Глава 23

Я продолжаю сидеть на шелковой постели и вскоре с наслаждением, с приятным томительным чувством слышу, как Ярослава закончила принимать ванну. Проходит еще несколько минут, затем дверь открывается, и девушка торопливо выходит из ванной комнаты, к своему сожалению, не замечая меня.

Сделала несколько шагов к столику и вздрогнула, так и застыв на том самом месте в своем тоненьком полотенце, что едва прикрывало ее бедра и грудь. Ярослава стояла на месте, и я будто услышал, как гулко и наверняка сильно забилось ее сердечко.

А ты что думала, Ярослава? Что я привез тебя и ничего не стану предпринимать? Что все свои обещания и замыслы я решил прикрыть?

Я медленно, неторопливо и растягивая удовольствие, поднялся с шелковой простыни, разглядывая притихшую и испуганную Ярославу. У меня больше не было сил сдерживаться при виде Ярославы в своем доме, в этом спальне, в этой кровати. Мне это адски нравилось — ее стеснение, смущение, порой страх передо мной, когда она забывала о моем обещании не применять силу. Она забывала, что я обещал ее не трогать, и в эти моменты до чертиков боялась меня. Мне нравилось, что девочка в моем доме, мне нравились расспросы Маргариты о ней. Маргарита, к слову говоря, по-прежнему считала, что это моя невеста, и была несказанно рада за меня. Ну а мне не хотелось разрушать ее иллюзию счастья насчет меня. Ведь это было действительно так.

Я сделал шаг, тут же завидев ответный шаг Ярославы назад. Нехорошо ухмыльнулся, и она напряглась еще больше, увидев мое выражение лица.

— Что ты тут делаешь? — несколько запинаясь, прошептала она и подтянула полотенце выше, пытаясь полностью закрыть грудь, однако тем самым еще больше оголила свои женственные прекрасные бедра.

Я скользнул взглядом по ее телу, а затем вновь вернулся к ее подрагивающим губам.

— Я в своем доме, Ярослава, — хрипло ответил я, сопровождая взглядом каждое действие и каждую ее эмоцию, — и в своей комнате. Неуместный вопрос.

— Тогда, — набрала она в легкие побольше воздуха, — я попрошу тебя выйти из своей комнаты. Я собиралась лечь спать…

— Ляжешь, — согласился я и сделал еще один широкий шаг.

Ярослава уперлась в стену, и тогда ее испуганные глаза вспыхнули с новой силой.

— Ты говорил, что не тронешь меня… — начала нападать девочка.

— А я сейчас противоречу своим словам? — перебил я ее, делая несколько шагов вперед, — я трогаю тебя?

Она в растерянности покачала головой, сильнее сжимая тряпку в своих руках. Боится… У нее в голове стоит тот самый образ, как ее жених насилует девушку, по несчастливой случайности оказавшейся моей невестой. Она не может об этом забыть, ровно, как и я.

— Я прикасаюсь своими пальцами к твоей чистой коже? А, Ярослава? — продолжил я и остановился, хотя до девушки всего рукой подать и я волен делать все, что пожелаю…

Я усмехнулся и ударил наотмашь следующими словами:

— Ты не столько боишься, что я тебя трахну, девочка, сколько боишься, что ты сама будешь просить меня об этом.

Она едва не задохнулась, но тут же открыла свой манящий ротик:

— Не буду, — вспыхнула она, крепче сжимая полотенце.

— Будешь хотеть, чтобы я снял с тебя эту чертову тряпку и овладел тобой… — продолжил я, а у самого уже крыша поехала от того возбуждения, что я испытывал.

Нет, надо заканчивать начатое дело и проваливать отсюда к чертям!

Она продолжала качать головой, и я резко схватил со столика предмет, который Ярослава совсем не заметила, и который я принес сюда минутами ранее. Она испугалась этого движения, а потом проследила за моей рукой. Я тем временем взял что-то типа школьной указки, только потолще и немного короче.

— Что это? — пролепетала Ярослава, вдавливаясь в стену и пытаясь стать невидимой, однако все это изначально было обречено на провал.

— Это то, что я называю сделать не своими руками, — после произнесенных слов я поднес руку к застывшему телу Ярославы, — он чист, я гарантирую тебе.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, а затем издала приглушенный вскрик. Я коснулся указкой ее груди и плавно начал двигаться вниз, задевая особо чувствительные места ее упругой груди, — убери от меня руки…

— Я тебя не касаюсь, Ярослава, — моментально ответил я, внимательно наблюдая за ее реакцией. Хотя все равно истинную реакцию ее тела мне придется проверить несколько иначе — менее приятным для нее способом, — ну же, дай вырваться твоим стонам, девочка, — прошептал я, продолжая ласкать ее.

