Глава 28

— Здравствуй, моя милая.

Сначала показалось, что сердце рвануло куда-то вперед, уже побежало и забилось в груди, как бешеное, однако я застыла и прислушалась, прежде чем повернуться на голос.

Нет, не побежало оно никуда. Только рвануло. Попыталось. А потом оно вспомнило, что уже все равно.

Теперь и повернуться можно было, и дышать спокойно в его присутствии.

Ведь мне все равно.

— Здравствуй, — приоткрыла я губы, вбирая в себя воздух, и повернулась. Беляев Демьян стоял передо мной, и словно ничего не поменялось в нем за все дни разлуки и после его разоблачения. Он также прекрасен, вот только мне все равно.

Отбило все изнутри. Желание стремилось к Захару, сердце застыло в предвкушении встречи с другим человеком.

Однако все равно кольнуло. Не выдержало и что-то екнуло. Я это спустила на страх, ведь он действительно был.

— Заброшенный дом… — прошептала я, — здесь состоится наш разговор, Ян? Наш последний разговор… здесь?

В его светлых глазах показалась грусть.

— С чего ты решила, что разговор — последний? С чего, Ярослава? — усмешка тронула губы ранее любимого мужчины.

Я посмотрела на него, на такого уверенного, и не смогла сказать то, что хотела.

— Поцелуи на качелях, объятия перед домом, душевные разговоры, — загибал пальцы Демьян, а я потихоньку приходила в ужас, — ради этого ты забыла меня? — он вскинул голову.

Я молчала, смотря ему прямо в глаза.

— Ради его поцелуев и доброты, Ярослава? А я был с тобой груб?

— Ты меня не любишь, Демьян, — прикусила я губу, пытаясь унять свое сердце. Оно билось в панике от того, что Демьян каким-то образом все знал. Он видел все — качели, объятия и поцелуи.

— Глупая шарманка играет у тебя в голове, Ярослава, — бросил он, прищурившись, — если бы не любил — убил. Давно бы убил за кое-что, милая.

Я похолодела от его слов. Демьян сделал шаг в мою сторону.

— Когда увидел фотографии и видео, где вы сидите во дворе и мило воркуете на качелях… хотелось задушить тебя. Хотя нет! — воскликнул он, а затем схватил меня за руку и усадил на диван, который стоял в этой гостиной.

Этот дом не был заброшенным, как таковым. Просто здесь долго не жили, и это было видно.

— Я хотел тебя сначала взять, — прозвучало совсем рядом вкрадчиво, — а потом убить. Так вот если бы я тебя не любил, то сейчас не распинался бы перед тобой!

Его глаза хищно сверкнули.

— Ты не представляешь, каково это — сидеть в клетке, когда знаешь, что с твоей женщиной спят.

— Прекрати…

— Разве не так, Ярослава? — процедил он, — ты перестала принадлежать мне по собственному желанию…

Его пальцы с какой-то особой нежностью заправили локон мне за ухо. Его светлые глаза так и говорили, что они хотят со мной сделать. Но я не велась на провокацию.

— Ты заставил Славу привезти меня сюда, чтобы говорить об этом? — не выдержала я.

— Вовсе нет, — улыбнулся Демьян, — я не знаю, за что тебя любить, но люблю. Зачем?

— Зачем, Демьян? — прошептала я, желая выбиться в его разум, — отпусти меня, прошу. Это не любовь, это слепое желание обладать, Демьян.

— Вот как мы заговорили? Тебе ведь всего хватало раньше, Ярослава. Что тебе еще нужно? Ведь не сделал детей насильно, как ты боялась. Не причинял тебе боль. Я любил и оберегал.

— Ты запрещал мне улетать…

— Все это во имя безопасности! Я знал, что меня пасут и даже догадывался кто и для чего!

— Я совсем запуталась, — шепчу я беспомощно, — вы говорите мне совсем разные вещи… Оба! — я коснулась руками лица, пытаясь что-то понять.

— Только меня ты знаешь три года, а его… сколько ты его знаешь? Две недели?! — бросил Демьян с прищуром, — я прощу тебе все. И поцелуи, и то, что ты с ним спала, слышишь?

— Нет, — говорю я с улыбкой, — не простишь. И не нужно мне твоего прощения! Спала, потому что хотела!

Только сказав фразу я поняла, что произнесла. Вскочила с дивана, кидая взгляд на взбешенного мужчину.

