Глава 22

Лика сладко потянулась и открыла глаза. Ее разбудил какой-то звук. Что-то будто упало. Девушка настороженно прислушалась: сейчас в комнате стояла звенящая тишина. Лучи света слабо проникали сквозь закрытые плотные шторы, и в комнате царил полумрак. Казалось, еще не наступило утро, но Лика знала: как только раскроются шторы, в комнату потоком хлынет солнце. Девушка повела глазами, осматривая свою спальню: по краям портьер она заметила продолговатые выпуклости, которых еще вчера вечером не было.

«Ага!» – усмехнулась про себя Лика, потом сделала грозное лицо:

– А ну, проказники, выходите! Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. А-а-а-а!

Она вскочила и, расставив руки по сторонам, закружилась по комнате. Дети с визгом выбежали из-за разных половинок штор.

– Не поймаешь, не поймаешь! – кричала Настя, бойко встряхивая кудряшками.

– Бе-бе-бе! Бе-бе-бе! – показывал розовый язычок Егорка и счастливо смеялся.

Дети выбежали из комнаты – Лика за ними.

По коридору мчались с криком, с визгом, так, будто за ними гонится злая собака. Все домочадцы высыпали из своих комнат. Лика видела, как укоризненно качает головой Мария Владимировна, испуганно смотрит Юля, улыбаются, стоя внизу, в гостиной охранники. Наконец с нахмуренным лицом показался из спальни Кирилл Андреевич. Настя бросилась к отцу, схватила его за домашние брюки и спряталась. Егорка повторил все то же самое за сестрой:

– Лика, не догонишь!

– А вот и поймаю. А ну, идите сюда, негодники!

Лика метнулась к детям и попыталась достать смеющуюся Настю. Они втроем закружились вокруг Кирилла. Тот стоял, как врытый в землю столб, и не двигался. Лика нырнула за спину хозяина и протянула руку к девочке, намереваясь схватить ее за шиворот пижамы, но та ловко увернулась. Егорка, захлебываясь от смеха, бросился в другую сторону, а так как дети держались за брюки отца, они одновременно их дернули и стянули вниз.

Наблюдатели охнули. Хозяин застыл. Он стоял в белой футболке и спущенных штанах и растерянно хлопал глазами. Дети с визгом кинулись врассыпную, а потом спрятались за спину Лики. Она смотрела снизу вверх на Кирилла, не зная, что дальше делать, потом окинула взглядом ошарашенных зрителей и хихикнула. Следом несмело улыбнулась Настя. Кирилл медленно наклонился и поднял брюки.

– Не балуйтесь, – сухо произнес он, – Анжелика Николаевна, вы не могли бы переодеться? – он повернулся и ушел в свою комнату.

Лика опустила глаза, охнула и побежала к себе. Она совсем забыла, что выскочила в коридор за детьми в одной пижаме, разрисованной героями мультика «Свинка Пеппа». Следом за няней понеслись и дети.

– Вы куда? – Лика преградила малышам путь в свою комнату. – Быстро умываться и зубки чистить.

– А я не буду, – заявила Настя. – Я вчера чистила. Вот!

Она открыла пухлый рот и показала ровный беленький ряд мелких зубов.

– Я тоже чистил. Я тоже! – закричал Егор, повторяя за Настей.

– Ну, что ж! Надо подумать, – наклонилась к ним Лика, – а вы вчера кушали?

– Да!

– И шоколадки ели?

– Ага.

– Тогда сегодня вас можно не угощать Киндер-сюрпризами? Правда?

Это был запрещенный прием. Любимым развлечением детей с появлением Лики стал поход в большой магазин, расположенный в центре коттеджного поселка. Малыши с удовольствием носились вдоль прилавков, выбирая самостоятельно гостинца. Лика разрешала купить только одну сладость. Двойняшки долго сидели перед выставками конфет, шоколадных яиц, батончиков и пакетиков с мармеладками, расположенных на нижних полках, как того требовала маркетинговая политика, и спорили, кто и что сегодня купит.

Кирилл Андреевич сначала запретил незапланированные выходы за пределы территории особняка, а потом, видя, что эти прогулки приносит детям огромное удовольствие, махнул рукой.

– Юл-я-я-я, где моя зубная щетка? – Настя сорвалась с места и помчалась в свою комнату.

– И моя где?

