Глава 68

Ареопаг совещался недолго и объявил: гнома Эрмель признана достойной принца Дагобера, и их брак разрешен.

Как ни странно, эта новость оглоушила меня. А может, сказалось напряжение последнего месяца. Я слышала чужие голоса, как во сне, и могла только улыбаться в ответ и произносить какие-то ничего не значащие фразы. Дагобер сгреб меня в охапку и вытащил на балкон, откуда видны были замковые ворота, за которыми толпились горожане. Он поднял мою руку, и по ту сторону ворот раздались такие восторженные крики, что голуби брызнули с крыш.

— Поприветствуй их, — подсказал принц. — Ведь теперь ты их королева.

Я помахала рукой, чувствуя себя полузадушенной. Больше всего сейчас хотелось спрятаться ото всех и заткнуть уши, чтобы не слышать радостных воплей, песен и музыки, которая уже звучала на улицах города.

Но спрятаться не удалось. До двадцатипятилетия принца оставались считанные дни, и весь город спешно готовился к свадьбе.

Моя роль в подготовке была минимальной — эльфийские портнихи день и ночь шили свадебное платье, и я участвовала в бесконечных примерках, посещениях «Сада фей» и репетициях торжества. Госпожа Дафна снова и снова повторяла мне, как я должна войти в храм, пройти к алтарю, что должна сказать и в какой момент повернуться к жениху, а в какой — к гостям. И я снова и снова послушно кивала, как деревянный болванчик, которого дергали за ниточку.

Когда платье было готово, и эльфийки, прибулавив последние ленты и складки, подвели меня к зеркалу, я на мгновение зажмурилась, испытав такое же потрясение, как при первом посещении «Сада фей». Нет, эта девушка в белой пене кружев и в волнах белоснежного шелка просто не могла быть мною!..

Портнихи ждали моих восхищений, но я молчала, глядя в зеркало. Госпожа Дафна не выдержала первой.

— Вам нравится? — спросила она мягко. — По-моему, очень красиво. Благородно, строго, и учтены все особенности вашей фигуры. Лиф удлинен, чтобы вы казались выше и стройнее, у вас смуглая кожа и белое кружево кажется особенно ярким. Шлейф понесут пажи — вы будете словно бы плыть. Для такого шлейфа и фата слишком длинная не нужна. Только вот еще кое-чего не хватает…

— Не хватает? — я облизнула пересохшие губы, и девушка в великолепном платье, отражающаяся в зеркале, сделала то же самое. Только тогда я поверила в реальность всего происходящего и испугалась еще больше, чем когда мне нужно было предстать перед Ареопагом.

— Есть кое-что, что принц приказал привезти из столицы специально для вас, — сказала госпожа Дафна, хитро скосив глаза. — Но вы получите это только завтра, перед самым венчанием.

— А Дагобер придет? — спросила я, не в силах оторваться от зеркала. Неужели, я и правда так красива?..

— Жениху нельзя видеть невесту перед свадьбой, — сказала госпожа Дафна, делая знак портнихам раздеть меня. — Но я вас уверяю, ему тоже нелегко в разлуке, — она понизила голос и прошептала мне на ухо, наклонившись: — Если подойдете к окну, то увидите, как его высочество околачивается возле колодца. И что он там позабыл?

Когда портнихи сняли с меня платье и ушли, я не смогла удержаться и подбежала к окну. Дагобер и правда бродил во дворе, распинывая камешки у колодца. Я посмеялась, сразу же собрав две пригоршни драгоценных камней — такой он был забавный, красивый, дорогой моему сердцу. Мне очень хотелось окликнуть его, но я не осмелилась. Несмотря на то, что завтрашний день обещал быть самым счастливым в моей жизни, я боялась. Боялась покушения на принца, боялась, что мы не смогли правильно разгадать заклятье феи Сирени, и еще я отчаянно боялась, что Дагобер может пожалеть, что взял в жены гному, когда к его услугам были самые красивые эльфийки королевства.

Но тут принц поднял голову и увидел меня. И я сразу поняла, что все страхи — это ночные кошмары, которые отступают при свете дня. Все будет хорошо, и мы всех победим — и злобных жаб, и предательских дядюшек.

Потому что вот он, мой день — Дагобер смотрел на меня с радостной улыбкой и жестом предлагал спуститься к нему. Я отрицательно помотала головой и спряталась за штору, но продолжала подглядывать. Принц повесил нос и уныло слонялся возле колодца еще сколько-то, пока за ним не пришел кто-то из эльфийской свиты.

Ночь перед венчанием я думала, что не смогу сомкнуть глаз. Но после ванны и чая с мелиссой и мятой, я провалилась в сон, как в болото, и спала без сновидений, пока госпожа Дафна не позвонила над моей головой в колокольчик.

— Вставайте, невеста! — приветствовала она меня, а в комнату уже входили эльфийки, занося на распялках белое платье и фату — легкую, как полоса тумана, сложенную воздушными складками.

Солнце уже поднялось высоко, и я переполошилась: опоздаем!

Но госпожа Дафна только посмеивалась над моими страхами.

Меня одевали долго, по особому ритуалу, о котором я до сегодняшнего дня не имела ни малейшего понятия. Я краснела до ушей, когда эльфийки принесли шелковое белье, отороченное тончайшими кружевами, корсаж с косточками — такой же белый и кружевной, и чулки из белого редкого шелка с серебряными стрелками. Подвязки были атласные, украшенные жемчужинами, удивительно красивые и развратные. Я посматривала на них украдкой, чтобы никто не заметил моего интереса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Невесте полагается надеть что-то новое, что-то старое, что-то чужое и что-то голубое, — сказала нараспев одна из эльфиек и, отстегнув от своего корсажа брошку с хрустальным цветком, пристегнула ею отворот кружевной перчатки, которую как раз натянули мне на руку при помощи костяных крючков. — Вот что-то чужое.

