Глава 6

Ник

Я уже пожалел, что согласился сюда тащиться. Грёбаное озеро, грёбаный старый покосившийся дом… И воспоминания — жаркие, будоражащие… Но в итоге — болезненные. Ведь тогда всё закончилось плохо.

Даша изменилась, очень — это всё, о чём я мог тогда думать. И о том, что она стала чертовски сексуальной, тоже думал, конечно. Вроде по-дружески обнимал её за плечи, как в детстве, только мы уже не были детьми. Но она, кажется, была не против моего внимания. Общалась с неподдельной радостью, представляла меня своим приятелям, время от времени ища кого-то среди толпы взглядом.

Позже я понял, что она искала Глеба. Ещё позже — что мой брат её тоже интересовал. И в итоге оказалось, что намного больше, чем я. Но тогда, в самом начале нашей истории, я наивно полагал, что вполне могу получить её. Хотя бы на одну ночь, максимум — на две. Потому что совершенно точно не планировал провести в доме родителей весь летний отпуск. У меня были билеты на Кипр. Лететь я должен был с одной пышногрудой блондинкой, идеально подходящей для незатейливого отдыха с огромным количеством секса.

В общем, я просрал тогда билеты и ту блондинку, не желая ни на метр отдаляться от Даши. Глеб тоже остался, соврав мне, что на его драгоценной работе могут обойтись и без него. Я сделал вид, что поверил, но уже тогда между нами пролегла пропасть. Нереальная дикость, к которой мы не были готовы…

Отряхнувшись от воспоминаний, подаю Кате руку, помогая ступить на размокшую от дождей землю. Её каблуки утопают в грязи, но девушка мелодично смеётся, никак не показывая недовольства. Цепляется за мои плечи, и я практически выношу её из грязи на более-менее сухую почву. Бросаю взгляд через плечо. Вижу, что Глеб, подхватив Дашу на руки, перемещается вслед за мной. Но она в этот момент смотрит на меня совершенно нечитаемым взглядом. Вроде ревниво… Но я не уверен. Да и с чего бы ей ревновать? Ей! Той, что целуется с моим братом! В конце концов, это её подруга, и она сама любезно подсунула эту подругу мне! Так что пусть смотрит, чёрт возьми!

Схватив Катю под локоть, склоняюсь к её уху.

— Прогуляемся? — предлагаю воодушевлённо.

Она вскидывает голову, её губ касается довольная ухмылка, которую она сразу прячет, надевая на лицо маску целомудрия. Однако её тон звучит совершенно нецеломудренно:

— Тебе придётся нести меня, а то я потеряю туфли.

Наверное, Даша вообще бы скинула их. Бегала бы здесь босиком и визжала от удовольствия, словно нет в этой жизни ничего прекраснее, чем вот такое слияние с природой. А Катя боится потерять туфли, чтобы не испачкаться и не выглядеть при этом глупо. Но она уже выглядит глупо. В моих глазах. Блядь… Кажется, я загнался. Дашкины губы всё ещё остро ощущаются на губах, что мешает мне думать рационально и поступательно. И мне просто необходимо вкусить какие-то другие губы, чтобы убедиться в том, что моя привязанность к маленькому рыжему дьяволу — лишь пережиток прошлого. И я ничего не чувствую, когда брат так смотрит на неё, трогает, целует… И меня не будоражит то, что он так откровенно хочет её. Не будоражит и нисколько не возбуждает, вашу мать…

— Я куплю тебе новые туфли, — быстро говорю Кате и, перехватив её за кисть, практически утаскиваю в сторону. Не оборачиваясь бросаю Глебу и Даше: — Мы скоро вернёмся!

И даже не хочу видеть их лица. Особенно её.

За несколько минут мы с Катей уходим достаточно далеко, совершенно точно теряясь в сумраке. К тому же тут полно деревьев, за которыми нас никто не увидит.

— Вам, наверное, очень сложно? — спрашивает Катя.

Я же, утопая в собственных пагубных мыслях, не понимаю, о чём она говорит, и спрашиваю, замирая на месте:

— Что?

— Ну, вам… — протягивает девушка. — Тебе и Глебу. Вы так похожи… Это не мешает вам в жизни?

Я не могу сдержать улыбку.

— Как это может мешать? Начиная с самого детства, мы делим всё поровну. Школьные задания, работу по дому… ответственность.

— А девушек? Девушек вам приходилось делить? — прозорливо спрашивает Катя.

