Глава 47

Ярослав Оболенский

Последние несколько часов стали для меня настоящим кошмаром, происходящим наяву. Душу разрывало на части от осознания того, что я могу потерять Дару. И по сравнению с этим, ранение казалось сущим пустяком.

— Пять, четыре, три…

Вслушиваясь в обратный отсчёт, который озвучивал Горский, готовясь ворваться в указанную Зевсом квартиру, я мысленно прокручивал события сегодняшнего дня.

Уйти из больницы незаметно мне не удалось: дед поймал на выходе и, услышав о том, что произошло, не посмел остановить. Но задержал на пару минут, чтобы вколоть обезболивающее и обмотать эластичным бинтом место ранения, ограничивая тем самым движения.

— Это единственное, чем я могу сейчас помочь, — стиснув зубы, цедил он. — Найди её, Ярый, и верни домой. Это совет не врача, а мужика, который поступил бы на твоём месте точно так же. Потом будем разбираться с твоей раной.

— Спасибо, дед. За всё!

— Потом поблагодаришь, если выживешь.

— Куда я денусь. Мне на тот свет ещё рано. Я только-только нашёл своё счастье и упускать его не собираюсь. Так что терпеть вам меня ещё долгие годы.

— Я буду этому только рад. На твоё благоразумие вся надежда.

Чтобы доехать до дома, взять шарфик Дары и Зевса, а потом найти нужный адрес, который я отлично помнил с прошлого посещения, потребовалось около часа. За это время Воронцов не уходил далеко от подъезда, кружа по двору, как ястреб, выискивающий свою добычу. А вместе с ним и зарёванная Мышкина, винившая себя в случившемся. Её буквально на пару минут отвлёк какой-то мальчишка, подскочивший к машине и попросивший о помощи.

— Я не думала, что это подстава. Он же ребёнок, — смахивая слёзы и кусая губы, оправдывалась она перед Горским, приехавшим со мной одновременно.

Впрочем, облажались мы все. Поэтому упрекать её или Демьяна, я не имел права.

Воронцов уверял, что Дара где-то в доме, и причин сомневаться в его словах у меня не было.

— Она не могла куда-то уйти. Я разговаривал с бывшей, стоя к подъезду спиной, но двор просматривался отлично. Она там, Ярый. В одной из этих квартир.

И Зевс помог определить, в какой именно.

— … два, один.

Грохот выбитой двери вернул меня в реальность. Казалось, что прошла целая вечность, но по факту, каких-то пару секунд.

Зевс, вывернувшись из рук Марины, рванул в открывшийся проём первым, мы следом за ним.

Я готовился увидеть головорезов, похитивших Дару. Думал, что это могли быть подручные Колоскова, о которых не знал Горский. Но вместо лысых татуированных мужиков в квартире находилась женщина. Пожилая женщина!

Застыли в шоке мы все. На краткий миг. На долю секунды. Пока Горский не пришёл в себя первым:

— Александра Степановна Эдельман собственной персоной. Давненько не виделись, тётя Шура.

— И ещё бы столько же тебя не видеть, начальник, — усмехнулась женщина, поднимаясь на ноги.

Зевс тут же оскалился, не подпуская её к открытому сундуку. Рванув к нему, уже понимая, что Дара там, я задержал дыхание, не зная, что могу увидеть. Но влажные от слёз девичьи глаза и счастливая улыбка стали мне наградой.

— Дара, — выдохнув с облегчением, я разрезал путы и подхватил её на руки. — Родная, любимая… Жива!

— Ярослав, — прошептала она, и на её губах заиграла ответная искренняя улыбка, но тут же взгляд стал испуганным. — Скорее поставь меня на пол. Ты же ранен!

— Своя ноша не тянет, — уткнувшись носом ей в висок, я вдохнул родной запах.

Она была настолько лёгкой, словно пушинка в моих руках. Я не мог отпустить её от себя даже на шаг. Не сейчас!

Казалось, стоит только на секунду выпустить её из рук, и она исчезнет снова.

— Дед мне спасибо не скажет, если тебе станет плохо, — залепетала Дара. — Пожалуйста, Ярый.

— М-м, мне нравится, как ты произносишь моё имя, — шепнул ей на ушко, опуская на ноги, чтобы не нервничала, при этом чувствуя себя самым счастливым на свете.

Впрочем, именно таким я сейчас и был.

— Тьфу, розовые сопли, — сплюнула на пол женщина, тем самым привлекая к себе внимание. — Смотреть противно.

— Познакомьтесь, друзья, перед вами знаменитая мошенница Шурочка Эдельман, — представил её Горский, — ставшая в своё время практически легендой. Нам о похождениях этой дамы рассказывали в академии, упоминая её имя наравне с такими мастодонтами криминального мира, как Сонька Золотая ручка, Ольга фон Штейн, Мария Тарновская. За её плечами шесть браков, несколько ходок и бессчетное количество приводов. Родившись в семье потомственных воров, она не только переняла все тонкости семейного ремесла, но и усилила таланты, отучившись в своё время в театральном. Да, тёть Шур? Ничего не забыл?

— Курсы по психологии, милок, занеси в этот список. Увлекательная штука, эта ваша наука по мозгоправству, — скривилась женщина, бабушкой её язык не поворачивался назвать.

— Честно признаться, я думал, что ты уже на пенсии, живёшь где-нибудь на лазурном берегу, греешь свои старые косточки. А ты вся в делах, вся в трудах и в заботах…

— На пенсию разве проживёшь? Да и куда мне деть свой дух авантюризма? Когда адреналин не греет кровь, жить становится скучно.

— Ну, ничего, теперь тебе долго скучать не придётся. Мои оперативники будут развлекать по полной. Думаю, за те несколько лет, что мы с тобой не виделись, у тебя есть чем с нами поделиться.

— Нет, дорогой, нечем, — развела тётя Шура руками. — Чиста я перед законом, аки вологодские росы.

— Пой, соловушка, пой, — фыркнул Тимофей. — Дара нам расскажет, насколько ты чиста, и Лошкарёвы тоже.

— Вот и делай после этого добро людям. Для них же старалась, — театрально вздохнула женщина.

— Актриса в тебе пропадает, тёть Шур. Вот шла бы в эту профессию, достигла бы гораздо большего успеха, — застёгивая наручники на сухих морщинистых руках, покачал головой майор.

— Много ты понимаешь, мальчишка, — проворчала она. — Сам пару минут назад сказал, что меня ставят в один ряд с такими женщинами, рядом с которыми не грех и постоять за компанию. А что ещё в моём возрасте надо? Вот он, успех!

— Идёмте, гражданка Эдельман. Поговорим о ваших успехах в другом месте, — уже без тени улыбки, припечатал Горский. — Мышкина, дождёшься опергруппу в квартире. Ребята, созвонимся. Всем пока.

— Пожалуй, нам тоже пора, — произнёс я, кивнув на прощанье Воронцову, и потянул за собой Дару. — Идём, родная, домой, нас там ждут детки, порция ворчанья от Елены Васильевны и нагоняй от деда.

— Справимся, — улыбнулась она и, потянувшись, чмокнула меня в губы.