Лика удовлетворенно улыбнулась: она сразу поняла, как только пришла в этот дом неделю назад, что договориться с пострелятами, работающими принцами в особняке, можно только с помощью игры. Она и сама не понимала, почему у нее так хорошо получается управлять детьми. Может, потому, что у нее самой до смерти мамы было отличное детство, а может, еще по какой-то причине, но ребятишки совершенно не утомляли ее, а доставляли настоящую радость. Она поняла: ее жизненное предназначение – быть мамой и женой. Только вот мужа при такой работе найти будет сложно. Разве что…

Лика улыбнулась и закрыла глаза. Она представила, как выглядел Кирилл в тот момент, когда с него слетели брюки. Ровные, слегка загорелые ноги, твердо стояли на полу. Если бы на нем были надеты боксеры, Лика, возможно, и смутилась бы, но к виду обычных семейных трусов в клеточку она привыкла, когда укладывала спать пьяного отца.

А еще ее удивило, что он совершенно не растерялся. Просто нагнулся и надел брюки. Он что, ее за женщину не принимает? Совсем? Такое предположение немного задевало, но как исправить ситуацию, Лика не знала. Не будет же она, играя с детьми, тщательно накладывать макияж по утрам и надевать строгие костюмы, как Мария Владимировна.

– Надо же! – усмехнулась Лика, красуясь перед зеркалом. – Он носит семейники! Небожитель и в семейках. Чудеса!

К завтраку она все же вышла не в привычных джинсах, а в шортиках, тем более, что сегодня намечался жаркий день, и в зеленой маечке, которая очень ей шла и придавала ее серым глазам бирюзовый оттенок. Увидев косой взгляд хозяина, брошенный на ее голые ноги, она гордо подняла голову и прошла к своему месту за столом. Лике нечего было стыдиться. Она знала, что у нее прелестная фигурка и стройные, как у балерины, ноги. Прежняя болезненная худоба прошла. За последний месяц она поправилась на несколько килограммов и округлилась. Теперь ее вряд ли можно было сравнить с Твигги, а вот с дрезденской статуэткой – пожалуйста. Во всяком случае, Лике приятно было так думать про себя.

Лика по-прежнему сидела на месте Вероники Сергеевны. Протест Кирилла, не высказанный с первого дня, так и заглох на корню, не успев разгореться.

Завтракали, как всегда, весело. И взрослые, и дети дружно ели кашу или омлет, запивали кофе и чаем, заедали фруктами. Далее Лика и Юля брали малышей и шли на прогулку, Кирилл Андреевич уезжал на работу или поднимался к себе в кабинет. Он вообще чаще стал оставаться дома и многие вопросы решал по телефону. Лика немного волновалась по этому поводу: вдруг он боится оставлять с ней детей, поэтому и караулит?

Мария Владимировна ее успокаивала:

– Не переживай! Он вообще очень принципиальный человек. Тебя выбрала Настя, а не он. Хозяин просто присматривается и решает, можно тебе доверять или нет.

Отношения с домработницей у Лики наладились сразу, как только женщина узнала, что она росла без матери с алкоголиком-отцом. Фрекен Бок сразу взяла девушку под свою опеку.

– Ты прости меня, старую, что не приняла с ходу. Сама понимаешь, как много странного ты говорила, – ворчала она, когда они по вечерам пили чай на кухне.

Это стало уже доброй традицией: уложить детей спать, убрать игрушки и идти на кухню, где домработница заваривала свежий чай и накрывала на стол. Сначала они сидели вдвоем, болтая ни о чем или обсуждая сериалы, потом незаметно к ним присоединились охранники. Юля уходила домой ночевать: двум няням в особняке нечего было делать.

– Слушай, а как ты узнала, что Вероника Сергеевна разбила сервиз на веранде? – не выдержав, спросила однажды домработница, когда они остались одни.

– Понимаете, – Лика оглянулась и наклонилась над столом, – у меня такое ощущение, что его разбила я сама.

– Свят-свят! – Мария Владимировна перекрестилась. – Ты о чем говоришь?

– Я сама не понимаю. Просто есть картинка в памяти, и все. Хотите, покажу, как это случилось?

– Ну, я не знаю…

Лика встала и пошла на веранду. Мария Владимировна засеменила следом. Девушка приблизилась к круглому столу и провела по его стеклянной поверхности рукой.

– Этот стол был покрыт белой скатертью. На нем стояли приборы для завтрака, – Лика закрыла глаза, чтобы ярче представить, как все происходило. – В мою чашку вы налили какой-то бледно-желтый чай и предложили мне его выпить. Он был невероятно противным, но я его проглотила.

Лика посмотрела на Марию Владимировну, которая с ужасом взирала на нее. Бедная женщина побледнела, как белоснежный фартук, надетый поверх ее униформы, и слушала Лику с круглыми глазами.

– А дальше что?

– Вы меня похвалили, я встала, обняла вас, а потом… я очнулась на кровати.

