Глава 5

Ольга Леонидовна никогда не отличалась тактичностью, но обвинить меня в том, что я здесь развлекаюсь… Как вообще можно сказать подобное человеку перепачканному кровью и с зашитой раной на лбу?

— Я смотрю, ты тут хорошо устроилась, — продолжала наступать она, презрительно поджимая губы и морща нос. — Я мучаюсь, присматриваю за её малолетками, вместо того, чтобы заниматься важными делами, а она милуется здесь с двумя мужиками. Говорила я Олежику, что это с виду ты белая и пушистая, а на деле дешёвая…

— Советую вам хорошенько подумать, прежде чем закончить фразу, — резко оборвал её Ярослав. — Девушка попала под машину, получила сотрясение, потеряла много крови из-за глубокого рассечения, а вы несёте какую-то чушь. Вы вообще в своём уме?

— Чушь? — фыркнула свекровь. — Я говорю то, что вижу.

— Значит, вам стоит провериться у окулиста, — процедил он, — со зрением у вас явные проблемы.

— С этого дня я больше ни на минуту не останусь с твоими детьми, — прошипела она, толкая их вперёд.

Варюша ойкнула, наступив на свисавший до самого пола шарф, засеменила ногами, пытаясь удержать равновесие и, взмахнув руками, начала падать.

Я и мужчины рванули к ней одновременно. Послышался жуткий грохот, из-за свалившегося на пол металлического подноса, задетого мною, инструменты разлетелись по сторонам… Но никто не обратил на это внимание.

Ярослав оказался быстрее всех и, подхватив малышку, уберёг её от падения.

— Тише, тише, всё хорошо, деточка, — успокаивающе зашептал он, когда дочка испуганно всхлипнула.

Кирюшка бросился ко мне, вцепившись ледяными пальчиками в ладонь.

Обняв сына, я пыталась совладать с эмоциями, обрушившимися на меня штормовой волной, но получалось плохо.

Меня потряхивало от осознания того, что дочка могла упасть на плитку и удариться лицом. И всё из-за ненормальной родственницы, которая мало того, что не потрудилась одеть детей нормально, но ещё и грубо толкнула. Вернее, складывалось такое впечатление, что дети одевались сами, судя по неправильно застёгнутым пуговицам, шапкам набекрень и шарфам, накинутым поверх курток.

— С этого дня я сама больше ни на минуту не оставлю их с вами, — парировала, чувствуя, как стыд за чужое поведение сменяется злостью. — С такой бабушкой им и враги не нужны. Кстати, хочу предупредить, что теперь вы нежеланная гостья в моей квартире. Олегу я всё объясню.

— Да как ты смеешь, дрянная девчонка, ставить мне условия, — сжав кулаки, прошипела свекровь, рванув в мою сторону.

Но дорогу ей перегородил Дмитрий Константинович, ловко подхватив под локоток и развернув обратно в сторону двери. Опешив от такой наглости, Ольга Леонидовна даже не сопротивлялась.

— Сударыня, у вас выраженное пассивно-агрессивное расстройство личности, — заботливым тоном заговорил мужчина. — Расширенные зрачки, обильное слюноотделение. Вы, главное, не переживайте. Это всё поправимо… — я ошарашенно смотрела на то, как Дмитрий Константинович без лишних усилий выводит свекровь из смотровой, при этом кивком головы подозвав здорового санитара, как раз вышедшего из кабинета напротив. — Вот Михаил позаботится о вас. Да, Михаил? — с нажимом произнёс он, делая ему какой-то знак.

— Конечно, Дмитрий Константинович, — растянув губы в улыбке, закивал санитар, больше похожий на медведя, чем на человека, медленно, но уверенно, приближаясь к свекрови.

— У нас замечательные условия проживания, прямо-таки курорт, с четырёхразовым питанием, замечательной зоной отдыха. А персонал… — дед Ярослава восторженно поднял к потолку глаза, — просто удивительные люди…

— Вы сейчас о чём вообще? Какой курорт? Какой персонал? — послушно следуя за мужчиной, растерянно пробормотала Ольга Леонидовна.

— Как о чём? О нашем новом психиатрическом отделении, — размеренно-убеждающим тоном произнёс Дмитрий Константинович, с такой очаровательной и располагающей улыбкой, словно объяснял что-то любимому пациенту. — У нас как раз есть свободное место, будто специально подготовленное для вас.

— Психиат… Чего? — отшатнувшись от него, взвизгнула Ольга Леонидовна, до которой наконец-таки дошёл смысл сказанного. — Я не того… Я не этого… Вы не правильно всё поняли.

Резко развернувшись, она рванула на выход, и за считанные секунды исчезла из зоны видимости. Лишь отборная ругань пациентов и недовольные крики медперсонала говорили о том, что эта мегера благополучно добралась до выхода из больницы.

— Страшный ты человек, дед, — посмеиваясь, обратился Ярослав к вернувшемуся в кабинет родственнику. — Это же надо так напугать человека, при этом не сказав ни одного грубого слова. Талант.

— Да, было бы смешно, если бы не было так грустно, — проворчал Дмитрий Константинович, хмурясь. — Зато теперь больницу эта дамочка станет обходить стороной. Но хотелось бы, чтобы и Дарину с её очаровательными детками она сторонилась тоже. Надо будет подумать, что можно для этого сделать.

— Мам, посмотли, у дяди тоже глазки разные, как у нас, — обхватив лицо Ярослава маленькими ладошками, воскликнула дочка, сидевшая у него на руках, возвращая нас к недавнему разговору.

— М-м, надо же, как интересно, — присев перед Кирюшей, — протянул пожилой мужчина. — Знаешь, Ярый, этот мальчик мне очень напоминает тебя в детстве. Прямо-таки одно лицо, — с улыбкой произнёс он, а мне от его слов стало дурно.

Боже, ну что за день сегодня такой? Чем я заслужила такие испытания?