Глава 12

Дорогу мне преграждает амбал в черном костюме. Делаю шаг влево, он тоже. Шаг вправо, опять он.

— Обложили, — бью его кулаком в стальной живот, от чего телохранитель даже не морщится. Ничего не остается, как идти обратно. Из примерочной, еле передвигая ноги, выходит Мелек в первом платье и забирается на подиум. Обилие блеска заставляет меня зажмуриться. Это просто огромное белое нечто, усыпанное чем-то блестящим, и среди этого вороха ткани виднеется маленькая головка Мелек.

— Красота, правда? — хлопает девушка в ладоши.

— Вырез в форме сердца, корсет украшен жемчугом, стразами, пояс инкрустирован бриллиантами, подол шелковый, — расправляя складки на юбке, рассказывает девушка-консультант.

Мелек вертится перед зеркалом, а мне кажется, что она даже дышит через раз от восторга.

— Потрясающе. А Денису понравится? — спрашивает она меня.

— Глупая, ему миллионы на твоем счете понравятся, — Берна не дает мне ответить, но тут же прикусывает язык, поняв, что болтает лишнего при сотрудницах салона. — Нет, надо еще больше блеска, страз, бриллиантов. Мы не можем ударить в грязь лицом. Наша двойная свадьба должна стать самой шикарной и обсуждаемой. Надевай следующее.

Мелек беспрекословно подчиняется и уходит молча в примерочную. Я стою с недовольным лицом и всем видом демонстрирую протест.

— Хватит показывать свой дурацкий характер. Ты должна быть счастлива, что выходишь замуж за Рюзгара, а у тебя такое лицо, будто тебя на казнь ведут, а не под венец с самым завидным женихом города, — она разливает кофе на стол, когда со злостью ставит чашку. — Тебе оказали такую честь, а ты даже уважения не можешь проявить. Была никем, а после свадьбы о тебе вся страна узнает.

— Я не стремлюсь к славе и в невестки к вам не напрашивалась. Так что радоваться мне нечему. Не каждая женщина выбирает мужей по размеру кошелька.

— Мерзавка, вздумала со мной тягаться? Не советую, зубки пообломаешь, — Берна в этот момент выглядит устрашающе и напоминает злобную гадюку. Губы поджаты в тонкую полоску, ноздри раздуваются.

— Врагу не пожелаешь такой свекрови, — шепчутся по углам девочки, когда я прохожу в примерочную.

Консультант по имени Жанна туго шнурует корсет, стягивая ребра. Дышать нечем. Мне через пару минут уже дурно в таком наряде, а как в нем весь день проходить, вообще не понимаю. С нескрываемой тоской смотрю на свое отражение, пока мне прикалывают фату.

— Жанна, вам нравится это платье? — мне интересно мнение постороннего человека, может быть, у меня плохой вкус и я ничего не понимаю в свадебных платьях.

— Оно вам очень идет, — говорит девушка заученные фразы. — Посмотрите, как наряд подчеркивает вашу тонкую талию, лиф богато украшен вышивкой, бриллиантами. Цветочная отделка. Пышная юбка отделана десятью тысячами страз и кружевом. Цвет платья айвори-крем невероятно подходит к оттенку вашей кожи. Вы в нем великолепны.

— А если честно? — скептически смотрю на девушку, приподняв бровь, и с трудом выбираюсь из примерочной. Жанна мнется и не решается ответить.

— Ну, я человек простой и одежду люблю простую. На мой взгляд, в этом платье слишком много всего, перебор с отделкой. Но у вас же свадьба будет шикарная, значит, и платье должно быть соответствующее.

— Вот и я люблю попроще. А еще оно стоит как самолет. Зачем такие траты на один вечер.

Кряхтя как старая бабулька, выхожу в зал, забираюсь на подиум и демонстративно кручусь, как фигурка балерины на шкатулке, чтобы Берна рассмотрела меня со всех сторон.

— Сойдет. Главное — выглядит дорого. Мы берем его, — подскакивает с дивана будущая свекровь и подходит ближе.

— Ты знаешь, сколько оно весит? Я в нем еле хожу.

— Потерпишь, да и зачем тебе двигаться, ты собралась пьяные пляски на столе устраивать?

— Нет, конечно, но первый танец новобрачных тоже может не состояться, так как муж ко мне подойти не сможет. Ты видишь, какая юбка широкая. Платье не подходит мне.

— У Мелек такой же объемный подъюбник, но ей почему-то не тяжело, а тебе все не нравится.

— Потому что она эту кашу со свадьбами заварила, и если еще начнет возникать, то это будет верх наглости.

— Ты что себе позволяешь, я еще старалась быть милой к тебе и наладить отношения, но вижу, что с такой хамкой лучше вообще не общаться, — у Мелек прорезывается голосок, девочка тоже умеет огрызаться.

