Глава 16

Ник

Вся жизнь — театр… А мы в ней просто актёры!

Сегодня, как никогда, я прочувствовал смысл этой фразы. Как же сложно смотреть на то, как брат сжимает руку Даши, обнимает её за плечи, и при этом сохранять улыбку на лице, обращённом к Кате. Чтобы снизить чрезмерный интерес к персоне Даши и двум братьям, живущим по соседству, пытаюсь сосредоточить её любопытство лишь на себе одном. Я не знаю, верит ли Катя моему вдруг проснувшемуся интересу к ней, но с готовностью флиртует и посылает недвусмысленные томные взгляды…

Стол, который ломится от всевозможных салатов и горячего, пришлось поставить в зале, потому что наша компания не уместилась на небольшой кухне. Даша сидит по правую руку от Глеба. По левую — я. Катя восседает напротив, время от времени, словно невзначай, задевая мои ноги своими. Я делаю вид, что ничего не происходит.

— Давно вы, мальчики, не появлялись, — с улыбкой сетует Вера Андреевна. — Ваши родители всё мечтают, когда вы обзаведетесь семьями и вернётесь жить в родной посёлок.

Мы с братом переглядываемся. Наша «шведская семья» теперь вряд ли здесь впишется.

— Мам… — тихо одёргивает мать Даша. — Как можно бросить перспективную работу ради жизни здесь?

— Так значит, ты уедешь? — Вера Андреевна округляет глаза. Смотрит на Глеба выжидающе.

Брат откладывает вилку и отвечает с уверенностью:

— Если Даша согласится, то да, я хотел бы забрать её.

Синхронно переводим взгляды на Дашу. Брат говорит от лица нас обоих, поэтому вместе томительно ждём, что она скажет.

Даша с теплом смотрит на Глеба, а потом украдкой на меня.

— Я не знаю, отпустят ли в художке…

— Ой, да перестань, — отмахивается Катя. — Плевать на эту художку. Поезжай с Глебом. А я к тебе приезжать буду…

Девушка подмигивает мне, а я натянуто улыбаюсь.

— Что скажешь, мам? — обращается Даша к матери. — Как ты тут без меня?

Вера Андреевна поджимает губы, словно раздумывая. Смотрит на Глеба таким же проницательным взглядом, как и у дочери, а потом выносит вердикт:

— Справлюсь, не маленькая. А ты поезжай, если это то, что тебе нужно.

— Вера Андреевна, — обращается Глеб к женщине, — я буду заботиться о Даше.

— А ты попробуй не позаботиться! — она в шутку грозит ему пальцем.

Атмосфера за столом становится почти семейной, если не учитывать того, что здесь Катя. И что нас — тех, кто хочет Дашу — всё-таки двое.

Когда мы съедаем практически всё, что приготовила Вера Андреевна, Даша уходит на кухню заваривать чай. Глеб поднимается, чтобы убрать со стола. Я тоже поднимаюсь. Катя хочет встать следом, но я её останавливаю.

— Позволь нам, — растягиваю по губам улыбку, от которой обычно все девчонки безоговорочно готовы выполнять любые мои требования.

Эта улыбка действует и на Катю. Она послушно садится обратно, а я подхватываю тарелки и иду вслед за Глебом.

Тело покалывает от того, как хочется дотронуться до Даши. Губы саднит от невозможности её поцеловать…

Войдя в кухню, сразу вижу её стройный силуэт. Даша стоит на носочках и тянется к верхней полке, стараясь достать банку с вареньем. В ту же секунду бросаюсь ей на выручку. Глеб делает то же самое. В итоге мы просто обнимаем Дашу с двух сторон и приподнимаем так, чтобы она смогла достать банку.

— Спасибо, — кусает губы, пряча улыбку, когда ставим её на пол.

Однако мы всё ещё держим её за талию, и градус между нами растёт с такой скоростью, что становится трудно дышать.

Я скучал по ней. Три дня не имел возможности быть с ней рядом… Поэтому выхватываю банку с вареньем из её рук, отставляю в сторону, а потом, взяв девушку за подбородок, привлекаю к себе. Тут же накрываю её губы своими, ощущая что-то сродни эйфории.

Глеб, стоящий рядом, с шумом втягивает воздух через нос, и Даша, отстранившись от меня, целует и его. А потом вновь меня. Мои руки начинают жить отдельной жизнью и забираются под платье девушки, гладят бёдра. Глеб ласкает руками её грудь, и мы продолжаем целовать Дашу по очереди, совершенно забывая, что здесь не одни.

