Глава 17
Наступила весна. В наш город она пришла еще в конце февраля и не дала растянуться столь холодной и гордой зиме на долгий период, как это бывало обычно. Мартовские праздники прошли, оставив после себя хорошее впечатление, но даже в эти праздники я занималась кое-чем, что приносило мне удовольствие и тепло.
Я делала это днем и ночью, каждую свободную минуту я творила для себя. Даже когда болела или плохо себя чувствовала — я работала над одной слишком загадочной для меня книгой под названием Захар... Демьян называл это писательским трудом, видя в будущем меня известным автором и иногда подшучивая надо мной, но он не знал истины. Не знал, о чем и о ком я пишу…
В те моменты, когда я творю, мне кажется, что я очень много написала — даже слишком много и того, чего вовсе не нужно было вспоминать, однако вновь и вновь моя память подкидывала мне какой-нибудь отрывок, и я оставляла его навечно в строках своей книги. Мне это приносит счастье — описывать события, что происходили со мной. Мне нравится вспоминать то, что было в том заветном доме Захара, потому что, к сожалению, только это мне и остается. Я пишу о зимних событиях, храня каждое воспоминание в этих строках. Демьян же полагает, что я действительно пишу книги для их будущей публикации, однако в сети меня нет. Я все храню в своем железном друге.
Мои дни проходили своим чередом: пока Демьян был на работе, я прогуливалась и возвращалась писать книгу, в которую была влюблена и которую нигде не публиковала. Ян считал, что я уже какой-никакой автор, однако моя единственная книга была в секрете и надежно спрятана в самых глубоких папках дисковода.
Эта книга основана на реальных событиях — в ней были я и Захар.
Я описывала все, что происходило в те чудесные предновогодние дни и… ночи. Я помнила нашу первую встречу, как он согревал меня в машине, когда мы встретились, когда я прочитала ему стихотворение Александра Блока…
«- Я не просто так спрашиваю, — признался он, — твое лицо… оно мне кажется знакомым…
Я улыбнулась, мягко перебивая мужчину:
— Как будто ты жила со мной…
Захар едва заметно нахмурился и громко сглотнул. Я чувствовала его дыхание на своем лице и видела в его глазах немой вопрос.
Я продолжила:
— Твое лицо мне так знакомо, как будто ты жила со мной. В гостях, на улице и дома я вижу тонкий профиль твой. Твои шаги звенят за мною, куда я ни войду, ты там, не ты ли легкою стопою за мною ходишь по ночам? Не ты ль проскальзываешь мимо, едва лишь в двери загляну, полувоздушна и незрима, подобна виденному сну? Я часто думаю, не ты ли среди погоста, за гумном, сидела, молча на могиле в платочке ситцевом своем?
— Хватит! — прозвучало мрачно сверху, и Захар прикрыл подрагивающие веки.
Вдруг, сама себя не помня от вдохновения, я положила ладонь на его часто вздымающуюся грудь и продолжила тихо читать прекрасное и свое любимое стихотворение Александра Блока:
— Я приближался — ты сидела, я подошел — ты отошла, спустилась к речке и запела… На голос твой колокола откликнулись вечерним звоном… И плакал я, и робко ждал… Но за вечерним перезвоном твой милый голос затихал… Еще мгновенье — нет ответа, платок мелькает за рекой… Но знаю горестно, что где-то еще увидимся с тобой.
Я позволила себе тут же отойти на несколько шагов, опуская руки вниз и сцепив их в замок. Неужели у меня получилось уйти от вопроса? И что это с ним? Подходил Захар более, чем уверенно, однако сейчас с ним творилось что-то непонятное. Он прожигал меня взглядом, словно давая время уйти, убежать и скрыться. Его руки сжали столешницу со всей силы, губы были тонко сжаты, а ресницы на веках едва заметно подрагивали…»
Здесь — мое все. В этих строчках, хранящихся в защищенном документе, были мои воспоминания. Книга… она и есть плод нашего воображения. Даже имена здесь были предусмотрительно заменены.
Когда-то я решила, что пройдет время, и я сотру все, что написала. Поначалу это было для меня просто развлечением, но вместо того, чтобы остановиться и все стереть, я продолжала усердно над ней трудиться, описывая каждую эмоцию, каждое чувство и каждое дуновение ветра в ту промозглую ночь…
Мои мысли прервал знакомый голос, и я вспомнила, что сегодня выходной, и я была не одна дома.
