Глава 36

Дарина

Утро очередного дня встретило нас долгожданным солнышком, пробившимся сквозь плотно задёрнутые шторы. Мы с детьми основательно обживались в доме Ярослава, вписавшись в его жизнь, словно нам в ней самое место. Дети не могли нарадоваться на нового папу, у которого всегда находилось для них время и доброе слово. О Лошкарёве они даже не вспоминали, в отличие от меня.

Оболенский не особо посвящал в свои планы, обосновывая тем, что стрессов с меня уже достаточно, если я не хочу загреметь в больницу с нервным срывом. Я не хотела. Поэтому с расспросами не лезла.

Но сопоставляя собранную по крупицам информацию, проскальзывающую в разговорах парней, которую они обсуждали между собой, думая, что я не слышу, прекрасно понимала — ребята задумали провернуть какую-то серьёзную авантюру. Причём, с Ярославом в главной роли. В надежде поймать на живца какого-то Шрама.

От одной только мысли, что Оболенскому может угрожать опасность, грудь сжимало стальными тисками страха. Да так сильно, что становилось трудно дышать. Мне нравился Ярослав. И с каждым часом, проведённым в его обществе, симпатия становилась сильнее, грозя перерасти в нечто большее. Но я не противилась этому, решив отдаться на волю судьбе. Именно она свела наши пути, настолько основательно переплетя их в единое целое, что теперь без этого мужчины я не представляла своей жизни.

Оболенский был полной противоположностью Лошкарёва — заботливый, внимательный, ласковый. Вольностей, по отношению ко мне, Ярослав себе не позволял. Но даже в его лёгких мимолётных прикосновениях чувствовалось столько нежности, что моё глупое сердечко колотилось так сильно, словно хотело вырваться на волю, чтобы только оказаться в его руках.

Нежась в постели, я прислушивалась к топоту босых ножек по коридору, которые прошлёпав мимо двери, направились в сторону кухни. Теперь по утрам любимым времяпровождением малышей стало приготовление вкусняшек вместе с домработницей. Ну и, естественно, последующим их поеданием.

Елена Васильевна оказалась милейшей души женщиной. И как бы я её ни просила, всё равно приходила пораньше, чтобы побаловать моих деток блинчиками-оладушками. И даже почитала пару статей о том, как правильно оформлять блюда, чтобы они выглядели эстетичнее.

— Дариночка, милая, мне не сложно, — убеждала она меня, — наоборот, только в радость. Своих внуков у меня нет. А с твоими детками общаться одно удовольствие.

Спорить я не стала, видя, что женщина говорит искренне, поэтому ловила момент и просто наслаждалась жизнью.

Ярослав настоял на том, чтобы у детей была отдельная комната, расположенная рядом со спальней, отданной в моё распоряжение. Сначала я противилась, не желая обременять лишними заботами хозяина дома, но Дмитрий Константинович меня быстро переубедил.

Старший Оболенский умел находить нужные аргументы. У него вообще, похоже, был дар убеждения, и он им пользовался на полную катушку. В итоге я не продержалась и пары дней. И теперь нисколько не жалела о том, что послушала пожилого мужчину.

За все годы семейной жизни мне не удавалось ни разу понежиться по утрам в постели. Просыпаясь раньше всех, я готовила завтрак, потом провожала на работу мужа, занималась детьми, бытом… И так изо дня в день, крутясь, как белка в колесе.

Сейчас же у меня появилась возможность наверстать упущенное. И я нагло пользовалась ею, радуясь тишине и спокойствию, которые окружали меня в этом доме.

Детский шёпот, раздавшийся в коридоре, выдернул меня из полудрёмы. Судя по часам, я отключилась на сорок минут и даже этого не заметила. Лежать в постели дольше, было бы уже верхом наглости, тем более за дверью разгорался нешуточный спор.

— Я соскучилась по мамочке, — шептала Варюша. — Плопусти меня немедленно.

— Хватит ныть, — шипел на неё Кир. — Мамуле надо отдохнуть. У неё этот… как его… стлесс. Так папа Ялослав сказал. А ты вледничаешь.

— А у меня, думаешь, его нет? — перед глазами, словно вживую, предстала моя малышка, с задранным кверху носиком, и упёртыми в бока руками.

— А у тебя с чего? — по-взрослому фыркнул сынуля.

— Ну, не знаю, — вздохнула малышка. — С чего он вообще бывает у дженщин?

— Мне-то откуда знать? — проворчал Кирюшка. — Да и ты ещё девочка— плипевочка.

— Сам ты… плипевочка.

Так, похоже, пора вмешаться, пока дело не дошло до рукоприкладства. А то ведь любить-то они друг друга любят, но и наградить парой синяков и шишек могут запросто.

— Доброе утро, мои хорошие, — распахнула я дверь и как раз вовремя, чтобы предотвратить грядущую битву. Вид у близнецов был воинственный.

— Мамуля, — взвизгнув, бросилась ко мне дочка, впрочем, Кирюшка от неё не отставал. — А я соскучилась.

— И я, — поддакнул сын.

— А я всё лавно больше.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— Тише. Вы же брат и сестра, поэтому не должны ругаться, — опустившись перед детками на колени, притянула их обоих к себе, крепко обнимая.

— А мы и не лугались, плавда, Килюш?

— Ага, плосто дисклутиловали.

— Дискутировали? — еле сдержав улыбку, уточнила я.

— Да, — закивал Кирюша.

— Это где ж ты такое слово услышал, поделись с мамочкой.

— Когда папа Ялослав лугался сегодня утлом с дядечкой майолом, сказал, что хватит дисклутиловать, пола блаться за дело.

— За какое дело? — насторожилась я.

Так и знала, что эти бравые молодцы задумали что-то, а мне говорить не стали.

— За опасное, — прошептала Варюша. — Дядя Тимоша говолил папочке, чтобы он куда-то не лез, а тот уже.

— Что уже? — внутри всё похолодело.

— Влез. Ну… в опасное дело.

— Но папуля сказал, что он сплавится, — недовольно покосившись на сестру, твёрдо произнёс Кир. — А попочка никогда не влёт. И если что-то пообещал, значит, так и сделает.

Сердце тревожно забилось в груди от нехорошего предчувствия. Что же вы задумали, ребятки?