Глава 39

— А ну, стоять! — ловлю Дениса за капюшон на выходе из квартиры. — Ты куда в такую рань?

Он и не думает оборачиваться, натягивает шапку на глаза.

— К Костяну. Мы вчера договорились!

Разворачиваю его за плечо, он все равно отворачивается. Сдергиваю шапку и ахаю. Боже…

Правый глаз почти полностью заплыл скрываясь за лиловым отеком. В уголке губ запечённая корочка.

— Кто это сделал? — отступаю назад, чтобы оценить масштаб трагедии.

— Никто!

— Скажи еще, что ты просто упал! — повышаю голос.

— Да! Я просто упал! — выпаливает он, глядя на меня хмурым глазом. Второй толком не видно. Цепенею от этого зрелища.

— Денис! Что ты творишь!? Ты и так на учете!

— Отстань! — разворачивается и собирается снова толкнуть дверь.

— Куда ты собрался? Я тебя никуда не отпускала!

— А я тебя не спрашивал! — шипит недовольно.

— Раздевайся, пойдем все расскажешь мне.

— Ничего я не буду тебе рассказывать. Отстань!

Господи… Мой мозг сейчас взорвется. С силой дергаю его за рукав.

Денис морщится.

— Покажи, что там, — киваю на его руку.

Недовольно вытягивает кисть из кармана.

— Почему ты мне ничего не сказал вчера?! — кричу на него одеваясь на ходу. — А если перелом?! Стоило мучиться всю ночь?

— Я не поеду в больницу, — бормочет себе под нос недовольно.

— Ага, конечно. Понаблюдаем! — сдергиваю пальто с вешалки.

— Да, все нормально со мной, — возмущается он…

Домой мы вернулись с загипсованным большим пальцем. Денис продолжал игнорировать мои вопросы, хотя на приеме у врача наплел с три короба. Меня почему-то попросили удалиться из кабинета. Я слышала только его бубнеж за дверью, лишь краем уха уловив слово «самокат». Какой еще самокат? Но доктор похоже поверил и не стал выяснять подробностей относительно его разукрашенного внешнего вида.

Максим напоминает мне о себе звонком после обеда. Лучше бы я продолжала держать телефон от себя подальше.

— Почему не отвечаешь? Я волнуюсь.

— Прости. Я рано уснула.

— Только проснулась? — удивленно.

— Нет, не только, — прикрываю за собой дверь спальни, падаю на кровать.

— Какие планы на вечер?

— Макс, прости, мне не до тебя.

— Что случилось?

— Все нормально, но увидеться не получится.

— Что у тебя с голосом?

— Ничего, — откидываюсь головой на подушку, прикрываю глаза.

— Может завтра?

Его назойливость раздражает.

— У меня не подходящие для встреч дни, — произношу совершенно не подумав.

— И?

— Максим, что ты как маленький! — повышаю голос.

— А нам, кроме как потрахаться больше заняться нечем? — его тон становится холодным и достаточно резким. — Просто провести вдвоем пару часов мы не можем?

Понимаю, что сморозила глупость. Нужно было просто нажаловаться на Дениса, но оправдываться теперь не хочу.

— Давай, позже созвонимся. Я подумаю насчет завтра, — смягчив тон, произношу я.

— Я завтра не смогу.

Как ребёнок! Только что мог уже не может!

— Ладно… скажешь, когда сможешь.

— Я уезжаю до тридцатого декабря. Командировка…

— Ясно, — спокойно произношу я, стараясь не показывать своего расстройства. — Далеко поедешь?

— Не очень, — сухо произносит он. — Давай! Созвонимся, — бросает трубку.

Резко распахиваю глаза и сажусь в кровати. А где «люблю»? Сама не знаю зачем набираю его, перезванивая.

Что скажу? Не знаю, что скажу. Извинюсь, наверное…

Сбросил.

Повторно не набираю. Сама виновата…

— Да, Мелечка! — подношу трубку к уху буквально через пару минут.

— Тетя Юля, здрасьте, — произносит непривычно тихо.

От ее тонкого голосочка в груди разливается тепло.

— Здравствуй.

— Как Денис?

Моментально складываю один плюс один.

— А ну рассказывай, что ты знаешь!

— Вы не ругайтесь на него… Хорошо?

— Меля, давай рассказывай быстро с кем он подрался.

— С моим бывшим, — шмыгает носом.

— С кем!?

Ребёнок, тебе на днях тринадцать лет исполнилось. Какой еще бывший? — мысленно возмущаюсь я.

— Он меня назвал… Можно, я не буду говорить, как он меня назвал? А Денис рядом был. Он сразу ему в челюсть заехал. Назар не ожидал, упал. А потом они начали по земле кататься. В общем, я обидела Дениса… Хочу извиниться, а он не берет трубку. Я просто испугалась. Он так сильно его лупил. На самом деле я за обоих испугалась, просто Денис сильнее. Я на него накричала, теперь переживаю. Я всю ночь не спала, теть Юль.

Боже мой… Покой нам только снится.

— Что с этим мальчиком?

— Да, все с ним нармально. Он мне писал вечером, значит живой.

— Живой уже не плохо, — киваю.

Понятия не имею, что делать в такой ситуации.

— Да, вы не переживайте. Назар не станет на него заявлять. На самом деле он неплохой.

Ой, Амелия… Денис — хороший. Назар — неплохой.

На ум приходят вчерашние возмущения Гали поведением дочки.

Мексиканские страсти кругом. И я, дура… не способная нормально поговорить с человеком, чтобы не наговорить лишнего.

— Вы передайте ему, что я звонила.