— Твои желания весьма специфичны, Ярослава. И меня ты хотела. И даже сейчас возьму тебя — захочешь, потому что я тебя люблю, а ты любишь меня. Захар — это временное помешательство. Глупость, пробравшаяся в твою голову и почистившая там все напрочь!

— Замолчи! — вспыхнула я, но увидев в ответ такой же бешеный взгляд, смягчилась, — если ты действительно любишь меня, то отпусти. Позволь мне уехать домой. Ты ведь хочешь, чтобы я была счастлива?

— С ним? — раздраженный Демьян встал, заставляя таким образом смотреть на него снизу вверх, — с человеком, который живет желанием отомстить мне? Он даже видео снимал, где целует тебя. Откуда же я знаю про качели, подумаешь ты? Откуда еще?

Я качала головой, не веря в это все, пока мне не всучили телефон с прямыми доказательствами.

— Как он еще не снял другое видео… — процедил Демьян, — заставляя меня в клетке смотреть на это. Он безумен, Ярослава. Безумен! Посмотри, во что он пожелал меня загнать, — он обвел рукой помещение, — в этот дом, только здесь я могу поговорить с тобой!

— Слава… что ты сделал с его девушкой? — пролепетала я, — она… она жива?! — мой голос сорвался от воспоминаний.

— Да, — Демьян сжал челюсти, прекрасно понимая, к чему я клоню и что хочу спросить, — с нее ни один волосок не упал.

— Черт возьми, — вдруг прошептала я, — наша с ним встреча, со Славой… она была не случайна?!

— Весной? — хмыкнул Демьян, и я медленно кивнула, — нет, не случайна. Точнее, он был там неслучайно, а вот ты увидела его, к сожалению. Мы тогда виделись с ним. И только потом я подошел к тебе, чтобы не вызвать подозрений. Помнишь, я вышел из подъезда? Словно, не обнаружил тебя дома и вышел искать на улицу… ты все так и представила.

— Обвел меня вокруг пальца, — онемевшими губами произнесла я, — и не было работы в тот день…

— Да, у нас были с ним совместные дела. Я выпытывал информацию, — усмехнулся он.

— Как же он подставил всех, все доверяли Славе.

Демьян только хмыкнул. Он был уверен в себе…

— Тогда почему, если он сливал тебе информацию, ты ничего не знал о вечере, когда меня забрали у тебя? — хмурюсь я, хотя, кажется, уже знала ответ.

— Захар с Владом знали о нем вдвоем. Здесь я был бессилен, — сжал челюсти Демьян.

Я посмотрела на мужчину, он же уперся в меня немигающим взглядом.

— Что ты хочешь от меня? — слышу свой голос и не узнаю его.

— Мои желания не меняются от настроения, Ярослава, — проговаривает Демьян, — я по-прежнему люблю тебя.

— Неужели ты спустишь с рук то, что я тебя предала? — усмешка тронула мои губы, однако в душу закралась какая-то выжигающая горечь.

— Не спущу, — услышала я его спокойный голос и проследила за его рукой, которая распахивает ворот рубашки пошире. Нервничает. Все столь скользкие разговоры заставляют его нервничать, я понимала его состояние.

— Захару давно нужно перестать мучиться воспоминаниями и болью утраты. В качестве своих лекарств он выбрал тебя и подсел, — я пыталась дышать спокойно, слушая его гневную тираду, хотя все это он произносил спокойным тоном, — ничего ему не помогает, Ярослава. Стоило ему лишиться тебя и он снова обезумел. Видишь, как он задолбал меня? — взгляд Демьяна пал на смартфон, лежащий на столе, и только сейчас я заметила не потухающий экран. Там явно проходил не первый бесшумный звонок.

Демьян посмотрел на меня и продолжил с ухмылкой:

— Его ничто не излечит. И стоит только его разлучить со своим лекарством, как он снова становится уязвимым. А с тобой он уязвимый параноик, который двадцать четыре на семь оберегал тебя от меня. Глупец!

— Он всего лишь любил и хотел быть любимым, — произнесла я, вспоминая несчастную девушку, — за что ты так с ней, Демьян? За что?

Ян понял, о ком я говорю. Он все прекрасно понял и, возможно, даже ждал от меня этого вопроса. Может быть, ему давно хотелось поговорить об этом?

