Глава 4

Эдуард Безгодов был на несколько лет старше Максима и Ивана, и являлся, без сомнения, лучшим тренером края по мини-футболу. Он славился достаточно тяжёлым характером, строгостью, принципиальностью и обострённым чувством справедливости.

Работал после окончания вуза в одном и том же месте — в спортивной школе олимпийского резерва. Сколько ни пытались его переманить к себе частные клубы и школы, он не соглашался.

Безгодов был твёрдо убеждён в том, что в настоящий спорт за деньги прийти нельзя. Ходили слухи, что бывшая жена пыталась воздействовать на него, подтолкнуть к заработкам, проплывающим мимо, но не помог даже ультиматум от жены. Безгодов остался верен себе, а жена ушла к другому, более состоятельному и менее тяжёлому человеку.

Когда Максим и Иван начинали, они тоже по наивности своей обратились к Безгодову и попытались его «заполучить» хотя бы не на постоянную работу, а совместителем.

Безгодов, не сказав ни одного грубого слова, обдал их таким холодом, что на душе у Максима и Ивана долго был неприятный осадок. Они почувствовали себя малолетками — выскочками, амбиции которых зашкаливают и основаны только на непомерном самомнении и завышенной самооценке.

В общем, зря Эдуард так поступил. Мог бы отказать более культурно. Разозлившись, Максим и Иван со своими воспитанниками в следующем сезоне забрали все кубки в детском и подростковом мини-футболе. Сам Максим был тренером по волейболу, но школой руководил он, и его настроение передалось как сотрудникам, так и воспитанникам.

До этого чемпионство по мини-футболу безоговорочно принадлежало воспитанникам Безгодова. Однажды завоевав это чемпионство, школа Максима уже не вернула титул обратно, да и другим пока не отдала.

И вот принципиальный Эдуард Безгодов внезапно оказывается главным тренером команды из частного учреждения, которое к спорту-то прямого отношения не имеет. И что на местах руководства делают Софи и Анастасия?

На местах они сидят. Так что вопрос Максим сформулировал неправильно. ПОЧЕМУ они там сидят? Вот так будет вернее. Иииии… самый логичный ответ: потому что Софи и Анастасия — это и есть руководство детского образовательного центра «Всезнайка». Тем более, Софи всегда мечтала работать в подобном месте, а не в школе.

А Бергер С. А.? С. А.…

«Маму зовут Люба, папу — Саша, брата тоже Саша…». У Максима всегда была отличная память, он ничего не забывал. Софи Александровна? Но фамилия у Софи была точно другая. Софи вышла замуж… Она не стала бы менять фамилию просто так. Некоторые люди так поступают, но Софи точно не из их числа.

Значит, Сонечка замужем? Почему-то именно это открытие стало самым тяжёлым за сегодняшнее утро. Что-то подобное Максим испытывал лишь однажды. Тогда тоже вокруг был шум и большое скопление людей. Играла ритмичная громкая музыка. Хорошо, что сейчас музыки нет.

А чему он удивляется? Софи двадцать девять лет. Ей давно пора замуж. Не вечно же по нему убиваться. Да и убивалась ли она вообще?..

Если муж Софи — некто Бергер, то почему за команду образовательного центра «Всезнайка» так радеет Эдик Безгодов?

Нет, тут дело не в личной симпатии. Безгодов решил отыграться за предыдущие годы, да так, чтобы школа Максима передала чемпионство не другому спортивному учреждению, а команде никому в спортивных кругах не известного образовательного центра.

Похоже, этот тип, узнав, что в центре «Всезнайка» есть команда по мини-футболу, сам вышел на Софи и предложил свои услуги! И Софи в курсе всей подоплёки. Вот, значит, как!

Время неумолимо приближалось к началу матча. Максим бросил взгляд напротив. Софи смотрела прямо на него. Ну что ж, уважаемые соперники, держитесь! Вы сами этого хотели.