— Ни за что, — выпалила она, не дергаясь с места. Ярослава знала, что я все равно ее поймаю, но для этого мне придется дотронуться до ее оголенного тела своими руками и кто знает, какие чувства она пробудит во мне своим желанием сбежать…

— Очень жаль, — искренне произнес я и направил толстую указку дальше, плавно спускаясь к низу живота, — если будешь сдерживать свои истинные эмоции, мне придется проверить твое возбуждение другим способом. Более глубоким, знаешь…

— Я ничего не испытываю! — вскрикнула она, едва я распахнул этой деталью ее полотенце и приложил указку к внутренней стороне бедра, — я не хочу…

Она всхлипнула, когда предмет двинулся дальше. Я уверен, она хорошо чувствовала инородный предмет у себя между ног.

— Раздвинь ноги, — приказал я, посмотрев в глаза Ярославе. Она покачала головой, а ее щеки заливал предательский румянец, — если я коснусь твоей кожи, будет только хуже. И полотенце сниму, — пообещал я и с наслаждением увидел, как она разводит свои стройные ножки, — еще шире, Ярослава…

Я слышу ее сбивчивое дыхание, она было прерывистым и учащенным. Как она вздрагивает от собственных ощущений… черт возьми, я был слишком возбужден и мог не сдержаться, если хоть на секунду коснусь ее своей кожей…

Но она лишь послушно развела ноги, стоя босиком на теплом полу и в одном полотенце, и вскоре я поднялся выше, коснувшись указкой ее естества. Ярослава судорожно вздохнула, слишком громко, и это придало мне уверенности в следующих действиях. Тупым предметом я орудовал у нее между ног, но пока не чувствовал ответной реакции. Похоже, я не удержусь сегодня и все-таки прикоснусь к ней, чтобы проверить насколько она влажная и мокрая.

Я придвинулся ближе, почти касаясь грудью ее прикрытого тела. Ее ресницы мелко подрагивали, ротик был приоткрыт и из него вырывалось ее тяжелое дыхание. Я не выдержал! Придвинувшись еще ближе и почти придавив Ярославу к стене, запустил руку дальше и немного опустил ее. Ярослава распахивает глаза именно в тот момент, когда инородный предмет касается ее входа. Я с усилием толкаю его внутрь, заполняя тесное пространство внутри своей девочки. Она хватается за мои плечи и в мою грудь летит ее блаженный стон. Нет уж, я не дам испытать тебе оргазм. Только я внутри буду заполнять тебя так прекрасно…

Я отбросил эту чертову указку на пол, и этот громкий звук заставил вздрогнуть Ярославу. Она посмотрела мне в глаза, но всего лишь на несколько секунд, а затем стыдливо опустила их вниз, борясь со своим тяжелым дыханием.

— Не своди колени, — приказал я и полез в карман за одной вещью.

Ярослава вскинула голову и испуганно замерла. Я спокойно достал содержимое, надел перчатку на руку, и, минуя ее ошалевший взгляд, подошел вплотную к девушке с раздвинутыми ногами.

— Не трогай меня, — успела прошептать она, и я тут же опустил руку под полотенце.

— Что-то неубедительно ты сопротивляешься, — прошептал я и вскоре мои пальцы тронули ее складки. Она вздрогнула, а ее наивные глаза вцепились в меня с изумлением. Я приблизился к ее входу и улыбнулся, почувствовав на пальцах влагу, — да тебе нравится, Ярослава… я не умею причинять боль… — влажными перчатками я нащупал ее клитор и выманил ее второй протяжный стон, — вот так-то лучше, — прохрипел я и, вновь украв влагу из ее нутра, принялся массировать ее нежную плоть.

Ярослава, сама не замечая того, подалась навстречу, однако я чувствовал, что мы оба были на грани.

Одернув руки, я отошел на несколько шагов назад и впился в лицо Ярославы. Она распахнула глаза и вздрогнула, увидев меня поодаль, а затем ее личико нахмурилось.