Где-то на периферии сознания слышу, как тихо скрипит стул, а потом — лёгкие шаги. Порывисто отстраняюсь, хватаю банку с вареньем и делаю вид, что изучаю содержимое через тонкое стекло. Краем глаза вижу, что брат уже тянется за кружками, а Даша наливает кипяток в заварочный чайник. Спектакль в самом разгаре, и в этот момент в кухню вплывает Катя. Оценивающе смотрит на нас троих.

— Вы куда запропастились? — с недовольством поджимает губы.

— Мы здесь, — пожимаю плечами, стараясь показать, что нет ничего такого в том, что трое старых друзей сгрудились над кухонным столом слишком близко друг к другу.

Если такая девушка, как Каролина, всё поняла, то уж и Катя поймёт. Что мы не просто друзья. И Глеб не один претендует на тело и сердце рыжего наваждения. С этой Катей нужно что-то делать…

— Ну а ты, Кать, — привлекаю её внимание к своей персоне, отставляя банку с вареньем, и решительно приближаюсь к девушке, — поехала бы в город?

В её глазах загорается вспышка желания, а на губах расцветает обворожительная улыбка.

— А ты хочешь позвать меня с собой?

— Не знаю, — лениво протягиваю. Положив руки на её бёдра, разворачиваю спиной к брату и Даше и, нависнув над девушкой, шепчу возле губ: — Надо подумать.

— Подумай, — шепчет она, флиртуя в ответ.

Закрывает глаза, облизывает губы в приглашении, а я кидаю взгляд на Дашу. Смотрю на неё так, словно извиняюсь, а потом накрываю губы Кати своими.

Она должна думать только обо мне. Не о нас с Глебом и Дашей. А лишь о том, что я вроде как ею увлёкся. Но не знаю, как долго готов участвовать в этой постановке, особенно когда вижу взгляд Даши, направленный мне в лицо.

Этот взгляд не предвещает ничего хорошего…

***

Поцелуй с Катей забывается почти сразу, потому что остаток вечера я смотрю на другую девушку. На то, как она смахивает непослушные пряди рыжих волос с лица, как окунает ложку в варенье, а потом сексуально облизывает её, и на то, как она смотрит на Катю. Судя по всему, Даша прекрасно помнит об этом поцелуе. Маленький дьявол, похоже, собственница, и я не могу стереть улыбку с лица, осознавая её ревность.

После чая выходим во двор, а Вера Андреевна остаётся в доме, ссылаясь на усталость. Мы располагаемся на террасе. Градус между нами тремя продолжает расти. Здесь мы любили Дашу… На этом столе, на этом кресле…

Твою мать…

Смотрю на рыжее наваждение и понимаю, что если бы не сумрак вечера, увидел бы её пылающие щёки. Перевожу взгляд на брата, а он отклеивает свой взгляд от стола и тоже смотрит на меня. Громко сглатывает. Понятно — мы думаем об одном и том же, как и всегда.

Глеб садится в кресло и притягивает Дашу на колени. Она украдкой смотрит на меня, а я отвожу взгляд. Потому что её платье задралось немного выше, чем следует, и мой член начинает каменеть и выпирать сквозь ткань джинсов.

Катя вновь всматривается в нас троих, и я притягиваю её к себе. Обняв за плечи, прижимаю её спину к своей грудной клетке и просто удерживаю на месте. Она укладывает голову мне на плечо и поворачивается так, чтобы её губы были в доступе для поцелуя. Но я не целую её. Не могу, потому что Даша не сводит с нас взгляда.

— Глеб, а ты не мог бы дать Нику ключи от машины? — интересуется Катя у моего брата.

Тот недоумённо пожимает плечами, а Даша говорит за него:

— Машина сломалась, Ник тебе не сказал?

— Сломалась? — недоверчиво переспрашивает Катя, а я старательно сдерживаю рвущуюся наружу улыбку.

— Да, сломалась, — продолжает Даша. Щёлкает пальцами, словно старается вспомнить: — Как там её? Эту деталь?

— Аккумулятор, — ничего лучше не придумав, выдаёт Глеб. — Сдох аккумулятор. Я заказал новый, но не знаю, когда привезут.

— А зачем тебе? — с невозмутимым видом спрашивает Даша у подруги.

— Думала, Ник отвезёт меня домой, — с досадой протягивает Катя.

— Оставайся у меня, — кротко улыбаясь, предлагает ей Даша, в глазах которой затаилась угроза.

Похоже, Даша на грани.