Первый тайм ребята сыграли вничью, и в перерыве Максим лично побеседовал с игроками. Он делал так часто во время важных матчей, но не с целью укрепить боевой дух или мотивировать воспитанников. Он просто болтал с ребятами, старался поднять им настроение.

Кроме того, любой из игроков в перерыве мог попросить, чтобы его заменили. Мало ли, заболело что-то, или просто слишком устал. Сегодня ни один из игроков замену не попросил. Кажется, все чувствовали важность момента.

Соперники играли очень достойно, надо отдать им должное. Максим морально настроился на серию пенальти. Сидел спокойно, лицо его было абсолютно бесстрастным. На места, расположенные напротив, больше ни разу не посмотрел. Целиком и полностью сосредоточился на игре.

Второй тайм завершился со счётом 3:2 в пользу команды Максима. До серии пенальти дело не дошло.

Облегчение было настолько сильным, что Максим несколько секунд сидел с закрытыми глазами. Итак, все эти годы они работали не зря. Младшая команда подтвердила статус чемпиона. Теперь дело за двумя подростковыми командами, игры состоятся через неделю.

Но Максим твердо знал, что в последующих играх такой напряжёнки уже не будет. Решающий бой был дан сегодня. И для Максима это была не просто игра в футбол.

Он не позволил использовать себя. Не стал пешкой в чужой игре. Его недоброжелатели поняли, что не на того напали. Они остались ни с чем.

Началось награждение, и счастливый Иван едва не за шиворот поднял с места задумчивого Максима. Они вышли на поле. Максим лично пожимал руку каждому игроку, тренерам школы. Каждому говорил слова благодарности.

— Брат! — растроганный Иван распахнул объятия.

Максим ничего не говорил ему, но тот всё понял сам. Или почти всё. Софи Иван так и не узнал.

Чуть позже руководители учреждений, от которых выступали команды, должны были сказать несколько слов в микрофон, и тогда догадка Максима подтвердилась окончательно. Бергер Софи Александровна, директор детского образовательного центра «Всезнайка». Именно так и представили её устроители турнира.

Далее предполагалось, что тренеры и руководители тоже должны поблагодарить друг друга, обменявшись рукопожатиями.

Когда в руке Максима оказалась такая знакомая изящная ладонь, тёплая и живая, он увидел глаза Софи.

Софи лучезарно и доброжелательно улыбалась ему, а глаза были такие, как тогда, когда Максим и Софи стояли в коридоре у незнакомой комнаты, и Максим был пьян. Это не команда образовательного центра проиграла сейчас. Это проиграла Софи.

И Максим понял, что ошибся: не Безгодов вышел на Софи, всё было наоборот. Инициатором, идейным вдохновителем и движущей силой мероприятия по отнятию чемпионства у воспитанников Максима была Софи. А Безгодов согласился помогать ей из-за личных обид на Максима и Ивана.

Софи следила за его жизнью. Она не забыла о нём, она о нём думала и вынашивала план мести. Вот это да! И почему он, вместо того, чтобы как следует разозлиться, рад совершённому открытию? И почему он так сочувствует Софи?

* * *

Кто-то из родителей игроков предложил отпраздновать победу, и решено было, затарившись продуктами, отправиться на лыжную базу. Это зимой там можно было кататься на лыжах, снегоходах и тюбингах, сейчас же гостям предлагался пейнтбол, а также площадка для отдыха с беседкой и мангалами.

Обычно Максим избегал подобных мероприятий, но сегодня решил поехать хотя бы на пару часов. Поиграл с ребятами в пейнтбол, а потом они с отцом одного из воспитанников жарили шашлык и сосиски.

Некоторые из родителей выпивали, но Максим был за рулём. Это такая отмазка на все времена, чтобы больше никак не объяснять свой отказ составить компанию. Максим жарил мясо и размышлял.