Лика взяла Марию Владимировну за руку, подвела ее к тому месту, которое всплыло в памяти, и обняла, а потом резко ее оттолкнула и перегнулась через перила, показывая, как чуть не упала вниз.

Сильная рука подхватила ее за локоть и дернула на себя. Лика оказалась прижата к крепкому телу, которое тонко пахло духами Hugo boss и терпким потом. Откуда-то издалека она услышала звон разбивающегося стекла, но даже не вздрогнула: сейчас она тонула в темных по-вечернему глазах Кирилла, а предательское сердце громким стуком выдавало ее волнение.

– Вы что творите? – Кирилл взял Лику за плечи и резко отодвинул от себя.

Она растерянно хлопала глазами, не понимая, откуда он взялся. Зажатые плечи онемели, и она слегка повела ими, освобождаясь от захвата. Хозяин отпустил ее и раздраженно посмотрел вниз.

Девушка тоже опустила голову: на зеленом газоне лежали осколки любимой чашки шефа. «Вот черт!», – хотела сказать Лика, но, посмотрев на грозное лицо, промолчала от греха подальше.

– Кирилл Андреевич, – мы ничего не делали, – попыталась успокоить его Мария Владимировна. Она все еще стояла с прижатыми к груди руками и ошарашено переводила взгляд с няни на господина. – Лика рассказывала, откуда она знает, что Вероника Сергеевна разбила чашки.

– И что? Для этого нужно было нырнуть головой с веранды? Во второго этажа?

– Нет. Просто… Понимаете… – домработница замялась. Ее бледное лицо, темные провалы на месте глаз, нервно шевелящиеся губы говорили о только что пережитом шоке.

– А-а-а-а! – улыбнулась Лика, которая уже немного пришла в себя. – Я поняла. Вы зашли на кухню, но нас не застали.

Хозяин метнул на нее разгневанный взгляд: в течение последних двух вечеров Кирилл тоже выходил из кабинета и присоединялся к чаепитию. Только он молча наливал чай в красивый бокал с изображением Эйфелевой башни, выпивал его и уходил, так и не приняв участие в разговор. Однако признаваться, что ему неинтересно женское общество, он явно не собирался.

– И что? Я в своем доме не имею права выпить чай?

– Естественно, можете, – улыбнулась Лика. – Так вот, вы нас не застали в кухне, а потом услышали голоса на веранде, заглянули сюда и увидели, как я свешиваюсь через перила, вот и заволновались.

– Конечно! Как я еще должен был отреагировать? – сердито буркнул хозяин и еще раз посмотрел вниз. – Вот и чашку разбил. Она мне семь лет служила.

– Не переживайте, – успокоила его Лика. – Мы завтра пойдем с малышами на прогулку и купим вам новую. Согласны?

Кирилл косо посмотрел на нее и размашистыми пошел в дом. Девушка и домработница переглянулись. Мария Владимировна обняла Лику.

– Не расстраивайся, Кирилл не злой. Он просто за тебя испугался. Пойми его. После смерти жены он забросил и детей, и дом. Можно сказать, что благодаря тебе наш господин возвращается к жизни.

– Скажете тоже! – зарделась от похвалы Лика. – А чашку я ему завтра куплю.

– Ох, девочка. Ты не понимаешь: он пожалел не какую-то фаянсовую посудину. Это подарок, который ему привезла Вероника Сергеевна из Парижа. Чашка дорога ему как память.

– Как жаль! И что теперь делать?

– Создавать новые традиции и делать новые подарки, – улыбнулась Мария Владимировна. – Может быть из-за того, что вы тесно связаны аварией и последующим твоим чудесным воскрешением, у тебя есть какая-то власть над Кириллом. Я заметила, что он тебе все прощает.

– Я няня его детей.

– Юля тоже няня, только она боится хозяина, как черт ладана, а ты нет. Вот в этом и разница между вами. Юля, как мышка, зажимается в угол, когда видит господина. А что ты хочешь? Так она воспитана. В тебе же нет этой рабской сущности. Ты с Кириллом на равных. О чувствует эту силу и принимает ее. Кто его знает, моя дорогая, может, ты ему нравишься как женщина?

– Нет. Не думаю, – пролепетала Лика, а сердце затрепетало от тайной надежды.

Она и сама не понимала, что с ней творится, когда хозяин рядом. Такое томление разливается в груди, такая нежность. Так бы подошла и обняла его, прижала к себе, чтобы спрятал он колючки глубоко-глубоко. Лика вздохнула:

Пойдемте спать.

Утро пошло по привычному распорядку. Кирилл сегодня поехал на работу. Лика заметила, что когда хозяина нет дома, работники немного расслабляются. Все-таки он обладал мощным влиянием на домочадцев. Юля тоже уехала в Москву, поэтому Лика пошла на прогулку с ребятишками одна. Они бежали вприпрыжку впереди нее, а она ловила на себе настороженные взгляды прохожих, не понимающих, кем она приходится семейству Вороговых.