— Ты вновь задумалась настолько, что даже не слышишь меня, — раздалось позади, и это заставило меня обернуться.
Демьян, как и всегда, был красиво одет, уверен в себе и во всем черном. Цвет, который действительно подходил ему…. Сегодня была суббота, однако у него возникли непредвиденные обстоятельства на работе, а это значило, что еще какое-то время я смогу уделить своей книге.
— Если бы я не знал, что ты у меня начинающий автор, счел бы, что ты влюбилась в кого-то, — снисходительно произнес он и улыбнулся.
Демьян приблизился ко мне снова с целью заглянуть в экран и прочесть то, о чем я пишу, однако все это было пройденной схемой.
— Разве что в книгу, — прошептала я, тут же закрыв документ, — но тебе прочесть я не дам.
Демьян разочарованно выдохнул и принялся за галстук.
— Ну как ты там хоть записана? Авторский псевдоним или что-то вроде того? — недовольно произнес он, — не позволяешь прочесть такое творение своему парню…
Я промолчала, убирая ноутбук подальше и вставая с кровати.
— Ты уже уходишь? — спросила я, поправляя свою задравшуюся короткую майку.
Демьян застегнул последнюю пуговицу на своей рубашке и схватил ремень со стула.
— Да. Сегодня меня вызвали на работу, — сдержанно ответил он, окидывая меня медленным взглядом.
— И снова в субботу? — удивилась я.
— Да, Яра. У меня такая работа…
— Но ты обещал взять отпуск и слетать к моим родителям в Польшу, — проговорила я, смотря на собравшегося Яна, — когда мы полетим?
— Как только мы сообщим о свадьбе, Яра.
Я сделала несколько шагов вперед и сложила руки на груди:
— Я не понимаю, к чему эта спешка со свадьбой? Я ведь просто хочу увидеть родителей…
— А я хочу, чтобы ты стала моей женой. Но вот уже три месяца ты днями и ночами сидишь в ноутбуке и пишешь книги, которые мне прочесть не позволяешь…
— Это как-то относится к тому, что я хочу слетать на родину?! — не выдержала я.
Демьян внимательно посмотрел на меня.
— Брак нужен не только нам с тобой, но и будущему наших детей.
— Поясни? — нахмурилась я.
— Мне нужно жениться, Ярослава, чтобы свободно двигаться по карьерной лестнице и не только горизонтально! Это влияет на мой статус на работе и на мое положение.
Ах вот как! Я прикусила губу и отвернулась…
— Так тебе нужен брак для карьеры или потому, что ты любишь меня? — прошептала я.
— Ярослава!
Я посмотрела на него, встречая недобрый взгляд в ответ. А разве это не так? Уже несколько месяцев Демьян не дает мне покоя, но только вот я…не хочу спешить. Ни с браком, ни с детьми. Слишком подавляюще на меня подействовали события, которые произошли зимой. Доверие было разрушено, мы провалились в какую-то бездну и до сих пор не могли из нее выбраться. Только Демьян словно и не замечал этого, упорно продолжая гнуть свою линию.
— Ты изменилась, — выдохнул он, ослабляя галстук, который только что завязал, — поначалу я вообще дико бесился с этого, потому что думал, что с кем-то из тех четырех мужиков тебя связывает большее…
Я вспыхнула, но тут же постаралась взять себя в руки. Мы никогда больше не поднимали подобную тему, и я боялась этого разговора. Боялась всего, что касалось Захара, потому как воспоминания не щадили меня ни днем, ни ночью, окуная в тот вихрь и водоворот без права выбраться оттуда столь быстро…
— Новый год вместе, несколько дней под одной крышей. Гормоны, знаешь ли…
— Замолчи, — пролепетала я, не поднимая взгляда, — я даже слушать этот бред не желаю…
— Но я вижу твое состояние: ты не влюблена ни в кого, ты не пропадаешь где-то днями и ночами и всегда ждешь меня дома. Тогда что изменилось? Я ведь люблю тебя, мне скоро двадцать шесть лет и я хочу наследников, в конце концов!
Воцарилась напряженная тишина.