Знай он о том, что за всем этим стоит Софи, как бы он повёл себя? Был бы так же принципиально настроен на победу, или спустил бы подготовку на тормозах? Нет, никогда.

Всё было бы точно так, как сегодня. К тому же, Софи нужна была реальная победа, а не игра в поддавки. Его девочка не из тех, кто стремится к победе любой ценой. Она за честную, порядочную борьбу.

Его девочка… Давно он мысленно не называл так Софи. Хотя в течение первых нескольких лет после разлуки продолжал называть её в мыслях именно так.

Почему-то Максим был уверен, что она не замужем. И дело не только в отсутствии кольца. Максим нарочно посмотрел на обе руки Софи, когда было приветствие руководителей. Будь она счастливо замужем, разве стала бы посвящать почти всё своё время мести какому-то мужчине из прошлого?

Веселье было ещё в разгаре, когда Максим откланялся и уехал домой. Внутри нарастало странное волнение, и он не мог его унять, заговорить обычными словами, которые всегда помогали и спасали. Едва вернувшись домой, Максим пошёл в душ и долго стоял под тёплым потоком, пытаясь смыть с себя тревогу, вернувшуюся из небытия боль и сочувствие к Софи.

Он же поклялся себе тогда, одиннадцать лет назад, когда вышел из танцевального зала, что никогда и никого не подпустит больше к своей душе, особенно, Софи. Почему же сейчас он думает о том, что случилось сегодня, о мести Софи и о выражении её глаз, которое она пыталась замаскировать лучезарной улыбкой⁈

Максим в тысяча первый раз приказал себе остановиться, запретил думать о Софи. И в тысяча первый раз сам себя ослушался.

* * *

… Софи сидела за столиком ресторана, наблюдая в режиме онлайн, как между Эдуардом Юрьевичем Безгодовым и Настей зарождается роман. Дело в том, что Настя выгнала таки Игоря из своей квартиры после памятной поездки к Веронике.

Софи сказала подруге, что поддержит любое её решение, но вздохнула с огромным облегчением и обрадовалась, когда изменник был изгнан. Наконец-то Настя начала уважать себя, ценить настолько, несколько она того заслуживает!

И вот результат: стоило предателю скрыться за линией горизонта, как рядом появился не очень простой в общении, но совершенно точно порядочный, цельный и принципиальный человек. А главное, в данный момент абсолютно свободный. К тому же, приятной наружности.

Если бы Софи могла увлечься хоть кем-то по-настоящему, она бы в первую очередь обратила внимание на такого человека, как Эдуард Юрьевич.

Увы, Софи давно и неизлечимо больна, и болезнь эта называется «Максим Степанов». С тех пор, как однажды Софи увидела в автобусе среди толпы знакомых студентов высокого чужака с пепельными волосами и раскосыми синими глазами, она забыла, что такое покой и равнодушие.

Незнакомец в мгновение ока и навсегда подчинил её мысли, сердце и душу. Сначала он не обращал на неё внимания. Затем решил приручить. А потом безжалостно выгнал. Она послушно ушла, и с тех пор бегала от самой себя больше одиннадцати лет. Однако она могла бежать не в Казань, а на Марс, например, — успех был бы тот же. Точнее, полное фиаско по всем направлениям.

Софи хотелось отыграться на Максиме, который, выгнав её, прекрасно себя чувствовал. Именно за то отыграться, что без неё он жил себе, в ус не дул и ни капли не страдал.

Да знала она, знала, что к любви не принуждают! Но он обошёлся с ней чудовищно и безжалостно, она до сих пор так считала. «Достать» Максима наверняка можно было только через его детище, его школу. Месть ни в коем случае не должна быть унизительной, но должна быть очень чувствительной для Максима.

… Участники команды центра «Всезнайка» и их родители были до безумия рады серебру, тем более, добытому в напряжённой борьбе с действующим чемпионом. После матча все поехали в лучшее детское кафе. Софи и Настя хотели отказаться, но Безгодов неожиданно согласился и их уговорил. А потом, ближе к вечеру, пригласил в ресторан.

