Эпилог
Год спустя
Даша
— Алло, — принимаю вызов от мамы, внутри сжимаясь от тоски, что мне вновь придётся ей врать.
«Нет, мы пока не приедем». «Да, у нас с Глебом всё просто отлично». «Нет, мам, я не беременная», — стандартные ответы на её частые вопросы, которые я могу себе позволить, не вдаваясь в подробности.
Она не поймёт моей любви сразу к двум мужчинам. Не поймёт и не примет. А я всегда любила только их двоих…
Маленькой девочкой переехав в поселок Дружба на окраине крошечного городка, я сразу познакомилась с приветливыми соседями. Братьями-близнецами, которые были совершенно разными, несмотря на внешнюю идентичность. Они стали моими защитниками, рыцарями. Многие девчонки смотрели на меня с завистью и не хотели со мной дружить. А мне не нужна была их дружба, потому что у меня были Глеб и Никита.
Первое чувство влюблённости я ощутила на свой двенадцатый день рождения. Братья устроили для меня сюрприз. После праздничного ужина отвели на озеро, где меня ждал салют. Дорогущий фейерверк ударил в воздух, рассыпаясь на миллионы золотистых брызг, а потом всё затихло. Наверняка они потратили все карманные деньги на это секундное представление. Братья были недовольны скоротечностью момента, но я крепко обняла их и смогла лишь прошептать слова благодарности, потому что меня душили слёзы. Я любила их… Наивной, трепетной, детской любовью, превращающейся во что-то большее. И именно в тот момент поняла, что когда-нибудь нам придётся расстаться.
О расставании братья заговорили через два года. Они заканчивали школу и собирались поступать в университет. Перед отъездом в другой город обещали мне, что мы будем общаться, ведь расстояние — это мелочи. Обещали, что будут приезжать.
Но их приезды случались всё реже и реже. А потом пришло моё время для того, чтобы покинуть дом. Я уехала учиться. Пыталась впустить в своё сердце новых друзей и чувства к новому парню. Но как ненормальная продолжала думать о братьях. Они же обо мне не вспоминали…
До тех самых пор, пока я не вернулась в посёлок и не встретила их у озера. Когда-то миновавшая дружба превратилась в притяжение. Их ко мне. А меня к ним. Моя любовь стала агонией, потому что сразу двоих любить было нельзя. Я морочила им голову. Не могла отказаться от их ухаживаний, но и выбирать не собиралась. А они рвали меня на части. Просили выбрать… Я чувствовала, как между ними расширяется пропасть. Они никогда не ссорились, всегда были близки, словно дополняя друг друга. И я не могла разрушить их связь, поэтому соврала! Глебу сказала, что выбираю Никиту. А Никите — что выбираю Глеба. Вскоре они уехали, оставив меня с разбитым сердцем. Жизнь стала пустой и чёрно-белой, и я раскрашивала её сама. Карандаши и краски стали лекарством в борьбе над раненым сердцем. И ещё Катя. Она со своим экспрессивным характером делала мою жизнь немного веселее. Но так же, как и в детстве, когда девчонки презирали меня за симпатию сразу двух братьев, так и Катя перестала быть моей подругой. Как только братья вернулись…
— Я скучаю по тебе, дочка, — с грустью произносит мама. — Но ты правильно поступаешь. Нечего тебе делать в нашем посёлке. К тому же, с Глебом ты как за каменной стеной…
Мне хочется сказать ей, что стена, которая меня защищает, настолько широкая и прочная, что никто и никогда её не разрушит. Хочется поделиться своим счастьем, но я сглатываю признания и быстро меняю тему:
— Как у тебя дела? Как на работе? А здоровье как?
— Не переживай, Даш. Я со всем справляюсь. Доработаю до пенсии и приеду к вам с Глебом в гости.
— Конечно, приезжай, — говорю с улыбкой.
— А как там Никита? — вдруг спрашивает мама.
— Нормально, — произношу сконфуженно. — Он приезжает к нам в гости.
— Я думала, что у них что-то получится с Катей. Думала, он заберёт её с собой…
— Почему ты говоришь об этом? — с трудом сохраняю свой голос спокойным.
— Да так… — коротко бросает мама. — Я недавно узнала кое-что о Кате. У неё проблемы, дочь. Большие. Будь у неё такой мужчина, как Никита, то ей было бы проще их решить.
— Что случилось… с Катей? — её имя ощущается горечью на кончике языка.
— Говорят, что её уволили из школы. Это просто слухи, ты же знаешь, как в нашем посёлке любят преувеличивать, но она якобы брала крупные взятки с родителей своих учеников. Её с позором уволили. Ты что-то знаешь об этом?