Я замолчала, положив одну руку на ноутбук и водя по ней несколькими пальцами. Ничего не хотелось отвечать, я была замучена подобными вопросами...
Неужели он не понимает, что я до сих пор не отпустила ту ситуацию? Не видит, что я не забыла тот день — двадцать восьмое декабря?! Или просто не хочет видеть?..
— Я знаю, что твой отец хочет внуков, и не устает напоминать мне это при телефонных разговорах, — отрезал он.
— Тебе? — замерла я, — а меня спросить не забыли?!
Демьян посмотрел на меня и остановился, однако на его щеках заиграли желваки. Похоже, Демьян начинал злиться не хуже меня, но тот факт, что они пытаются решить нашу судьбу без меня же, очень злил.
— Ты стала нервная, и даже сейчас злишься на меня. Да, он звонит мне и спрашивает тоже меня. Но я, в свою очередь, спрашиваю тебя, Ярослава. Хотя знаешь, — он вдруг жестоко ухмыльнулся, — я мог давно не учитывать твоего желания!
— Прости? — выдохнула я, обхваченная жаром.
— Сколько раз за эти месяцы я брал тебя, Ярослава? Сколько раз мы занимались любовью без предохранения?
Я стояла, ни жива, ни мертва, возможно, уже понимая, к чему он ведет.
— Оно было, — хрипло прошептала я, — я принимаю таблетки, ты знаешь это…
— А ты уверена, что в упаковке все это время лежат противозачаточные, а не какие-нибудь витамины?
Каждое его слово заставляло сердце сжиматься сильнее, оно ранило меня словно нож. Кровь отхлынула от моего лица, и я побледнела, встречая взгляд собранного Демьяна.
Каждое его слово заставляло сердце сжиматься сильнее, оно ранило меня словно нож. Кровь отхлынула от моего лица, и я побледнела, встречая взгляд собранного Демьяна.
— Вот только я не делал того, о чем ты успела подумать, — прошептал он, впиваясь в меня взглядом, — и мне очень жаль, что ты обо мне такого мнения…
Окинув меня взглядом, Демьян молча вышел из комнаты. Через несколько минут послышался хлопок двери. Я глубоко вздохнула от напряжения, витавшего в воздухе, а его слова так и крутились вихрем в моей голове.
Единственный человек, что хотел бы мне помочь — это мама, но вот способна ли была она помочь — это огромный вопрос. К тому же, она находилась очень далеко и после того, как Ян забрал меня в Россию, виделись мы довольно-таки редко из-за его работы, а одну на родину он меня никогда не отпускал.
Отец давно перешел на сторону Демьяна, даже не находя времени позвонить собственной дочери. Друзей и подруг у меня, как таковых, не было, и дело здесь было не в ограничениях Яна, нет. Отнюдь, он сам указывал мне на это упущение, но я не изъявляла особого желания куда-то выходить и с кем-либо видеться. Даже со своими бывшими одноклассницами и однокурсницами я больше не поддерживала связь.
Я вернулась к словам Яна… Этот напор я смогу выдерживать еще совсем немного. И пока я не дам согласие на брак, видимо, в родном доме меня не особо-то и ждут. Отцу нужна была дополнительная сила, поддержка и стабильность, и все это было в Яне, а точнее, в нашем с ним браке. Ему просто катастрофически необходим наш брак, и я это знала. Но я тянула, и, по всей видимости, недолго осталось. Я больше не могу перечить Яну и откладывать неизбежное, иначе это вызовет бурю вопросов, эмоций и еще большей негативной реакции со стороны обоих глав семей.
Где-то внутри себя я понимала, что так нельзя. Нельзя выходить замуж только потому, что отец хочет укрепить свое положение в обществе с помощью нашего брака и, наконец, хочет увидеть внуков, и нельзя выходить замуж только потому, что Демьян хочет от меня детей, когда я в нем так не уверена…
Хотя где-то глубоко в душе я уже давно отпустила ситуацию и простила Яна, просто я еще не готова признаться себе в том, что после подобного удара могу продолжать любить человека. Мне казалось это неправильным, и я продолжала врать даже самой себе.