Если он и был раздосадован проигрышем, то умело это скрывал. А вот скрыть интерес и симпатию к Насте ему не удавалось. Видимо, Эдуард Юрьевич оказался ценителем настоящей славянской красоты, и это просто замечательно.

К тому же, Настя умела быть по-настоящему очаровательной, обаятельной и весёлой, в отличие от дикой Софи. Кажется, Софи становится третьей лишней в этой компании. Пора сбежать под благовидным предлогом.

Покружив на машине по вечернему городу, Софи заехала в любимую кондитерскую и купила торт. Не пирожное, а именно целый торт. Бисквитный, с белковым кремом, украшенный кремовыми розами. Ничего, дня за два-три она с ним справится. Можно было поехать к родителям, но они гостили у родственников в другом городе.

Когда Софи вышла из машины на парковке возле дома, было уже совсем темно. Она шла к подъезду, и стук каблучков об асфальт гулко разносился по двору. Вдруг Софи замедлила шаг, а вскоре и вовсе остановилась: на скамейке у её подъезда спиной к Софи сидел высокий светловолосый мужчина в тёмной куртке и джинсах.

— Я слышу тебя, Софи, — не оборачиваясь, заговорил он. — Потому не пытайся удрать.

— Пора завязывать с ношением обуви на шпильке, — не двигаясь с места, спокойно ответила Софи.

Это спокойствие обходилось ей слишком дорого.

— Не надо, — он так и не обернулся. — Очень красиво, мне нравится. К тому же, я услышал бы тебя, даже если бы ты шла босиком. Иди сюда. Посидим, поговорим. Кажется, нам есть, что сказать друг другу.

Тяжело вздохнув, Софи преодолела оставшееся расстояние и села на скамейку рядом с Максимом.

— Привет, — сказала Софи, поставив пакет с тортом на скамейку.

— Привет, — Максим улыбался, пристально вглядываясь в её лицо.

— Давно ждёшь?

— Достаточно давно. Было ещё совсем светло, когда приехал. Цветы тебе привёз, розы. Опасался, что они начнут вянуть. Тебя всё не было. Потом, когда уже начались сумерки, на такси приехала пожилая дама в красной шляпе. Я встал и подарил ей твои розы, прикинь?

— Это Рогнеда Мирославовна из пятьдесят третьей квартиры. И что она сказала тебе?

— Она поклонилась так интересно и сказала низким таким голосом, что счастлива. И хотя понимает, что цветы предназначались не ей, всё равно счастлива, ведь я вновь дал ей почувствовать это ощущение, когда молодой красивый мужчина преподносит розы.

— Рогнеде Мирославовне девяносто один год. Когда-то давно она служила в театре оперы и балета, была примой. Она пела все заглавные партии, у неё огромный диапазон, от контральто до колоратурного сопрано. Её приглашали в театры Москвы, Петербурга, тогда ещё Ленинграда. Она училась в Италии. Но работала потом только здесь, в нашем театре. Она очень любила своего мужа, он был директором одного из самых крупных заводов от оборонки в течение долгих лет. Карьера мужа для неё была превыше всего. Она родила ему четверых детей. У них была огромная квартира в элитном доме, но после смерти мужа Рогнеда Мирославовна разделила всё между детьми и купила себе квартирку здесь, в новостройке. Как она сама говорит, поближе к молодёжи. А на такси она ездит к подруге, бывшей танцовщице балета, Тамаре Яковлевне. Та уже плохо ходит.

— Скажи, что ты это только что придумала нарочно для меня? — тихо рассмеялся Максим, привычным движением обнял Софи за плечи и притянул к себе.

Наша память — удивительная вещь. Откуда всплыл этот давний жест? Максим всегда так обнимал Софи, когда они сидели где-нибудь в укромном уголке лагеря, уложив воспитанников спать.