— В чем дело? — я слышу ледяной тон, от которого меня, как обычно, бросает в жар.

— В том, что мы вынуждены принять в семью невоспитанную девчонку, — распаляется Мелек.

Батур небрежно бросает пиджак на диван, подходит к сестре и целует ее в лоб. От чего она расплывается в широкой улыбке, чувствуя его поддержку.

— Сестра моя любимая, а ты ничего не путаешь? — в его голосе появляются стальные нотки.

Мы с Берной резко переводим на него взгляд и непонимающе хлопаем ресницами, пока Батур садится на диван рядом с мачехой.

— Брат, ты что, на ее стороне? Да как ты можешь, я твоя сестра, а она девка безродная.

Батур поднимает кисть вверх, жестом указывая ей, что пора замолчать.

— А себя ты считаешь воспитанной? Тогда почему оскорбляешь Марину за то, что она сказала правду? Если забыла, то я напомню. Из-за твоей блажи у нее жизнь сломалась. В ее планы не входила свадьба с малознакомым мужчиной. И далеко не каждая девушка мечтает войти в нашу семью и отхапать побольше денег, — переводит многозначительный взгляд на Берну.

Она ерзает на диване и опускает глаза в пол, понимая, что он намекает на нее. Спорить с ним она не решается.

— Больше ни одна из вас не произнесет плохого слова в сторону Марины. Все ясно? — негромко, но достаточно жестко говорит. Даже у холодного Батура не всегда получается взять верх над эмоциями.

— Мелек, я не слышу ответ.

— Да, брат. Прости.

— Иди в примерочную, мы покупаем это платье, если оно тебе нравится.

Девушка покорно уходит, шелестя огромной юбкой.

— Берна, ты меня поняла?

— Да. Но она отказывается от этого платья.

— Если я не могу выбрать себе жениха, дайте хоть наряд выбрать. Я не хочу быть огромной зефириной на свадьбе. Это совсем не мой стиль. Это платье безвкусное.

— Не забывай, что нужно внимание отвлечь от твоего шрама, визажист, конечно, поработает, но не уверена, что удастся совсем замаскировать этот ужас. А такое блестящее платье сможет хоть как-то перетащить на себя внимание. Иди, переодевайся.

От обиды плакать хочется. Зачем опять про шрам напоминать, еще и при Батуре. Мне надо содрать этот огромный неподъемный кусок тафты с себя.

— Пожалуйста, сними с меня скорее платье, — говорю, заходя в примерочную, где меня уже ждет Жанна.

Девушка ловкими движениями принимается за шнуровку. По бегающим по спине мурашкам понимаю, что за спиной стоит Батур. Просто чувствую его и быстро вытираю слезы. Еще не хватало показать ему свою слабость. Бросаю на него короткие взгляды украдкой. Какой же он красивый, но внешность не слащавая. Наоборот, в лице резкость и мужественность. В каждом движении сила и превосходство.

— Оставьте нас, — его голос уже спокоен и не выдает недавнего гнева.

Жанна быстро убегает, оставляя нас в примерочной вдвоем. Я стою лицом к зеркалу, он подходит сзади так близко, насколько это позволяет платье-зефирина. Батур рассматривает мое отражение, пока слегка поплывший взгляд не останавливается на моей вздымающейся груди, которой тесно в корсете. Чувствую жар, исходящий от него.

— Батур, ты же можешь что-то сделать. Разрешите мне хотя бы выглядеть на свадьбе как я хочу.

Он берет шелковые тесемки и, резко дергая, начинает расшнуровывать корсет. Он делает это медленно, растягивая каждое движение, при этом не прерывая зрительного контакта, от которого мои внутренности плавятся и тяжестью наливается низ живота. Наконец-то меня освобождают из тесного плена. Я могу дышать полной грудью.

Он, еле дотрагиваясь пальцами, ведет по моему плечу и спускает тонкую бретельку платья. Затем склоняет голову и целует обнаженное плечо, в то место, где родинка. Его губы, горячие и влажные, выжигают клеймо на моей коже. Он с шумом вдыхает мой аромат с какой-то оголтелой жадностью.

— С чего вдруг мне помогать тебе. Я уверен, что ты и без моей помощи справишься с этой проблемой. А я с любопытством понаблюдаю. Представление с битой мне понравилось, жду второго акта. Тем более что ты невеста брата, а не моя. Проси помощи у него.

Воздух застревает в горле, а вместе с ним и все ругательства, которые я хотела бы обрушить на мужчину. А я просто стою, быстро моргаю и слово не могу сказать.

Батур сглатывает, бросает прощальный взгляд на меня и выходит, оставляя меня наедине с противоречивыми чувствами. Я смотрю на место поцелуя, словно хочу увидеть его метку, подтверждение, что мне не почудилась его ласка. Касаюсь рукой кожи. Обжигает.