— Что конкретно ты хочешь знать? — говорю я, но не даю ей ответить. Приближаюсь чуть ближе и, обхватив пальцами за подбородок, задираю её голову кверху. — Глеб может пойти к моей девушке, и она будет считать, что это я. Он может заняться с ней сексом. И если девушка умная, то она почувствует разницу. А если она действительно умная, то никогда не признается в том, что почувствовала.

Катя завороженно наблюдает за моими губами. И даже в такой темноте, разбавляемой лишь светом луны, я вижу, что её щеки покрываются румянцем.

— И как часто вы такое проворачивали? — спрашивает она, стараясь говорить с шутливой интонацией.

Однако я вижу, что в девушке преобладает не веселье, а возбуждение.

— Что, если я скажу, что мы так никогда не делали? Ты поверишь?

Она качает головой, а потом облизывает губы, словно в приглашении.

— Но определённо когда-нибудь сделаем, — шепчу я, склоняясь к её губам и легонько их касаясь. — Ты бы хотела попробовать?

— Что? — выдыхает она, немного отстраняясь.

— Секс… Со мной и с моим братом, — отвечаю с ухмылкой и вновь касаюсь её губ своими.

— Не знаю, — теряя голос, признаётся Катя. — Я никогда об этом не думала…

Не даю ей закончить. Властно завладев её ртом, сгребаю девушку и припечатываю к стволу дерева. Эти разговоры о сексе втроём заводят не на шутку. Слишком запретная, сюрреалистичная тема, которая никогда даже на ум не приходила. А сейчас… В нашей жизни снова появилась Даша, и где-то на закромах сознания я, вероятно, готов разделить её с братом, как бы ужасно это ни звучало.

***

В тот злополучный вечер три года назад я впервые поцеловал Дашу. Практически украл наш первый поцелуй, так же вжимая её в дерево без какой-либо возможности выбраться. Она тогда дрожала всем телом, но всё равно ответила. Как-то неумело распахнула губы, а я скользнул ей в рот языком, пропадая от невероятного вкуса девушки. Она ощущалась как сладкая конфета, которую так хотелось отведать. И я готов был вжимать её в дерево всю ночь напролёт. Целовать, лишая кислорода. Раздеть и медленно, словно смакуя, любить, даря ей часы наслаждения…

Правда, моим планам не суждено было сбыться, потому что Даша, ловко увернувшись, выбралась из капкана моих рук. Пролепетала какие-то нелепые оправдания и тут же бросилась наутёк, оставляя меня в полнейшем замешательстве, но всё-таки с чётким и решительным желанием остаться в городе ровно настолько, сколько мне потребуется, чтобы завоевать её…

А сейчас я целую Катю и вжимаю её стройное отзывчивое тело в дерево. При этом не чувствуя ровным счётом ничего! Лишь только агонию от воспоминаний с пометкой истёкшего срока давности. Эти воспоминания давно должны были рассеяться, но, оказывается, они всё ещё там, в моей голове.

Катя тихо постанывает, когда я отрываюсь от её губ и спускаюсь с поцелуями к шее. Приторный, слишком навязчивый аромат её парфюма врезается в нос. Она не Даша и никогда не будет Дашей, как бы сильно я ни убеждал себя в обратном. Смирившись с тем, что губы Кати тоже достаточно мягкие и податливые, проигнорировать запах не того тела я просто не смог.

А ещё… у меня никогда в жизни не отсутствовал стояк при таком близком контакте с девушкой. Похоже, маленький рыжий дьявол уже опутал меня своими чарами, вашу мать…

Отстраняюсь от шеи Кати. Вновь целую её в губы, но не углубляю поцелуй. Руки девушки цепляются за мои плечи, но тут же соскальзывают, когда я перестаю её целовать. И выглядит Катя достаточно подавленно. Я провожу кончиком пальца по её щеке, одариваю успокаивающей улыбкой и киваю в ту сторону, откуда пришли:

— Вернёмся? А то Глеб сейчас наряд ОМОНа вызовет!

Катя наигранно смеётся.

— Почему?

— Ну как же? — продолжаю в шутку. — Я же его самый ближайший родственник. Он найдёт меня, где угодно.

— Вы, похоже, и правда близки, — задумчиво замечает Катя.

— Более чем, — заверяю её, но тут же жалею об этой вновь затронутой теме близости.

Всё это очень щекотливо. И звучит как-то двояко. Я уже не понимаю, что именно она имеет в виду. И что я сам имею в виду — тоже не понимаю. Пора завязывать…

— Пошли, — говорю с ухмылкой и хватаю девушку за руку.