— Ничего подобного, — Софи не отстранилась, наоборот, положила голову на плечо Максима. Тоже привычным жестом. — Это чистая правда! И ты большой молодец, что подарил Рогнеде Мирославовне цветы. Я представляю, как ей было приятно!

— Я куплю тебе другие розы, обещаю.

— Хорошо. Максим, ты замёрз! И молчишь!

Софи подняла голову с его плеча, и Максиму показалось, будто у него что-то отняли.

— Софи, давай поедем в ресторан, посидим там?

— Максим, если честно, я только-только из ресторана, и совсем туда не хочется вновь. Даже если в другой ресторан.

— Из ресторана? Как интересно! — Максим свободной рукой осторожно пристроил голову Софи обратно на своё плечо. — С кем ты была в ресторане?

— С Настей и с Эдуардом Юрьевичем. Он нас пригласил.

— С Безгодовым? Смотри-ка, какой прыткий! Времени даром не теряет.

— Кажется, он в Настю влюбился. Я немного посидела с ними для приличия и сбежала.

— Анастасия же, вроде, замужем?

— Была в фактическом браке. Теперь нет.

— Правильно сделала, что не простила, — кивнул Максим.

Софи не понравилось, что они свернули на скользкую и неприятную тему, она напряглась, но Максим лишь крепче обнял её за плечи, дав понять, что всё нормально.

— Значит, Безгодов влюбился в Анастасию? — пробормотал Максим. — Так ему и надо.

— Ты на что сейчас намекаешь, Максим?

— Я? — невинно спросил он. — Вообще ни на что. Говорю, Безгодов и Анастасия — идеальная пара, они очень дополнят друг друга. Эдик — сама педантичность и занудство, а Анастасия — порывистая и эмоциональная.

— Ты прав. Максим, давай поднимемся ко мне. Я не хочу, чтобы ты простыл и разболелся. Сейчас уже не лето, ночные прогулки — плохая идея. К тому же, у меня есть торт.

— Меня долго уговаривать не придётся. Я и вправду замёрз, а в ресторан ехать ты не хочешь. Но я честно предупреждаю: не даю никаких гарантий, что буду вести себя как паинька. Извини за прямоту.

— Посмотрим, — улыбнулась Софи, высвободилась и встала. — Мы должны открыто поговорить, а потом, может, ты сам не захочешь нарушать дисциплину.

— Можешь думать что угодно и надеяться на что угодно, — загадочно сказал Максим.

Ему очень нравилось то, какой стала Софи: взрослой и спокойной, но при этом по-девичьи хрупкой и женственной. Она уже не вспыхивала по всякому поводу, даже его недвусмысленные намёки не смутили её.

Хотя… Максим вспомнил взгляд Софи, когда он собирал губами землянику с её ладони. В Софи уже тогда зарождались женственность и чувственность.

Софи заставила Максима съесть тарелку супа, а к чаю отрезала большой кусок торта. Максим никогда не ел в столь поздний час, а к сладкому был равнодушен. Однако сегодня их с Софи первый совместный ужин, и Максим решил не зацикливаться на мелочах, а радоваться тому большому, что вернулось в их жизни.

Потом они сидели на диване в комнате так же, как до этого на скамейке, и как раньше, в юности, по вечерам, прячась от чужого любопытства, и по очереди рассказывали друг другу о прошедших одиннадцати годах.

Несмотря на горечь от долгой разлуки, им было настолько хорошо вдвоём! Их души наполнялись знакомым теплом, которое могли дать друг другу только они.

В какой-то момент наступило молчание, и Софи не выдержала первая.

— И всё же я всегда была более зависима от наших отношений, чем ты, Максим.

— Почему? — напрягся Максим.