— Передам, Мель.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — снова откидываюсь головой на подушку, смотрю в потолок.

* * *

Максим игнорировал меня почти две недели. Ну как две недели… двенадцать дней. Я трижды ему звонила и он взял трубку. Ответил мне, что занят и перезвонит. Не перезвонил ни разу. Несколько раз сбиралась ему написать. Но чувствовала себя идиоткой. Стирала сообщения, десятки раз перечитывая совершенно нелепый текст. Я даже подумать не могла, что от его равнодушия мне будет так больно. Как-то пусто стало на сердце, словно погас недавно зажжённый фитилёк, не успевший разгореться большим пламенем.

Всем купила подарки. Родителям, Денису, Мелечке и Анютке. А ему не смогла выбрать ничего. Купила себе белье, готовясь чувствовать себя натуральной дурой. Закинула в корзину чулки и красную помаду, которой не пользовалась со времен студенчества. Я знала, что он вернулся в город. Меля сказала об этом как бы случайно.

У них в секции проходил огонек, и я подкидывала ее до дома. Лицо Дениса почти зажило, лишь желтоватый оттенок кожи слегка оттенял нижнее веко. Ну и гипс, куда ж без него…

Тридцать первое декабря последние годы обычный день для меня. Как и принято во всех семьях, я готовлю, накрываю на стол, часов в девять ужинаю с Денисом. Потом он убегает к Костику в соседний подъезд и сидит у него до утра. Родители Кости, хорошо принимают Дениса, поэтому с чистой совестью обычно я ложусь спать. Первого, после обеда, загружаю все приготовленное в машину, и мы едем к родителям. В этом году я не планировала менять традиции. Но почему-то стою перед зеркалом в черном платье с экстремально высоким разрезом, в чулках, и в легких осенних ботильонах на высокой шпильке. С укладкой, с которой провозилась два с половиной часа спалив курицу. С идеальными стрелками, нарисованными, как по трафарету и непривычно яркими губами. Только бы не попасть на глаза никому из соседей. Набрасываю на плечи шубу, подхватывая с пола приготовленный пакет с едой.

Машина давно греется во дворе. Мелкими шажочками семеню по расчищенной, но уже прилично засыпанной снегом тропе. Снег все равно попадает в обувь. Ругаюсь про себя, забрасывая пакет в багажник.

— Привет. С наступающим, — веселым беззаботным голосом произношу я, когда Максим берет трубку. — Ты дома?

— Привет. И тебя… Нет. Дежурю.

— Как так? — плечи сразу сникают. Похоже я зря готовилась.

— Очень просто. Кто-то должен дежурить в новогоднюю ночь. Почему не я?

— А почему ты?

— Потому что не семейный, все элементарно. А ты что-то хотела?

— Поздравить тебя хотела… Может?

— Что?

— Ничего. Ладно. Давай. Хорошего тебе дежурства.

— Давай, — Максим сразу отключается.

Нет, по телефону я не могу с ним общаться. Решительно выезжаю с парковки. Буквально за двадцать минут доезжаю до участка.

Только бы там никого не было. Только бы не встретить никого.

— А вы к кому? — на входе меня тормозит молодой сержант.

— К капитану Левченко. Он сказал, что на месте сейчас.

— Что у вас? — осматривает меня с ног до головы.

Хорошо, что шуба длинная. Я бы сейчас со стыда сгорела в этом проституточном платье.

— Заявление хочу написать.

— Заявление? — скептически выгнув брови произносит мальчишка, кривя губы в едва заметной улыбке. — Паспорт ваш можно?

Да, твою ж мать! Подаю ему паспорт. Он фиксирует мои данные в журнале.

— Двадцать шестой кабинет.

Быстро взлетаю по лестнице позабыв про двенадцатисантиметровые шпильки. Стучу, открываю дверь, боком просачиваюсь в помещение, сразу прикрыв дверь прислонившись к ней спиной.

— Добрый вечер, — смотрю на удивленного Макса.

— Добрый.

— Примите у меня заявление.

— Что случилось? — в его глазах загорается интерес.

— Мальчик у меня пропал, — продолжаю стоять спиной к двери, расстёгиваю шубу.

— Опять?

— Другой мальчик, — прохожу по комнате, бросаю шубу на стул.

— Сколько лет? Основные приметы, — Макс откидывается на спинку стула.

— Двадцать восемь. Высокий, голубоглазый, русоволосый, во что был одет не помню, — становлюсь перед ним, опираясь задницей на стол, он слегка пошатывается. Ох, уж эта вечная советская мебель…

— Совершеннолетний, — Максим пялится на мое декольте, сползая взглядом к разрезу.

— Да, большой уже, — киваю.

— Ты ненормальная?! — вскрикивает он, проходясь ладонью по моему бедру нащупав резинку чулок. Вздрагиваю от его возмущения. — В чулках, в минус двадцать пять!! — таращит на меня глаза.

— Не умничай! — сажусь к нему на колени. — Вы собираетесь принимать заявление или нет?! — произношу возмущенно, обхватывая его лицо ладонями.

— Я еще не достаточно вас опросил, — улыбается мне в губы.

— Потом опросишь, — целую его невесомо, едва касаясь губ. — Люблю тебя, — шепчу, смотрю в глаза.

— Точно? Вам не показалось? — произносит он иронично.

— Нет, не показалось, — целую глубже.

Макс проводит ладонью по моему бедру.

— В следующий раз приносите заявление в гамашах, Юлия Леонидовна! — смеется мне в губы.

— Неблагодарный! — прикусываю его губу.

Макс расстегивает молнию на моем платье.