Глава 82

Меня резко выбросило туда не знаю куда. Я оказалась в комнате, которую так и тянуло сравнить с пещерой. Стены и пол сложены из грубых булыжников. Освещения не было — лишь пустые держатели для факелов.

Зловещий красноватый свет шел из окна. Точнее из вырубленного в стене широкого квадрата. Уперевшись рукой в этот проем, стоял высокий мужчина в темном плаще, который тянулся за ним по полу.

Что-то во мне дрогнуло. Потому что я его знала. Но необычным было другое. Фокус сместился, и я перестала смотреть ему в спину, а вместо этого глядела уже его глазами… Чувствовала глухое раздражение от неудобства, причиняемого одеждой. Только что он парил, обдуваемый горчим ветром, а тут снова пришлось встать на две ноги и ещё облачиться в человеческие тряпки.

Тем временем через окно-дыру открывалась жуткая картина. Остовы сгоревших домов пустыми глазницами снизу верх смотрели на демона. Кошмар заключался в том, что я узнавала эту местность.

Это площадь Единения, главная площадь нашей столицы, — и эти выжженные кварталы в общих чертах повторяли современные. А вон торчит Двуглавая гора, заслоняя перевал Проклятого. Пыльная река и сейчас бежит в том же русле. Только здесь все мосты разрушены, а в городе, в котором Элигор не устает наводить порядок, их уже тридцать три. И чуть ли не каждый год открывается новый.

Таких высотных домов на десять этажей и выше больше не строят. Мэр приказал углубляться вниз, что называется, поближе к огню. А, может, причина в том, что эти наземные постройки слишком легко горели, в то время как нижние ярусы вырубались в камне…

Не ставилось сомнений и в том, что это за место, откуда мы с демоном наблюдали за городом. Дворец правителя Ада.

Сейчас это неприметная махина, организованная таким образом, что вход в нее затерялся где-то среди бесчисленных тесных улочек. Хибары переходили одна в другую... Затем посетитель вдруг попадал в коридор, который вел в приемные покои, а затем и к Горнилам. На площадь же по-прежнему выходила отвесная стена, которая терялась где-то в тучах. Только, гуляя перед дворцом, я ни разу не замечала на ней окон.

Теперь у меня появилась возможность взглянуть на Бездну со стороны повелителя. В это время не в моей груди поднималось ворчание — в какой момент все пошло не так? Мятежники бежали, поддержавшие их кочевники разбиты и стали пищей для пламени. Орды, поверившие в ослабление империи, тонкими ручейками возвращались в свои пустыни с тем, чтобы там сгинуть.

Однако есть и плохие новости. Вызванный демоном огонь спалил не только несколько домов, где жили изменники. Он перекинулся дальше, и за полчаса от самого большого города на пять ближайших миров остались лишь стены. Крылатые войны вытаскивали всех, кого успевали. Молодые герцоги объединили усилия и создавали порталы, способные вместить сотни жителей за один переход.

Но сам Асмодей, а это был он, оказался не в силах помочь. Он сдерживал ярость Бездны, что бесновалась в Горнилах. Негасимый огонь грозил вырваться на свободу. Мне было не разобрать, из-за чего так полыхнуло. То ли кочевники убеждали изменников погасить Горнила и усадить там своих богов, то ли из Чертогов сюда доставили охлаждающий элемент, способный ослабить наше пламя. Пресветлые славились своим умением обращать любые распри в свою пользу.

Асмодей уничтожил предателей и развернул полчища, но к такой цене никто оказался не готов… В том числе и он сам. В нем билось живое сердце. Уже не та искра, которую вложила Бездна каждому из своих первых детей… И это сердце сейчас могло остановиться от боли.

На площади не осталось ни одного ровного клочка мостовой. Ее как будто перепахали огромные жернова. Всюду, сколько хватало глаз, тянулись рвы и рытвины, откуда фонтаном била лава. Я никогда не наблюдала ее так близко к поверхности.

Для этой катастрофы существовало специальное определение — что-то про огонь, вырывающийся из-под пепла. «Игнисинерия», если я правильно помню. Но ее так давно не случалось. К тому же науки, изучающие структуру нашего мира, преподавались в академиях весьма поверхностно.

А еще я слышала голос, звучавший внутри Асмодея. С ним говорила Бездна. Высочайшая честь для любого из нас, но вместо восторга я лишь переживала, что это добьет его окончательно.

— Лжецы и предатели. Они недостойны топтать землю надо мной. Я отдала всех сыновей, каждого из вас, а они попробовали отречься. Возвращайся. Твой огонь успокоит мою скорбь. На престол взойдет правитель, которого они заслужили.

Он сбросил плащ. Тело облегала легкая кольчуга. От него требовалось расправить крылья и рухнуть вниз. Туннель к жерлу Асмодей мог создать прямо из башни. Однако древнейший медлил.

— Не все были виновны. Не все из виновных желали твоего низложения. Я читал их мысли. Они всего лишь хотели покоя и мирно растить детей. Ядро нашего мира концентрирует бесконечную энергию и при этом нестабильно. Это неподходящий сценарий для равномерного развития цивилизации.

Столько мудреных слов я от Асмодея не слышала ни разу. Бездна тоже потрясенное замолкла. Могла ли крамола проникнуть в лучшего из нас? Добраться до протодемона.

Однако он перестал разговаривать сам с собой не потому, что в нем замолчал огонь. Раздались шаги, и в залу ввалился еще один демон. За счет рогов он казался выше, а телосложением изначально был крупнее… Я догадалась, кто это. Легендарный Астарот — единственный, кто не побоялся приблизиться к Асмодею в эту минуту.