Долго молчу, обдумывая услышанное. Я знала, что Никита и Глеб обязательно её накажут, потому что она это заслужила. Но мне всё равно её жаль. Катя и эта ситуация с видео помогли осознать происходящее. Прочувствовать. Заглянуть внутрь себя и ответить на тот вопрос, на который я очень долго не могла ответить: что будет, если все узнают о моей любви сразу к двум мужчинам? И когда стараниями Кати Ник уехал, я смогла ответить на этот вопрос. Ничего не будет! Потому что мне вдруг стало плевать на всё вокруг. Мне хотелось быть с Ником так же, как хотелось быть с Глебом. А Катя, то видео, порицание со стороны окружающих — всё это ушло на второй план, и я об этом перестала думать.
— Я не знала о Кате, — говорю маме правду. — И мне жаль её. Правда, жаль…
Вскоре мы прощаемся. Я откладываю телефон, подхожу к окну и любуюсь оживлённой улицей Парадиз в самом центре Барселоны. Красивые дома, доброжелательные люди и тёплое ласковое солнце. Оно уже клонится к горизонту, и город в это время дня особенно красив.
Слышу неторопливые шаги, и Глеб встаёт позади меня, положив подбородок на мою макушку.
Я знаю, что это Глеб… Потому что он двигается как-то совершенно по-особенному. Медленно, немного лениво, грациозно. В то время как Никита отличается своей импульсивностью, которая прослеживается в каждом его шаге. Они разные, несмотря на то, что похожи как две капли воды. У обоих тёмно-карие глаза, но у Глеба немного светлее. Разная мимика — Никита чаще улыбается, в то время как Глеб зачастую задумчив. Они даже дышат по-разному! И я никогда не понимала тех, кто путал братьев. Как их можно перепутать?
— Катю уволили, ты знал? — спрашиваю у Глеба, продолжая смотреть в окно.
— Знал, — признаётся он. — Тебя это заботит?
— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Наверное, она заслужила.
— Вот поэтому я тебя люблю, Даш. Ты — добрая!
— Только поэтому? — улыбаюсь, прижимаясь к его груди.
— Не только, — хмыкает он, обнимая за талию. — Просто ты особенная… Идеальная.
На груди становится так легко, что я сразу забываю о бывшей подруге, да и обо всём мире.
— Никита уже вернулся? — продолжаю смотреть в окно, но уже невидящим взглядом.
Руки парня неторопливо гладят мой живот, ладонью забираясь под майку. Требовательно, но в то же время нежно.
— Ник в душе, — отвечает Глеб. — Сказал, что так соскучился, что будет рвать на тебе одежду.
По телу пробегает табун мурашек. Предвкушение накрывает с головой.
Никита всё время пропадает на работе, управляя новым клубом. В то время как Глеб занимается работой дистанционно, найдя себе дело в том же поприще, что и дома — в строительной индустрии. Он занимается проектированием зданий и получает от этого удовольствие. А я… Я делаю то, что мне действительно нравится — рисую братьев.
Недавно состоялось открытие моей выставки в картинной галерее, и их изображения произвели такой фурор, что практически всё было скуплено. А я села за новые работы, наслаждаясь тем, что делаю.
Вечерами мы всегда вместе, но днём мне не хватает Никиты. А иногда и по ночам, когда он должен присутствовать в клубе.
Теснее вжимаюсь в широкую грудь Глеба, задираю голову и целую его в подбородок.
— А ты будешь срывать с меня одежду? — спрашиваю с лукавой улыбкой.
— Я уже еле сдерживаюсь, — признаётся парень хриплым голосом.
Его руки перемещаются к моей груди, и так как на мне нет бюстгальтера, тут же сжимают чувствительные соски, заставляя меня прогнуться навстречу его ласкам. Низ живота наливается свинцом. Ноги начинают дрожать и перестают слушаться.
За нами тихо хлопает дверь. Оборачиваемся. Никита стоит посредине комнаты, на его бёдрах лишь полотенце. Капли воды падают с густых волос парня на его широкую грудь и выдающиеся плечи. Влажная после душа кожа переливается в свете уходящего солнца, заглядывающего в окно. Он прекрасен. Они оба — как две греческие скульптуры, высеченные из камня: рельефные мышцы, широкие плечи, массивные подбородки…
Ступаю к Нику, слыша, как Глеб тянет за ткань портьер, плотно закрывая окна, отрезая нас от всего мира. Комната погружается в полумрак. Моё тело наполняется истомой. Меня наполняет желание такой силы, что становится трудно дышать.