— Что-то голубое, — подхватила другая служанка и помогла мне обуться, встав передо мной на колени. Туфельки оказались точь-в-точь впору — белые, с небольшим квадратным каблучком, украшенные нежно-голубыми бантами на носах.

— Что-то новое, — госпожа Дафна жестом приказала надеть на меня платье, и я нырнула в душистые прохладные волны, задрожав от счастья.

Разве могла я подумать о такой свадьбе всего год назад, когда разгуливала в мешковатой мужской одежде и ругалась и дралась с гномскими парнями? А теперь… Что-то голубое, что-то новое… И Дагобер ждет меня у алтаря!..

— И что-то старое, — голос госпожи Дафны вернул меня на землю с небес.

Старое? Но зачем надевать что-то старое к такому красивому платью?

Я с беспокойством посмотрела на эльфийку, но она, загадочно улыбаясь, развернула фату и извлекла из нее… великолепную диадему из серебра, жемчуга и хрусталя. Полупрозрачные цветы оплетали серебряные зубцы — словно цветы из снега и льда росли на покрытых инеем стеблях.

— Она старинная, — сказала госпожа Дафна, подходя сзади и опуская диадему мне на голову. — И если не ошибаюсь — работа самого Фарина. Как символично, правда?

У меня захватило дух, и пока эльфийки закрепляли диадему и фату шпильками, я с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься.

— Невеста и так красивее всех, — продолжала госпожа Дафна, — но мы немного поможем природе.

Она прошлась пуховкой по моему лицу, слегка подкрасила мне брови и ресницы, а баночку с румянами подержала и поставила на стол, решительно сказав:

— Нет, румяна не нужны. Эти щечки и губки и так ярче рубинов!

Она еще раз окинула меня придирчивым и внимательным взглядом, а потом опустила на мое лицо фату.

К алтарю меня должен был вести отец, и я тревожно высматривала его, когда открытая карета подъезжала к убранному цветами и лентами храму. Где же папаша?! Передумал приходить?!

Я не узнала отца в важном гноме в темно-синем камзоле, а когда разглядела слезинки в папашиных глазах, бросилась ему на шею, позабыв, что могу помять платье.

— Ты самая красивая на свете, — сказал папаша, достал платок и трубно высморкался.

День выдался чудесным — солнечным, голубым, без единого облачка. Народу на улицах и вокруг храма было столько, что воробей бы не пролетел сквозь толпу. Я увидела Свиору, Морни и мастера Толяпара, и помахала им рукой. В самом храме нас встретили Барт, гномы во главе с Регином, орки, которых праздника ради принарядили по последней моде и теперь они стояли совершенно потерянные, боясь даже почесать нос.

А потом я увидела Дагобера.

Он ждал меня у алтаря, в золотом парчовом камзоле — именно таким я видела его на балу, когда пряталась в замке, чтобы хоть краем глаза посмотреть на эльфийское великолепие. И как же он был красив!..

Папаша засопел, передавая меня принцу, но я ничего больше не видела и не слышала, стоило Дагоберу коснуться моей руки.

Я умудрилась ничего не перепутать — говорила то, что нужно, и даже не споткнулась, когда повернулась к принцу, чтобы он откинул фату для первого поцелуя.

Первого! Мне стало невероятно смешно. Сколько раз мы с Дагобером уже целовались — и украдкой, и открыто! Это было ужасно неприлично, но я прыснула прямо перед алтарем, и на глазах у изумленных гостей рассыпала пригоршню отборных жемчужин.

Кто-то в первых рядах ахнул, кто-то неуверенно предположил, что порвалось ожерелье, но госпожа Дафна быстро навела порядок среди гостей, и ритуал не был испорчен.

Потом были поздравления, когда нас с Дагобером осыпали цветами и пшеничными зернами, и свадебный пир на городской площади, который затянулся до самой полуночи. Мне казалось, я перетанцевала со всем городом, но Дагобер то и дело отбирал меня у очередного кавалера и нашептывал мне на ухо всякие неприличности насчет предстоящей ночи, отчего я краснела и усиленно щипала его, пока никто не видел, а он лишь посмеивался.

Единственное, чего я так и не смогла сделать — заговорить с герцогом Аскобером. Больше всего я боялась, что он пригласит меня танцевать, и отказаться будет невозможно. Но герцог сидел за столом в компании Жабыча и посматривал на Дагобера, как любящий папочка. Несомненно, он ждал, что утром племянника найдут бездыханным в брачной постели.

А вдруг?..

Вдруг, он окажется прав?..

Сердце мое сжималось от страха, но я усилием воли прогоняла тяжкие опасения. А Дагобер… он казался безмерно счастливым.

— Коронация состоится через неделю, — сказал он, когда мы после очередного танца вернулись на свои места — на троны, украшенные цветами из королевской оранжереи. — Надену на коронацию твой алмаз, и с этих пор он будет входить в тронное облачение всех последующих королей.

— Там написано «Дагобер», — напомнила я. — А представь, если короля будут звать Эдгар?

— Фарин, — предложил вдруг принц. — Почему бы не назвать нашего сына Фарин? А Дагобер — сделаем его обязательным вторым именем для всех наших потомков.

Я как раз пригубила бокал и едва не поперхнулась, услышав про сына.

— Кстати, а не пойти ли нам спать? — прошептал Дагобер, словно невзначай кладя руку на мое колено.