— Я терпелив и я подожду, — прошептал я искренне, вкладывая в свои слова нотки стали, — пока ты сама меня не попросишь о ласке…

Либо я убираю руки и, как планировал, не довожу дело до конца, либо я возьму ее прямо здесь и сейчас, когда она напугана собственной реакцией своего тела и, возможно, разума.

Когда она боится предать своего ублюдка…

Резко открыв глаза, я подскочил на постели и отбросил влажное одеяло в сторону. Сжав ладони в кулаки, я оглянулся в поисках воды, но походу ради этого глотка придется спускаться на кухню, не иначе. А это чревато тем, что я могу нарваться на Ярославу, и тогда будет пиздец! У меня сорвет крышу, и я напугаю ее своими истинными намерениями — а они всецело заключались в этом чертовом возбуждающем сне. Чувствуя нехилый стояк, я резко встал с постели и направился в ванную. Блять, сколько еще я смогу вот так? Сколько смогу продержаться на невинных поцелуях в щеку и объятиях, в которых она застывает изваянием, пытаясь привыкнуть ко мне, второму мужику за всю ее жизнь! Я не сдержусь и точно трахну ее, предварительно заласкав ее до такой степени, что она сама будет просить меня об этом… Но тогда я дико испугаю эту девочку, и она нахрен сбежит от меня, а мне этого не хотелось. Мне не хотелось удерживать ее силой в этом доме, но приходилось, хотя она и уверяла меня в том, что раз так нужно, то она не станет уходить. Мне не хотелось ее ни к чему принуждать, но вот нутром я чувствовал, что пока она сдастся под напором своих гормонов я уже взорвусь здесь нахрен вместе с этим новым домом.

Я вмиг освежился под душем: ледяная вода гвоздями вколачивалась в мое тело, но я упорно стоял до тех пор, пока из моих мыслей не ушла эта девочка.

Это была третья ночь пребывания Ярославы здесь, в моем доме, однако если все прошлые дни и вечера я погрязал в работе и выполнял дохера дел, компенсируя многотысячные убытки за время своего отсутствия, то сейчас там все пришло в норму, вошло в прежний режим, и я там, откровенно говоря, бил баклуши. Все это лишь привело к тому, что я начал возвращаться домой намного раньше, раньше отпускал Маргариту, хотел больше провести времени наедине со своей растерянной девочкой, хотя ведь знал, что это чревато дурными, но очень приятными последствиями. Мне дико сложно быть рядом с ней, но я не мог устоять и потому летел скорее домой. И вот теперь, когда на работе больше нет завала, а я не падал с ног в восемь вечера, всеми вечерами и ночами я сходил с ума от собственных мыслей и воображения. Но даже в таком состоянии я старался не прикасаться к Ярославе, старался уделять ей как можно меньше времени и вообще всячески оберегал ее от себя, зная свое напряженное состояние. Даже редко смотрел на нее…

Я понимал, что если я проведу с ней хоть один вечер, то и ночью я утащу ее в свою спальню, больше не в силах расставаться ни на минуту. А потому, приходя домой, я ужинал в ее обществе, а затем старался быстро чем-нибудь занять себя, свой мозг и свое тело.

Я поднял голову вверх и приоткрыл рот, чтобы пару охлаждающих капель из душа освежили мое горло, и тогда мне бы не пришлось спускаться вниз с пустым графином за водой. Схватив полотенце с вешалки с такой силой, что крючок нахрен отвалился от стены, я проматерился, но тут же принялся растирать им свое ледяное тело.

Вроде полегчало. Я натянул трусы и вышел из ванной, чувствуя, как мне становится легче и даже тянет обратно в сон. Вспылил только, да и все, уже прошел этот чертов порыв вожделения. Электронные часы на столе показали целых четыре утра, за окном было ненамного светлее, чем глубокой ночью.

Я вышел ледяным из ванной, да так и встал столбом. На стуле прямо возле двери в моей спальне сидела не кто иная, как Ярослава. Мои глаза тут же наткнулись на ее соблазнительные, обтягивающие бедра серые шорты.

— Ярослава? — выдохнул я, посмотрев на ее грустное лицо, — что случилось?!

Вмиг преодолев расстояние между нами, я сел на корточки и захватил ее горячее лицо в свои холодные ладони. Она немного отшатнулась, и я понял, что причина в моих ледяных после душа руках, но не мог отпустить ее более…

— Ты чего под ледяной водой? — девочка явно ошалела, и я улыбнулся, завидев ее эмоции. Все хорошо… значит, все хорошо, — ты можешь заболеть! — возмутилась она.