А еще, конечно, женщины существа коварные. Но только ни Яну, ни отцу об этом знать никак нельзя. На мое имя был открыт счет с самого моего восемнадцатилетия. Мама, аргументируя траты отцовских денег тем, что покупает отнюдь не дешевые вещи, косметику и прочие женские хитрости, все это время клала большую часть этих средств на мое имя…
За подобными размышлениями прошло еще несколько недель. Все шло своим чередом, но скучать мне было некогда. На улице в конец все растаяло, асфальт был чистым и сухим на радость всем прохожим. Подростки гуляли в кедах, джинсах и ветровке, да и я иногда прогуливалась, пока Ян был на работе.
Вот и двадцать второго марта я вышла из квартиры, и в этот день палящего солнца я встретила Славу. В тот момент, когда я приметила знакомую макушку, Слава уже открывал двери своего черного тонированного автомобиля. Не думая, я окликнула мужчину:
— Слава?
Получилось как-то полувопросительно, однако мужчина тотчас же повернулся на звук. Его выражение лица из спокойного превратилось немного в нахмуренное, однако удивления в его глазах я не обнаружила. Убедившись в том, что он меня узнал, и я действительно не обозналась, я сделала несколько шагов, приближаясь к нему.
— Здравствуй, — робко произнесла я, а Слава в свою очередь внимательно рассматривал меня, словно что-то выискивая.
— Привет… а ты чего тут? — заговорил он и решительно закрыл дверь своего автомобиля. Я обрадовалась этому, теперь у меня есть возможность хоть как-то внести ясность в те события…
— Я здесь живу… рядом. Вышла погулять. А ты какими судьбами тут? — поинтересовалась я, радуясь такой неожиданной встрече.
А что было бы, не выйди я прогуляться? Или если бы вышла на несколько минут позже?..
Самый волнующий вопрос крутился у меня на языке, однако мне было даже страшно поднимать эту тему. Для них я так и осталась предательницей, ведь так? Выслушает ли он меня вообще? Ведь это к его голове Демьян прислонял дуло пистолета…
— Имея возможность, хочу поблагодарить тебя за машину, что ты прислала тогда, зимой, — произнес Слава, улыбнувшись, — оперативно ты с картой Демьяна сработала.
Я немного застыла, а потом прикусила губу в раздумьях. Тема сама зашла о зимних событиях, нужно начинать…
— А ты откуда знаешь, что с его карты?..
— Предположил, — спокойно пожал он плечами, — ладно, мне пора…
— Подожди, — прошептала я и, подавшись вперед, неосознанно тронула его за руку.
Слава напрягся, но не сел в машину, не уехал. Он остался стоять, смотря на меня каким-то странным взглядом. Словно, он не хотел меня слушать или он очень опаздывал.
— Вы считаете меня предательницей, да? Он зол на меня? Захар? Как он там?
Стоило мне задать только один вопрос, волнующий меня, как остальные посыпались сами собой. Сердце вдруг болезненно сжалось…
— Ярослава, — нетерпеливо произнес мужчина и почему-то начал оглядываться, — ты выбрось эти мысли. И вообще забудь о том, что было. Мы не хотим связываться с твоим парнем. Захар забыл. И ты забудь.
Я застыла, даже перестав дышать. Что? Забыл? Да причем здесь это, черт возьми?!
— Но я ведь не об этом, — попыталась я улыбнуться, однако получилось как-то вяло, — я о том, что вы считаете меня предательницей. Послушай меня, пожалуйста! Я не назвала в первый день нашего знакомства имени Демьяна, но не потому, что что-то знала или скрывала, пойми меня правильно…
— Ярослава…
— Я ничего плохого вам не желала, — продолжила я, несмотря на логичное нежелание Славы меня слушать, — ты можешь передать это Захару? Я ведь даже не знаю, что случилось между этими двумя. Не хотела, чтобы так вышло…
— Прости, но мне пора, — немного грубо произнес Слава и открыл дверь машины, показывая тем самым, что разговор закончен. Да, они все на меня злятся. И грубость его оправдана, не хочет меня даже видеть после того, что им всем угрожало из-за меня.
— Ты передашь мои слава Захару? — воскликнула я напоследок, когда Слава уже закрывал дверь перед моим носом.
— Передам, — услышала я короткое обещание, и дверь закрылась прямо передо мной.
