Глава 15

Убедившись, что работник соседа направился на перекур, идем в дом.

— Мам, документы мне покажи.

— А ты кому звонила, Юль?

— Одному новому знакомому, — скосив взгляд на сына, наблюдаю за тем, как выражение его лица, становится все угрюмее и угрюмее.

Папа притормозив под навесом, отвечает на звонок.

Помогаю маме подняться на крыльцо. Она совсем расклеилась.

— Он юрист? — отдышавшись, спрашивает мама.

— Полицейский. Навряд ли он сможет нам помочь, но хоть припугнет рабочего. Да, может посоветует что-нибудь. Нужно на соседа как-то выходить. Разговаривать лично будем, по телефону мы не договоримся.

— Да, он здесь уже пару недель, как не появлялся. То, чуть ли ни каждый вечер у него там: шум, гам, шашлыки… А тут делся куда-то. Мы даже порадоваться успели. Думали надоело ему тут жить, а он просто строительство продолжил. Для бассейна ему видите ли места не хватает. Полгектара захапал и все мало. Утром позвонил и поставил перед фактом, мол ваша земля, больше не ваша. И на звонки больше не отвечает, паскуда такая.

— А на самом деле, зачем ему столько земли? И правда, такую территорию приобрел. Неужели мало?

— Мы с отцом решили, что он что-то вроде гостиничного комплекса строить собрался. Один из рабочих, который по весне отделкой дома занимался, проболтался отцу, что к следующему лету здесь еще шесть коттеджей вырастут. Представляешь, что тут будет? Закончилась наша спокойная жизнь, — сокрушенно покачав головой произнесла мама. — Может и правда нужно было согласиться, когда деньги давал, — из глаз мамы начинают бежать крупные слезы. — Да, куда ж мы отсюда пойдем! — всхлипывает она.

Наливаю воды в стакан. Подношу к губам мамы. Цокнув зубами об стекло стакана, мама делает глоток.

У родителей есть квартира. Они ее давно уже отписали Денису. Квартирантов пока пустили. На образование ему копят. Последние шесть лет они живут на даче. Обжились здесь и на этаж больше не хотят. Да и не смогут, наверное. Мама так к земле уже привыкла. Ни дня без посадки, прополки, полива. Всю душу в эту землю вложила. Да и у папы тут всегда заботы находятся. Нельзя им в город. От тоски зачахнут. Какого будет им смотреть на свой участок, когда он останется за забором. Похоже, судиться придется.

— Дочка, мы ведь без земли совсем нищими станем, — продолжает утирать слезы мама.

— Ну прям… Прекрати, — глажу ее по спине. — Дом есть, квартира есть…

— Что толку от этого дома, если участка нет. А квартира и подавно не наша.

— Ну, чего ты мам?

— Не наша! — не унимается она.

— Ма, у Дениса есть жилье. К тому же он еще ребенок совсем.

— Да, не об этом я, — машет она рукой. — Наша девятиэтажка на чем стоит?

Смотрю на нее непонимающе.

— На земле она стоит, — продолжает мама. — А земля, чья? Муниципальная, — сама отвечает на свой вопрос. — Так что, мы там как птички в скворечнике. Вроде и имеем что-то, а оно и не наше вовсе. Земля — единственная ценность, которой стоит дорожить. На ней ты и дом построишь и прокормишься в трудное время. Что бы мы делали без этого куска земли в девяностые годы? Мне на работе булку хлеба выдавали и куль сахара. Зарплаты два года не видела. Хорошо хоть отцу что-то платили. Как бы мы выжили? А он бассейн рыть собрался! — мамин звонкий голос звенит на весь дом.

— Все! Не митингуй! — в кухню заходит отец, улыбается. — Сашка звонил. Сказал, что разберется с этим буржуем.

— Как он с ним разберётся? Он носу два года сюда не кажет, — мама рассержено сверкает глазами.

— А ему и не нужно здесь быть. Связи у него есть, Лена! Связи! — лицо отца лучится неподдельной радостью. — Сегодня Мишка Калинин к нам подъедет, документы ему нужно отдать. Я и забыл, что его старший брат в администрации сидит, — папа хлопает ладонью себя по лбу.

В памяти всплывает сегодняшний разговор с Калинином. Вот же… Он ждал, что я сама к нему за помощью обращусь.

— Что такое, Юль? — спрашивает папа. — Ты чего пасмурная такая. Все нормально, говорю же. Санек крученый у нас. У него везде знакомства нужные имеются, — не без гордости в голосе говорит отец. Хоть и ворчал на Сашку, полчаса назад.

— Все нормально, — пытаюсь растянуть губы в улыбке.

Так муторно на душе теперь. Неужели он снова за старое…

— Бабуль, — в кухню заглядывает Денис. — А обедать сегодня будем?

— Ой, что ж это я! — мама подскакивает с места. — Я ведь совсем про обед забыла. Сейчас борщ быстренько сварю. Бульон у меня уже готов. Часок подожди, Денечка.

Денис снова протягивает руку к тазу с огурцами.

— Совсем оголодал ребенок, — мама хлопочет около плиты. Встаю из-за стола забираю у нее миску с овощами. — На свежем воздухе оно то всегда кушать хочется. Сейчас я тебе бутербродик сделаю.

— Потерпит, мам… Не суетись.

— Я и сам себе бутербродик сделать могу, — Денис направляется к холодильнику.

— Вот и сделай! А то все, ба! Да, ма!

Денис зыркает на меня недовольным взглядом. Отрезает толстый ломоть хлеба, такой же толстый ломоть ветчины, а кусок сыра даже не пытается резать, так и кладет его целиком на хлеб с ветчиной. Стоя у окна, откусывает кусок.

— Ой, перебьет аппетит сейчас ребенок, — причитает мама.

— Бабуль, я твой борщ все равно буду, — бормочет Денис с набитым ртом.

— Мама, почему у тебя лук такой злой? — шмыгаю носом, и роняю горькие слезы, нарезая луковицу.

— Да, обычный он, — оборачивается ко мне мама.

Денис продолжая жевать бутерброд, смотрит в окно. Неожиданно он кладет недоеденный хлеб на стол и выходит из кухни.

— Наелся уже, — причитает мама. — Вот так покусочничает, а потом гастрит.

Прислушиваюсь к шуму двигателя за окном. Поднимаюсь из-за стола.

— Ты куда? — интересуется мама, когда я споласкиваю руки под краном.

— Полицию обратно отправлять, — вздыхаю.

— Неудобно как-то. Чего ж ты не позвонила человеку?

— Из головы вылетело.

— Юль, ну ты хоть на обед человека пригласи. Как-то не хорошо. Оторвали от дел.

Машу рукой, выхожу в коридор. Спускаюсь с крыльца. Денис, как и предполагалось уже за двором.

— Денис! — окликаю его, выхожу за калитку.