— Не знаю, — пожимает плечами Катя. — Может, Ник позовёт меня к себе… — говорит с жирным намёком, откидывая волосы и вжимаясь в меня ещё теснее.

— Прости, Катюш, — отклеиваю руки от её плеч и выставляю в знак полной капитуляции. — Родительский дом — это святое. Девчонкам туда нельзя. Сама понимаешь, что мы вряд ли пили бы чай.

Не сразу понимаю, что сморозил лишнее. Катя смотрит на меня так, будто уже готова раздеться. А Даша укоризненно качает головой. И ещё руки Глеба на её теле и этот чёртов стол…

Блядь…

— Мне нужно отлить, — бросаю я и отступаю от Кати.

Развернувшись, прохожу в дом, а оттуда ныряю за парадную дверь и перехожу дорогу. Лучше прогуляюсь до родительского дома. Возможно, времени хватит, чтобы немного проветриться…

Когда выхожу из ванной комнаты, тут же встречаюсь с зелёными глазами. Они прожигают на моём лице дырку. Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что Даша здесь одна.

— Зачем ты пришла? — спрашиваю немного возмущённо.

Её взгляд становится ещё тяжелее.

— Предпочёл бы, чтобы я послала Катю? — вновь веселит меня своей ревностью.

Ухмыльнувшись, делаю шаг вперёд и обхватываю её тонкую талию руками. Склоняюсь и носом зарываюсь в её волосы, с жадностью вдыхая их аромат.

— Дурочка ты, — говорю с улыбкой. — Ну какая Катя? Только для тебя весь этот цирк разыгрываю.

— Для меня? — продолжает злиться Даша, но запускает руки мне под футболку.

— Конечно, для тебя. Ведь твоя остроглазая подруга может обо всём догадаться.

— Спать с ней тоже будешь? — шепчет Даша, проводя губами от уха до подбородка.

— Спать я буду только с тобой, — выдыхаю сбивчиво, забираясь руками под платье и поглаживая внутреннюю часть бёдер. — Чёрт, Даш… Я с трудом себя контролирую.

У неё такая нежная кожа, что мои руки жаждут хотя бы просто гладить её! Однако мне хочется большего. Раздеть. Вылизать каждый участок её великолепного тела, а потом усадить, например, на низкую спинку дивана, развести её ноги в стороны и трахнуть. Быстро, потому что у нас особо нет времени.

Но разве мы можем? Без Глеба?

Честно признаться, я в замешательстве и пока совершенно не понимаю, на что должны быть похожи наши отношения. Просто секс втроём, иногда вдвоём?.. Или это любовь втроём? И мы можем обладать Дашкой только вместе? Словно я и Глеб — это один организм, а Даша — второй. И тогда наши отношения уже не кажутся такими аморальными. В памяти всплывают фрагменты, когда-то вырванные из контекста книг или фильмов. У близнецов ведь может быть одна душа на двоих. И вот этой единой душой мы страстно любим одну девчонку.

— Нам надо остановиться, — тяжело дыша, говорю Даше, покидая её шею, которую не мог не целовать. — Глеб должен быть здесь, вместе с нами…

Она кусает губы и одёргивает платье.

— Он там с Катей, — бросает Даша с недовольством. — Отвлёк её внимание на себя, чтобы я могла сходить к тебе.

Её глаза очень быстро и совершенно неожиданно наполняются слезами.

— Это даже звучит ужасно, не говоря о том, как это выглядит, — начинает всхлипывать Даша. 1439f7c

Я быстро прижимаю её к себе и припадаю к губам. Пусть лучше целует, чем плачет. Она перестаёт вздрагивать от рыданий и с рвением отвечает на поцелуй.

Перевожу дух, отстранившись. Заглядываю в её зелёные глаза и, прежде чем утонуть, говорю то, что должен был сказать три дня назад, в тот день, когда приезжала Каролина:

— Помнишь, ты спросила, что будет дальше?

Она кивает, но в её взгляде царит смятение.

— Так вот, дальше… Мы уедем. Втроём! Сначала дождёмся родителей, поздравим отца с выходом на пенсию, а потом сразу отправимся в город. Будем жить втроём, потому что хрен мы тебя отпустим, понимаешь?

Она, кажется, собирается возразить, но я не даю ей этого сделать. Прижимаю указательный палец к её губам и говорю тоном, не терпящим возражений:

— Всё, Даш! Мы всё решили. Ты, я, Глеб — и только так!

А потом вновь её целую, потому что совершенно неважно, что она скажет. Вместо тысячи слов сейчас — её нежное отзывчивое тело.