— Скучала? — Никита вскидывает одну бровь и смотрит на меня с озорным вызовом.
— Очень, — тихо признаюсь я, с трудом справляясь с непослушным языком.
Как только приближаюсь к Нику, он тут же хватает за ткань моей майки и, дёрнув, разрывает её на мне, обнажая грудь.
— Видишь, я сказал правду, — доносятся до меня слова Глеба, а потом он сам подходит сзади.
Его руки властно стягивают с меня шорты, и пока Ник с жадностью впивается в мои губы, Глеб срывает с меня остатки одежды — трусики. Рваный лоскут ткани падает к моим ногам, скользнув по лодыжкам, а потом Глеб раздвигает мои ноги коленом и проводит рукой по внутренней стороне бёдер, касаясь клитора. Чувствует, что я влажная от желания, и тихо рычит, показывая своё.
Я никогда не привыкну… к их власти надо мной. И в то же время не могу представить отношения какими-то другими. Теперь трое — это нормально. Правильно! Во всяком случае, для меня. А всем остальным совершенно не обязательно высказываться по этому поводу. А некоторым лучше и не знать. В Барселоне мы ни от кого не прячемся. Люди, глядя на нас, понимают, что мы семья, но не задают вопросов. А дома… В России мы с Глебом помолвлены, и родители ожидают нашей свадьбы. Однако мы не спешим возвращаться…
Отстраняюсь от братьев и, нарочито усиленно соблазнительно виляя бёдрами, прохожу к кровати. Обернувшись вижу, как Глеб торопливо избавляется от одежды, а Никита срывает с себя полотенце. Он первый оказывается рядом. Толкает меня на матрас, разводит мои ноги в стороны и, склонившись, проводит языком по клитору. Глеб встаёт с другой стороны кровати и целует меня в губы, рукой сжимая грудь и поигрывая пальцами с сосками.
Я никогда не привыкну… к их сексуальным телам и требовательным ласкам. К тому, что выбрали меня! Иногда мне кажется, что я лишаю кого-то счастья, забирая сразу двоих. Но потом гоню эти мысли прочь, эгоистично не желая отдавать братьев. Они только мои. А я только их!
Глеб ложится на кровать, сгребает меня в охапку и усаживает сверху. Я хватаюсь за его член, направляю в себя и медленно опускаюсь на него. Готова кричать от того, как приятно чувствовать его внутри себя. Глеб дёргает бёдрами, наполняя меня до упора одним резким толчком. А Ник пристраивается сзади и начинает целовать мои бёдра и попку. Намотав на кулак волосы, заставляет прогнуться назад и проходится языком по шее.
— Я хочу тебя развернуть, — шепчет в самое ухо.
Приподнимает, разворачивает к себе лицом, а потом опускает, и я вновь вбираю член Глеба. Никита разводит мои ноги максимально широко в стороны. Водит головкой члена по клитору, а потом углубляет головку внутрь, немного потеснив Глеба. Проталкивается вперёд, и они вместе наполняют меня полностью. Замирают, позволяя привыкнуть к этим ощущениям, а потом начинают двигаться. Мне немного больно, когда они так делают. Их большие члены словно не готовы поместиться во мне, но ощущение того, что они оба обладают мной, вытесняет боль. А потом она совсем проходит, уступая место наслаждению.
Они двигаются во мне в разном темпе. Глеб медленно и глубоко, а Никита быстро и несдержанно, но так же глубоко, как и Глеб.
Невозможно описать словами, что они делают со мной, и как моё тело отзывается на их ласки. Мне просто хочется, чтобы это не заканчивалось…
— Кончи, маленький дьявол… — рычит Ник, ухватившись за моё горло и вколачиваясь с новой силой. — Покажи, как тебе хорошо.
Глеб сильнее стискивает мои бёдра, резко поднимает и опускает меня на себе.
— Да-аа, — громкий стон вырывается из груди. — Дааа…
Мощный оргазм скручивает всё тело. Сердце бьётся где-то в висках, а дыхание застревает в горле. Братья кончают в унисон, и я чувствую их тёплое семя внутри себя. Спиной падаю на широкую грудь Глеба, а Ник склоняется и облизывает мою грудь и соски. Братья ещё очень долго находятся внутри меня… До тех самых пор, пока нас не захлёстывает новый прилив желания. И они вновь кончают в меня одновременно, наполняя своим семенем.
Они делают так последнюю пару недель, и где-то глубоко внутри я знаю, что уже беременна.
Это будет наш ребёнок. Малыш, родившийся в огромной, ослепительной и нерушимой любви… На троих!