— Я первая подсела к тебе в автобусе по пути в лагерь. Я сразу влюбилась в тебя, и мне не удавалось это скрыть. Я пошла за тобой в эту комнату, где все пили, хотя больше всего мне тогда хотелось умереть. Ваш разговор с Лерой звенел у меня в ушах, я помнила наизусть каждое слово… Всё внутри было отравлено. Я не пошла с тобой танцевать, потому что уверена была: умру, если ты прикоснёшься ко мне. И всё же любовь была сильнее, она толкала меня вслед за тобой. Если бы ты простил тогда моё временное помутнение и беспамятство, я бы тут же забыла обо всём. Выжгла бы из памяти ваш с Лерой разговор. Но ты не простил. Почему ты не простил меня, Максим⁈

Голос изменил Софи, а из глаз хлынули слёзы.

Максим быстро усадил Софи к себе на колени, обнял и прижал к себе так, что она не могла пошевелиться.

— Не знаю, Сонечка, — торопливо заговорил он. — Я даже не твой выбор не мог простить, а то, что ты способна причинить мне такую боль. Я поклялся себе, что больше никогда и никому не удастся сделать мне настолько больно. Всегда осуждал людей, которые подолгу обижаются, сердятся и копят обиды, а сам оказался ещё хуже. Несмотря на всё это, я пытался тебя найти, как только вернулся из командировки, но ты уже уехала. В течение нескольких лет не мог забыть свою боль и обиду. А потом, когда более-менее оклемался, решил, что теперь ты меня не захочешь видеть. И правильно решил — ты вышла замуж.

— А мне и сейчас горько, — всхлипывала Софи. — Ведь это я опять нашла тебя. А то ты до сих пор бы не собрался. Тебя и так устраивает твоя жизнь.

— Я не знаю, Сонечка. Мне нечем себя оправдать, хотя ты не во всём права. Если бы сейчас мне предложили выбирать: быть с тобой, но уметь снова чувствовать боль, или без тебя и без боли, я выбрал бы тебя, даже не задумываясь. Потому уверен, что переломный момент всё же наступил бы. Но кто знает? Вдруг тогда было бы слишком поздно! А ты появилась в самый подходящий момент. Прости меня, пожалуйста!

— И ты меня прости… Я ведь даже не представляла, какую боль тебе причиняю, думала только о себе и своих переживаниях.

— Очень давно простил. Не поверишь, с годами ума прибавилось.

Максим начал целовать Софи. Сначала легко и торопливо, но потом всё продолжительнее и глубже. Софи была податливой и нежной, но неожиданно смелой. Она так долго ждала этого момента, что сама готова была снести все рамки и ограничения. Максим всё же успел сосредоточиться на нежной шее Софи, вкусе ее губ, идеальных плечах, небольшой, но очень красивой груди, а потом он впервые в жизни полностью отдал себя другому человеку. И душу, и тело. Такого с ним ещё не было никогда.

* * *

В понедельник днём, сидя в своём рабочем кабинете и глядя в окно на моросящую серость, Софи думала о прошедших выходных. И от этих мыслей серая повседневность окрашивалась в самые яркие и красивые цвета.

Максим остался у Софи на весь день в воскресенье, и они открывали для себя новые отношения во всех аспектах. Вспомнив некоторые подробности, Софи покраснела.

Даже тот факт, что сегодня утром Максим уехал, пока она спала, ничуть не омрачал новую реальность Софи. Он уехал, но оставил на столе открытку, которую Софи передала ему одиннадцать лет назад, сбегая в Казань. Сохранил и принес с собой в субботу.

На открытке было написано: «Я люблю тебя, и влюбился тогда же, когда ты влюбилась в меня. Всегда любил, что бы ты себе ни думала!».

Софи была уверена, что ничего более прекрасного не читала никогда.

В двери постучали, и Софи быстро спрятала открытку.

— Софи Александровна! — на пороге появилась Эля, делопроизводитель и секретарь. — Пришёл тренер. У него к вам личная беседа.

— Без проблем, Эля, ты же знаешь, что Эдуард Юрьевич имеет право свободного доступа в наш центр.