Катя не сопротивляется, идёт со мной в ногу, но выглядит как-то задумчиво. А я быстро забываю о Кате, как только мы приближаемся к ветхому домику. Дашу и Глеба замечаю сразу. Она стоит, оперевшись спиной на старую стену, а Глеб возвышается над ней и, кажется, держит её лицо в ладонях. Я громко откашливаюсь, заставляя парочку вздрогнуть и обернуться. Брат нехотя отпускает Дашу. С глупой улыбкой на лице взъерошивает себе волосы. Наткнувшись на мой негодующий взгляд, который я никак не могу контролировать, стирает с губ улыбку, и его брови сходятся на переносице.

Да-да, Глебка! Мы снова в глубокой жопе! Снова в этом городе, снова приехали к сраному озеру, где каждый сантиметр пространства пропитан воспоминаниями о полнейшей эйфории и в то же время наполнены горечью. И мы снова околдованы лишь одной. И хрен его знает, что с этим делать.

Как бы я ни любил брата, не могу найти в себе силы и хотя бы крупицу здравого смысла, чтобы отступить. И Глеб тоже не отступит…

Наверное, всё это написано на моём лице, потому что моя точная копия хмурится ещё больше. Чтобы как-то сгладить острые углы и затянувшуюся паузу, быстро возвращаюсь к машине и забираю пакет.

— Устроим вечеринку?! — восклицаю, приближаясь к домику.

— Вечеринку? — скептически переспрашивает брат.

— О, да! Ты же знаешь, по части вечеринок мне нет равных!

В подтверждение своим словам выуживаю из пакета две коробки обещанного девушкам сока и ставлю на импровизированный стол — просто кусок фанеры, брошенный на старый трухлявый пень. Но вокруг стола даже лавочки имеются, так что почти лакшери, чёрт возьми!

Вновь забираюсь в пакет.

— Что ты там ещё купил? — приближается ко мне Глебка, пока девчонки устраиваются за столом.

— Пилюлю правды, — отвечаю с ухмылкой и достаю бутылку охлаждённой текилы. Правда, в магазине она была ледяной, а сейчас уже успела согреться.

— Я — пас, — сразу заявляет Глебка. — Ты забыл, что я за рулём?

— Ты бросишь тачку здесь, — говорю непреклонно. — Ну или доедешь до дома, и ничего с тобой за пятьсот метров не случится. Или я могу сесть за руль, — добавляю с вызовом. — Короче, сегодня мы пьём, брат! Возражения не принимаются.

— А Катя? — спрашивает он, понизив голос до шёпота.

— Чёрт, Катя… — обречённо протягиваю я. — Оставь это мне, ладно? Если что, провожу её… или переночует в моей кровати, — добавляю с фальшивым воодушевлением.

Пока Глеб напряжённо молчит, приближаюсь к бочке и, заглянув внутрь, убеждаюсь, что там уже давно всё прогорело.

— Собери хворост, — бросаю брату.

Он и на метр не сдвигается. Скрестив руки на груди, смотрит на меня испытующе:

— Что ты задумал, Ник?

Тяжело вздохнув, отвечаю:

— Я же сказал — вечеринка! Другими словами — мы немного выпьем… и сыграем в игру! Заодно отключим мозги и ненадолго избавимся от слишком навязчивых мыслей о… Короче, ты знаешь, о ком эти мысли.

— Нет, не знаю, — неправдоподобно врёт брат.

Я фыркаю и одариваю его скептическим взглядом. Приближаюсь и говорю так, чтобы слышал только он:

— От твоих мыслей о ней даже мне дышать сложно. Ты забыл, кого пытаешься обмануть? Я всё чувствую практически так же, как чувствуешь ты… Так что… Текила — не худший вариант! Потому что сейчас я не хочу думать, причём за нас обоих!

Последнее, что достаю из пакета — это всего один пластиковый стаканчик. Его вместе с бутылкой отношу на стол. Даша смотрит на бутылку в недоумении. А Катя с трудом сдерживает улыбку. Похоже, расслабиться необходимо не только мне.

Глеб всё-таки собирает хворост, хоть и делает это нехотя, с большим сомнением наблюдая за мной и за тем, как я объясняю девчонкам правила игры. Брат знает, в чём суть… И ему явно не нравится то, что я задумал.

Знаменитая алкогольная эстафета под названием «Правда или действие» позволяет не только быстро напиться, но и узнать друг друга лучше. Значительно лучше…