Демьян присел на край кресла, расположился прямо напротив меня. Он впился в меня своими светлыми глазами и думал над своими будущими словами. Тщательно думал. А я ждала ответ на самый интересующий меня вопрос — я не просто брала интервью у человека, я брала интервью у единственного выжившего человека. Только он мог рассказать все так, как было на самом деле. Только станет ли он рассказывать?

Макса больше нет. Лены в живых нет очень давно. Какая кара постигнет этого мужчину напротив, который, кажется, меня любил?

— Ты оставил меня на дороге умирать, и неважно, что ты вернулся через сколько-то времени, — не позволила я оправдаться ему, — но я выжила в ходе твоих действий. А она…

Я подобралась.

— Демьян, ее убили вы или она сама подожгла то здание?

Мужчина вдруг ухмыльнулся и откинулся на кресло, как мне показалось, расслабленно закинув руки за голову.

— А я смотрю, Захар тебя во все тягостные посвятил.

— Я хотела знать, — не удивилась я, — и сейчас я хочу услышать ответ на свой вопрос от тебя. Вы ее убили?

Томительно долгие секунды молчания не приносили никому пользы — они только нагнетали обстановку и заставляли сердца биться быстрее в ожидании… чего-то плохого.

— Можно сказать, я убил ее, — ровно произнес Демьян, — после всего произошедшего мы заперли все двери и уехали, а она металась внутри и отсчитывала секунды.

Демьян вдруг прикрыл глаза, словно вспоминая события давно минувшего дня:

— Я тогда сказал ей, сколько у нее времени, она начала плакать. Через несколько минут я активировал детонатор. Знаешь, какой я запомнил ее? — его лицо тронуло равнодушие, — она, бедная, металась, словно в клетке, и понимала, что это конец.

Демьян поднял взгляд, и в его глазах я еще раз прочитала ответ. Я не шевелилась и, кажется, что кровь застыла в жилах. Я могла только представлять агонии несчастной.

— Что я мог поделать?

Я изумленно посмотрела на него, не веря в услышанное. Что он мог поделать? Что он мог поделать?!

— Что ты мог поделать? — озвучиваю я свои мысли и ужасаюсь его спокойствию, — зачем ты так поступил с ней, Демьян? Не уходи от ответа, слышишь!

— Я и не ушел, — процедил Демьян, ощущая мои негативные эмоции, — она натворила делов, за которые я очень долго расплачивался! Люди, которые в меня верили, пострадали и очень сильно. Я понимал, что теперь долго не смогу отделаться от клейма в своих кругах — подумать только, какая-то девка окрутила меня вокруг пальца!

— Она была девушкой, — качаю я головой, — она была женщиной в первую очередь! Беззащитной, слабой…

— Не такой уж и беззащитной, раз возомнила себя невесть кем! Раз пошла против меня! Меня могли грохнуть за то, что такая информация просочилась в город! Я первые годы жил, как на прицеле. Ты и сама помнишь, как я оберегал тебя. Мы познакомились, когда я был в Польше, и знаешь, что я там забыл?

— Что? — спрашиваю я.

— Свое потерянное имя! Имя, которое девка Захара смогла опозорить…

Я качаю головой и откидываюсь на спинку дивана. Демьян спокоен и это развязывает мне руки:

— Неужели ты так сильно любишь меня, что… я все еще жива? — шепчу я, — не верится.

— Я люблю тебя, — вторит Демьян, не сдвигаясь с места, — я все три года жил. И без тебя уже не смогу.

— А они все — Виктор Штайн и Захар не жили, они испытывали ужасные муки, — произношу я то, что на сердце.

— Это не моя забота, — отмахнулся Ян, словно от мухи.

— Ты даже сейчас не признаешь свою вину, ведь так? — беспомощно шепчу я.

Ян молчит, только смотрит пронзительно. Не отпустит. Нет, он меня не отпустит.

— Виктор Штайн, которого я, кстати говоря, узнала совсем недавно, стрелял в меня.

Ян дернулся, однако тут же стих и вернул себе невозмутимый вид.

— Назвал меня беляевской девчонкой и готов был застрелить. Он целился в меня и говорил нелицеприятные вещи, он был безумен и за все эти годы сошел с ума.

Ян молчит.

— Его жизнь потеряла смысл, как только он задумался о мести. Три года назад.

— Я знаю, он мертв, — бросает Ян.

— Но ты не знаешь, какой ценой, — грустно улыбнулась я равнодушию Яна, — Захар спас меня. И что же, ты до сих пор хочешь убедить меня в том, что он заодно со Штайном и живет только местью? Хочешь убедить меня в том, что он меня использует?

