — воскликнул он, направляясь к двери, за которой послышался чей-то возмущённый голос:

— Женщина, я же сказала, что вам сюда нельзя, тем более с детьми.

— Уйди с дороги, курица, иначе все лохмы пообщипаю.

— Боже, это свекровь, — хлопнула себя по лбу, забыв, что там рана и тут же зашипела от боли.

— Тише, деточка тише, не волнуйся, сейчас во всём разберёмся, — ободряюще похлопав меня по плечу, произнёс Дмитрий Константинович, и, развернувшись, сделал шаг по направлению к двери, но дойти не успел. Та сама распахнулась ему на встречу. И на пороге появилась злющая свекровь, тащившая за руки моих малышей.

— Развлекаешься? — отыскав меня взглядом, рявкнула она.

А мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда за её поведение.