— Это не Эдуард Юрьевич, другой тренер.

— Другой? — Софи удивлённо поднялась из-за стола. — Кто из них?

До Безгодова с командой центра по мини-футболу занимались двое начинающих тренеров. Но сейчас они были лишь на подхвате у Эдуарда Юрьевича.

— Этого тренера я вижу впервые, потому и не разрешила пропустить его через пост охраны, — Эля прочистила горло и прочитала с листка бумаги: — Степанов Максим Петрович.

О, Боже…

— Эля, можете пропустить.

Эля вышла, а Софи стояла у окна, старательно пытаясь радоваться и улыбаться хоть чуть-чуть меньше. Вскоре вошёл Максим. Выражение его лица было мрачным, в руках букет.

— Ты почему не позвонил, Максим? — Софи вглядывалась в синие глаза, тёмные брови и пепельные волосы, спадающие на высокий лоб. — И что с настроением?

— Не позвонил, потому что хотел напустить загадочности и сделать сюрприз, — Максим подошёл и отдал букет Софи.

— Спасибо, — она прижала букет к себе.

Это были первые цветы, которые подарил ей Максим. Он никогда не рвал для неё полевые цветы во время прогулок в лагере, говорил, что так не интересно, она и сама может их собрать. А Софи было жаль срывать полевые цветы.

— А с настроением было всё хорошо, пока не увидел табличку на твоей двери.

— Что не так с табличкой? — Софи, нахмурившись, пошла было к двери, но Максим перехватил её по дороге, взял из её рук букет и положил его на стол.

— С табличкой всё обстоит просто отвратительно, но мы будем работать над этим.

Максим прижал Софи к себе и начал целовать.

— Максим, а вдруг зайдут? — Софи, даже не пытаясь высвободиться, обнимала его за шею.

— Пусть заходят.

— Почему ты убежал утром?

— Нужно было утрясти кое-какие дела, чтобы освободить день.

— Для чего?

— Узнаешь, всему своё время. Я был у Рогнеды Мирославовны, подарил ей розы, купленные специально для неё.

— Она впустила тебя в квартиру⁈

— Конечно. Я сослался на тебя. Она обожает тебя, говорит, что ты единственный человечный человек в вашем доме. Потом она угощала меня кофе.

— Я ревную, — Софи прижалась щекой к плечу Максима.

— Ну наконец-то! Не всё же мне ревновать, — Максим гладил ореховые волосы Софи, нарочно стараясь испортить её причёску. — Так, мы отвлеклись. Я ведь не просто так пришёл, а с деловым предложением.

— Слушаю, — смешно сказала Софи и попыталась выскользнуть из рук Максима, но не тут-то было.

— Я внимательно изучил информацию о вашем центре. Помимо прочего, у вас здесь очень неплохая спортивная база. Считаю, вам не нужно ограничиваться только мини-футболом. Это не единственная в мире командная игра. Почему бы не расширить диапазон спортивной составляющей ваших услуг?

— Очень красиво говоришь, но хочется конкретики, — Софи коснулась губами подбородка Максима.

— Если разговор будет развиваться в подобном русле, то я перекину тебя через плечо, увезу отсюда и покажу тебе, что такое настоящая конкретика.

— Так заманчиво… А рабочий день ещё в разгаре, — Софи продолжала провоцировать Максима.

— Вот и я о том же. Не узнаю тебя, Софи! Но мне нравится, продолжай.

— Ладно, хитрец, — рассмеялась Софи. — Уговорил, пока не буду. Интересно же узнать, что ты предлагаешь.

— А всё просто. Предлагаю свои услуги как тренера по волейболу. С инвентарём и установкой снарядов помогу. С воспитанниками буду работать лично, только надо урегулировать расписание.

— Что-то здесь нечисто, — Софи сузила глаза.

— Всё чисто.

— Услуги такого тренера, как ты, стоят очень дорого. Я в курсе.