Ян не шелохнулся, продолжая сверлить меня взглядом.

— Ты изменилась…

— Может быть, я уже не та, которую ты любил? — спрашиваю я, пользуясь моментом, — я хочу начать жизнь с нуля, но не с убийцей. Я хочу найти в этой жизни не только место в чьем-то сердце и сидеть там навеки, понимаешь? Я хочу найти свое призвание. Учиться, работать, любить…

— Разве меня ты не любила? — перебивает он и вздрагивает в ожидании ответа.

— Больше не люблю, — выдох.

— Изменилась… — шепчет он, не сдвигаясь с места.

— Ты можешь меня привязать, спрятать, бить и насиловать, как делал это с Леной, — Демьян дергается, — но все кончено… Держи меня, — я вытягиваю руки вперед, как будто Демьян сейчас встанет и наденет на меня наручники, исполнит все то грязное, — дом вполне достоин звания заброшенного. Бери меня, Демьян — ты ведь этого хочешь, не так ли?

— Замолчи… — шепчет он, скрючиваясь.

— Ты ведь хочешь стереть прикосновения ненавистного тебе чужака, который сейчас ищет меня? Отомсти Захару, продолжай делать разменные монеты из его любимых людей…

Его глаза заблестели, только я не понимала от чего.

— Ты причинил столько боли ей, как ты живешь с этим? — шепчу я.21b4bc

— Яра… — цедит он, сжимая кулаки.

— Я рядом с тобой, ты любишь меня, однако я не уверена в своей безопасности. Я чувствую себя пленницей, и ты делаешь мне больно. Максима больше нет в этой жизни, нет рядом с тобой, но я уверена, что он бы обязательно предложил идею, как получше воздать мне за заслуги, — глаза Демьяна темнеют, но я не замечаю, как его перекосило от боли и злости, — мне жаль Максима. Я относилась к нему хорошо все эти годы, ты помнишь это? Но он оказался недостойным этого, он пал ниже некуда.

— И я? — выдыхает Демьян, — неужели все, что было между нами, ты забыла?

Я ухожу от ответа:

— По крайней мере, я бы хотела это забыть, — произношу я и не узнаю свой собственный голос, — можешь убить меня за эти слова…

Он распахивает глаза, и я не замечаю угрозу в них, не замечаю боли, ярости и ненависти. Не замечаю любви.

— Неужели ты только и ждешь от меня плохого? — с недоверием кидает он, сжимая рукоятки кресла.

— Я больше не смогу не ждать от тебя этого, прости, — выдыхаю я и зажмуриваюсь от собственной боли.

— Тебе ведь больно даже говорить это… — не верит Демьян.

— Больно, — не отрицаю я, — но кроме боли я не испытываю к тебе ничего. Только боль, и больше ничего нет внутри, ты понимаешь это?..

Я смотрю в его глаза и пока не замечаю чего-то особенного. Сижу в прострации, пока он уходит вглубь дома, и не задаюсь вопросом, что он там делал. Он возвращается и так же странно садится на кресло.

— Если бы мне позволили переиграть сценарий, я бы поступил иначе…

— Это ничего не изменит, — качаю я головой, а у самой першит в горле, — я всю жизнь буду с тобой словно на пороховой бочке. Ты умер для меня, Демьян. Прости!

Он моргает, но неотрывно смотрит на меня.

— Неужели ты не заплачешь, если меня не станет? — шепчет он, — неужели никто не вспомнит обо мне?

— Заплачу. И вспомню. И буду помнить, — тихо говорю я, а в глазах словно иголки от подходящей пелены, — но только я желаю тебе долгих лет жизни, Демьян. Ты должен понести наказание за содеянное… ничто не сходит с рук, Демьян! Ты стольких людей обрек на смерть, на насилие, на пожизненные муки совести, — я качаю головой, не замечая его безумных глаз.

— Я хочу, чтобы ты знала, — шепчет он, прижимая руки к лицу, — я люблю тебя, Ярослава.

Я вдруг шепчу, не имея сил на что-то большее:

— Почему пахнет газом?

Его просящий голос доносится до меня издалека, и я вижу его светлые влюбленные глаза.

— Обними меня, Ярослава. Я умоляю тебя.

— Пахнет газом, Демьян… — немею я.

Макса больше нет. Лены в живых нет очень давно. Какая кара постигнет этого мужчину напротив, который, кажется, меня любит?