— Все нормально, — отмахнулся я, а затем поднял ее на ноги, притягивая к себе, однако тут ее взгляд вновь потух.

Настроившись было почувствовать вкус ее губ, я грустно вздохнул:

— Говори, что с тобой? — добавив себе в голос немного стали, я нахмурился и пытался вглядеться в ее печальные глаза.

— Мне приснился страшный сон…

— Что за сон? — с участием спросил я.

— Страшный сон, и все на этом, — отмахивалась теперь она, — можно я останусь у тебя? Пока не пройдет наваждение…

Я застыл, а в моей голове проносились просто нехеровые мысли, одна хуже другой, но я сжал руки в кулаки и еле выдавил:

— Да… располагайся, кровать большая.

Каждое слово просто не давало покоя, так и намекая на все самое пошлое естество. Не заметив этого, Ярослава повернулась ко мне спиной и пошла к моей двуспальной кровати. Все, хана моей выдержке и зря только в душ бегал — член активизировался, уже настраиваясь на бурную и активную ночь, но разумом я понимал, что я не готов. Не готов я применять силу к Ярославе, потому что та еще находится в слишком подавленном состоянии, чтобы использовать ее в своих пошлых целях и в разных позах…

— Я тебе правда не помешаю? — обернулась она.

— Правда, — прохрипел я, однако тут же сделал вид, что закашлялся.

Вот идиот. Старый идиот со стояком на молоденькую девочку, так вернее.

Если бы не моя трезвая голова и верность своим принципам я бы давно разложил ее здесь, однако мне хотелось иначе. Хотелось не ее скрытого желания, а ее осознанности, не однотонного и потухшего взгляда на меня.

Я лег, когда Ярослава еще не успела повернуться и сесть на кровать, и тут же накрылся одеялом. Ну не в душ же идти опять? Запалит, только взглянув чуть ниже… А так сейчас ляжет на бочок, уснет, а я… а я так и останусь идиотом со стояком.

Какого же было мое удивление, когда Ярослава села с другого конца кровати, а затем легла и начала двигаться ко мне.

— Ты холодный, тебя нужно согреть, — услышал я ее наивные слова, а мне так и захотелось закричать и убедить ее в том, что лучше бы ты лежала там, подальше от меня!

— Меня не нужно греть, — проговорил я, застыв в напряженной позе. Даже в спине что-то стрельнуло от той напряженности, в которой я сейчас застрял.

— Но ты можешь заболеть, — упрямо возразила она и дотронулась до моей руки. Я вздрогнул, словно ошпаренный, но Ярослава этого, кажется, и не заметила.

— Я сказал не нужно меня греть! — немного грубо ответил я, а затем мягче произнес обомлевшей девушке, — давай спать, Ярослава, мне рано вставать…

Она кивнула, а затем повернулась ко мне спиной. Обиделась что ли за грубый тон?

Нет! Вот же ж чертовка! Не обиделась она, а просто решила отомстить, поганка такая. Я с шумом вобрал в себя воздух через ноздри, когда девчонка повернулась ко мне спиной и все равно сделала то, что хотела — а хотела она согреть меня, уткнувшись своей попкой прямо в мой член.

Блять!

Боже, дай мне сил не кинуть все к чертям и не взять ее прямо здесь вопреки всему самообладанию!

Я чувствую, как она резко застыла, прекратив свои долбаные мельтешения. Наконец-то поняла, мать ее! Застыла, почувствовав как ей в попу упирается явно не моя рука, а я в это время с силой сжал ее бедро, пытаясь остановить свое бешено колотящееся сердце.

Ярослава вздрогнула, и я услышал ее виноватый голос:

— Прости… я, наверное, пойду!

Пойдет?! Куда пойдет?! Эта чертовка тут же дернулась, явно норовя встать с постели и бежать отсюда, куда глаза глядят, чем только лишь ухудшила свое положение. Резко перекинув руку, я схватил ее за талию и со всей силы притянул к себе. Пусть теперь не просто чувствует его рядом, пусть упирается ей по самое не хочу.

— Захар! — кажется, в ее голове проскальзывали нотки хрипоты, но она действительно не понимает, что лучше всего для нее сейчас будет замолчать?

— Спи. Еще одно слово и я за себя не ручаюсь, клянусь! — прохрипел я и уткнулся носом в ее волосы, пахнущие ее собственным запахом. Ярославой.