— Благодарю покорно, — Максим слегка поклонился.

— Прости за то, что повторяюсь, Максим, но хотелось бы конкретики.

— Денег я с тебя не возьму, сама назначишь цену занятий для воспитанников. А средства пусть идут на развитие центра.

— Какой-то странный альтруизм, Максим! — недоверчиво ответила Софи. — Ты не можешь так разбрасываться свободным временем при твоей-то занятости.

— Альтруизмом тут и не пахнет. Я выдвигаю очень высокие требования.

— Какие? — у Софи пересохло в горле от волнения.

— Табличка на двери этого кабинета. Ее необходимо заменить.

— И всё⁈

— Конечно. Звучная фамилия «Бергер» должна быть заменена на простую фамилию Степанова. Только и всего. Больше я ничего не возьму с тебя.

Лицо Софи побледнело, а Максим, став серьёзным, отпустил её и отступил на шаг.

— Решение должно быть принято сейчас. Времени на раздумья я не даю. Я предупреждал, цена очень высокая. Мои услуги стоят дорого. Либо меняем табличку, либо ты произносишь те девять слов, которые я однажды глупо и жестоко сказал тебе. Третьего варианта не предусмотрено. Слишком много времени потеряно, и я не собираюсь болтаться по твоей жизни, как цветок в проруби. Решай, Софи.

Максим сел на ближайший стул. Лицо его было абсолютно бесстрастным, как в субботу на финальном матче. Возможно, он как-то обманывал таким образом себя, но ему совершенно точно не удалось обмануть Софи.

Она делала вид, что напряжённо размышляет, даже потёрла указательным пальцем переносицу, а потом подбородок. Неужели Максим верит в то, что она сомневается? Судя по очень спокойному лицу, — да, верит.

Однако пауза не должна слишком затягиваться. Взяв телефон со стола, Софи набрала номер.

— Эля, не подскажешь, Юрий Васильевич сейчас свободен? Да? Очень хорошо. Пожалуйста, пусть подойдёт в мой кабинет с этим своим волшебным сундуком. Тем самым, где у него хранятся все инструменты.

— Кто такой Юрий Васильевич? — с подозрением спросил Максим.

— Рабочий по обслуживанию здания и прилегающей территории.

— Я могу и сам табличку снять! — просиял Максим.

— Судя по твоему решительному виду, ты снимешь табличку вместе с дверью. Потому давай лучше доверим дело профессионалу. А у нас есть дела поважнее. Я опять настаиваю на конкретике, Максим!

— Сонечка, так ты согласна⁈ — Максим уже был рядом и опять обнимал Софи.

— Конечно. Как тебе могло в голову ударить, что я откажусь?

— Я очень надеялся, что ты согласишься, но обманывать не стану, — пережил сейчас не самые лучшие моменты в своей жизни.

Пришёл Юрий Васильевич, и через несколько минут дверная табличка лежала на столе. Едва Юрий Васильевич покинул кабинет, как Максим взял табличку двумя пальцами и выбросил в мусорное ведро.

— Вот и пришло время узнать, для чего я освободил сегодняшний день. Я дождусь тебя с работы, а потом мы поедем в ЗАГС и подадим заявление. А потом за кольцом. А потом в ресторан, и не спорь!

— Я и не спорю. Вот в ресторане мы и займёмся вплотную обсуждением расписания тренировок, потому что дома нам будет не до того, — деловито сказала Софи.

— Как прекрасно, когда люди понимают друг друга с полуслова. Мне очень импонирует твой деловой настрой, Сонечка!..

* * *

Софи и Максим поженились в ноябре, а Настя с Безгодовым — в феврале. Вот так интересно распорядилась судьба: пришлось заклятым соперникам дружить семьями. Постепенно привык к Безгодову и ещё один друг семьи, Иван.

Летом следующего после свадьбы года у Максима и Софи родился сын Егор, а ещё через полтора года — дочь Полина.