В магазине дети совершали ритуал у прилавков со сладостями, а Лика выбирала чашку для Кирилла. Это оказалась непростая задача: полки ломились от разнообразной посуды, но девушка не знала, понравится ли богатому хозяину ее плебейский подарок. Она выбрала высокий бокал нежно-кремового цвета, украшенный всеми атрибутами английского стиля: высоким фужером с красным вином, трубкой, усами констебля в витой рамочке и надписью. Она очень надеялась, что ее подарок выглядит достаточно гламурно.

Лика взяла коробочку с чашкой и направилась к детям, но на привычном месте их не обнаружила. Все еще не волнуясь, она прошла по торговым рядам, заглянула в холодильный отдел, где они иногда покупали мороженое, спросила у кассы – малышей никто не видел. Лика занервничала.

– Настя, Егор, выходите, – кричала она, бегая по магазину, как сумасшедшая. – Я не буду ругаться. Пожалуйста!

Дети будто сквозь землю провалились.

– Вот, смотри, это современные мамаши-шопоголики, – услышала Лика за спиной разговор двух бабок, стоявших у кассы, – как попадут в магазин, так про все забывают.

– Вы не видели двойняшек? Девочку и мальчика? – бросилась к ним Лика.

– Нет, не видели. Тебе что, покупки дороже детей?

– Какие покупки? – Лика растерянно посмотрела на коробку, которую все еще держала в ладони, и сунула ее в руку одной из старушек. Освободившись, она пронеслась по магазину и выбежала на улицу.

– Настя, Егор, пожалуйста! Выходите!

Она сновала по стоянке автомобилей, заглядывала во все щели, спрашивала у людей, потом побежала к администратору, дежурившему в зале.

– Вы не видели детей четырех с половиной лет, мальчика в синих шортиках и оранжевой футболке, на которой нарисованы крокодилы, и девочку с волнистыми волосами в розовом комбинезоне с короткими волосами? – спросила она, с надеждой вглядываясь в глаза работнику.

– Я не видела, но мы можем посмотреть записи с камер видеонаблюдения.

– Пожалуйста, я вас умоляю, – по щекам Лики уже текли слезы. Ее трясло от страха за детей.

Кто-то из служащих накапал ей в стакан валерьянки. Она машинально проглотила, но нервная дрожь не прекращалась. «Надо сообщить Кириллу! Что делать? Он меня убьет!»

Она совершенно забыла, что это не ребятишки с соседней улицы, которые никому не нужны. Это дети очень богатого человека. Вдруг их похитили! «Господи, он же на меня опять подумает! Успокойся. Успокойся!» – уговаривала она себя, глядя невидящими глазами на экраны мониторов, надеясь, что вот сейчас, в эту минуту, дети вылезут из-под какого-нибудь контейнера.

– Это ваши малыши?

– Где? Где? – Лика уставилась на экран, не различая ни силуэтов, ни объектов.

– Вот, видите? Они входят в магазин с каким-то мужчиной.

– Что? Звоните в полицию! Немедленно! – Лика уже кричала, совершенно не контролируя себя. – Я вас умоляю!

– Девушка! Девушка! – трясла ее администратор, схватив за плечи. – Посмотрите на меня!

– Что? Что?

Паника настолько поглотила ее, что она сейчас ничего не соображала.

– Мужчина завел их в магазин. Не уводит. Ваши дети внутри! Бегите их встречать

– Да… Правда? Спасибо! Спасибо!

Уже не сдерживая истеричные рыдания, Лика мчалась по магазину, расталкивая покупателей. В голове билась только одна мысль: «Потом. Все остальное потом. Лишь бы с детьми все было хорошо!»

Она увидела их у крайней кассы и налетела, как фурия. Упала на колени, смяла в объятиях, прижала к себе темную и светлую головы, вдохнула запах карамельного шампуня.

– Миленькие мои! – шептала она лихорадочно. – Пожалуйста! Я вас очень прошу! Не убегайте никуда.

– Лика, ты плачешь? А почему? – Настя отстранилась и удивленно разглядывала ее.

– Я не плачу, – Лика быстро стала вытирать слезы, текущие по щекам. – В честь чего вы решили, что я плачу? У меня просто глаза вспотели.

– А разве глазки потеют? – округлил рот Егор.

– У Лики потеют, – раздался над головой голос Кирилла Андреевича.

Лика подняла голову: на нее, хитро прищурив глаза, с улыбкой смотрел хозяин.