Какое-то беспокойное чувство одолело меня. Неожиданная встреча, которая, к тому же, состоялась прямо у моего дома. Что он здесь делал? Почему так торопился и оглядывался, словно был в поисках кого-то? А раз ждал, то зачем уехал? Или встреча уже состоялась? Куча вопросов крутилась в голове, но я почему-то очень надеялась, что он передаст мои слова Захару, Владу и Аристарху.
А его слова о том, что мне нужно все забыть? А что забыть? Я ведь просто хотела попросить прощения за то, что сама натворила. Почему он был столь груб и нетерпелив даже после моих слов?
Вскоре я увидела Демьяна, который вышел из подъезда. Хмуро глянув на экран смартфона, я с удивлением отметила, что время всего лишь четыре часа дня, а затем до меня дошло. Ах, сегодня же суббота! И его просто вызвали на несколько часов… наверное, не обнаружив меня дома, он вышел на улицу. В подавленном состоянии я отметила нежный поцелуй в щеку, почувствовала, как Демьян взял меня за руку и вместе со мной принялся прогуливаться. Почему-то все это время он молчал, хотя был в прекрасном расположении духа, и я тоже решила ни о чем не говорить, просто наслаждаясь природой.
Демьян обнял меня.
— Как у тебя сегодня день проходит? Чем занималась? — спросил Ян, снимая пиджак, — жарко к вечеру становится…
— Да, ужасная жара, — прошептала я, — а так весь день книгу писала…
— Как можно писать книгу весь день? — удивился он, улыбнувшись своей прекрасной улыбкой.
Засмотревшись на него, я не сразу ответила:
— Это не так быстро, как кажется. На одну главу может уйти и вовсе весь день… Но знаешь, — вдруг вскинула я голову и выпалила на одном дыхании, — я приду и сотру эту книгу к черту. Не нужна она мне больше!
Я свернула к подъезду. Хотелось тут же привести задуманное в исполнение.
Демьян вздохнул и последовал за мной к подъезду.
— Ты уверена? Ты чем-то опечалена, может не стоит делать таких поспешных выводов? Остынь, Ярослава…
— Нет, — резко бросила я, на долю секунды повернув голову, — я только зря ее начала!
Придя домой, я скинула с себя все вещи и переоделась в домашнее. Есть хотелось ужасно, а потому удаление книги я отложила на несколько часов. Но я доберусь до нее, обязательно доберусь…
В этот день я поняла, что больше ничего не чувствую к Захару и остальным ребятам. После слов Славы все отшибло, как на раз. Осталась пустота, и воспоминания все словно заменились на другие события. Я поняла, что кроме родителей и Яна в этой жизни роднее у меня никого нет. Вспышка озарила меня изнутри, и даже на мгновение я застыла, окрыленная новым чувством. Все, что я чувствовала к Яну все три годы, никуда не ушло, оно начало расти с новой силой.
— Через несколько дней состоится вечер у одного моего хорошего знакомого. Мы раньше с ним работали, и мы с тобой приглашены, — оповестил Ян за обедом.
— Мы приглашены? — с удивлением спросила я, — ты ведь давно сменил род деятельности. Что бы нам там делать среди преступников?
Ян, до этого пивший воду из стакана, едва не поперхнулся ею. Я спокойно приняла его взгляд, сложив руки на груди.
— Преступников, милая? — усмехнулся он, — ладно, я не хочу говорить об этом. Нас позвали, и мы придем. Будь готова двадцать шестого марта.
Поужинав и убрав со стола, мы замолчали. Я прошла к окну и задумчиво посмотрела вдаль. Да, все с чистого листа. Я верю, что у нас все получится.
— Я люблю тебя, — услышала я и почувствовала поцелуй в шею, — сегодня увидел тебя на улице и понял, что я без тебя никто…
Прошло еще несколько дней, и все это время уверенность не покидала меня. Наступило уже двадцать пятое марта. Я захотела все забыть, и забыла. Я простила все, в чем раньше винила Яна, и вдруг поняла, что роднее нет никого. Я люблю его так же, как любит меня он. В один день я без сомнения отложила приборы в сторону неуклюже громко, привлекая к себе внимание Демьяна.
— Ты плохо себя чувствуешь? — с волнением произнес он, вставая из-за стола.
— Знаешь, — произнесла я, немного смутившись, но решительно не отступая, — я согласна… я хочу стать твоей женой.