— Мы призвали тебе, владыка, и теперь просим уйти. Сгорели не только мятежники. Сегодняшний день войдет в историю как один из самых кровавых. Даже демиурги не губили столько демонов в один день. Порядок такой ценой тебе не простят. Температура в горнилах достаточна. Если не уйдешь по доброй воле… Мне жаль, правда.

Асмодей не гневался и не двигался. Он разглядывал испепеленный город.

— Назовитесь. Я должен знать имена тех, кто пойдет против меня. Где были вы, когда демиурги чуть не выжгли все, что способно гореть… Хорошо, там вы еще не родились. Потом меня подняли бороться с мором. Теперь вот это. Я не джин выпрыгивать для вас, как пробка из бутылки. Вам придется взять эти земли на себя. Или умереть сегодня же, если я останусь. Я еще не решил.

Узнаю будущего Вассаго. Он выведет искусство брюзжания на новую высоту.

Астарот не испугался. В истинном облике этот демон выглядел как могучий каменный идол, которого первые люди вырезали из куска скалы.

— Я и мой брат. Люцифер, которого мы привели из-за гор. Степняк Элигор. Его клан пустил корни в этом городе. Так было до сегодняшнего дня… И Вельзевул. Он пока колеблется, но я в нем уверен.

— Новая смена первым титанам? Тебе посчастливилось найти огненный цветок, а вот зачем ты поделился им с Сатаниилом? Твой брат — ничтожество. Он не сравнится с тобой. И даже с ними.

Каменные черты не дрогнули.

— Ты нас не поссоришь.

— Мне нет до вас дела, — сообщил Асмодей.

И он не врал. Его томила другая забота.

— Уходи. Чтобы я ни решил, узнаешь об этом почти сразу.

Астарот вышел молча. Сложно было найти в его лице и фигуре хотя бы отголоски эмоций, если таковые имелись.

— Иди ко мне, — позвал Асмодея все тот же голос. — Оставь их. Пусть возятся.

Демон по-прежнему глядел на мертвую площадь. Я тоже заметила фигуру ребенка, жавшуюся поближе к домам с левой стороны. Он пытался перебежать к выходу на параллельную улицу, но расселины с бьющей оттуда лавой вырастали там, где их только что не было.

Бесенок озирался, ступал аккуратно, потому что видел не далее как на два шага вперед. И мальчик был не один. С другой стороны, так же неуверенно, двигалась женщина со свертком, примотанным к груди. Вместо того, чтобы прятаться с младенцем, она искала своего старшего.

— Сириус! Ты где? Стой на месте.

Асмодей вздохнул. Отвел глаза и поднял руки кверху:

— Пока горит мой огонь, твой огонь не погаснет.

К кому он обращался? К Бездне или к ребенку? Крыша дворца обрушилась внутрь, не причинив вреда повелителю. Он распахнул недемонических размеров крылья и стал набирать высоту. Что он задумал?

Почему-то меня не подняло следом. Я осталась в виде бесплотного наблюдателя на том же месте. Стояла, пока среди удушающих облаков наливался огнем дракон. Его черная чешуя нагревалась и превращалась в красно-золотую… Но и этого ему было мало. Он вибрировал, словно вытягивал лаву из трещин на земле. Раскалялся сильнее.

В какой-то момент он перестал быть рептилией — наверху завис палящий плазменный диск. Ой, это же солнце, поняла я. Оно стремительно удалялось. Поддержание гигантской температуры теперь происходило без участия внешнего огня.

Согласно легендам, сначала Бездна жила без солнца. Существа на поверхности спасались теплом из глубин мира и светом из таких вот разломов… А потом пламя подарило нам горящую звезду. Только легенды забыли упомянуть, что создал солнце один древний демон, уставший от себя самого. От того, что он нес только смерть.

Значит, я стала свидетельницей обретения нашего светила и какой-то по счету гибели Асмодея. Он нашел способ раствориться в пламени, не ныряя в Горнила. Теперь светило было так высоко, что заняло свое обычное место на небосклоне.

Мрак над землей растворялся. Мать обнаружила своего бесенка и теперь тащила бедолагу Сириуса за руку. Расщелины на теле земли затягивались. Слишком велика была теплоотдача, чтобы продолжать выбрасывать энергию.

Я в одиночестве зависла у дворцового окна. Лучи солнца проникали уже везде. Демонам предстоит выстроить город заново — он будет по-адски прекрасным и перестанет тонуть в полумраке.

Попыталась угадать вокруг солнца знакомые крылья. Не получилось. Асмодей ушел. Он был рожден не только самым могучим из демонов. Он самый.. Самый.

Древнего демона нельзя жалеть, но его можно любить. Через сколько-то эпох я свалюсь ему на голову.

Все не так плохо, Асмодей. Пока горит мой огонь, твой огонь не погаснет… Что-то пребольно толкнуло в грудь. Заполнило изнутри так, что для воздуха не осталось места. Пол разошелся, и я полетела вниз.

Как же повезло — и на рождение солнце глянуть, и в священных Горнилах раствориться. Но я все падала в кромешной тьме, и ничего не происходило. Жар не настигал. Тогда я решила открыть глаза.

Получилось далеко не сразу. Их будто придавило свинцом. А со всех сторон окружали родные голоса.

— Смотрите, она плачет. Суккуба плачет. Это разе не чудо, не обретение четвертой стихии? — хрипловатую Августу ни с кем не спутаешь

— Помолчи, — беззлобно оборвал девушку Патрик. — Это просто слезы.

Действительно, тишина на несколько секунд. Потом опять возня, меня бесцеремонно мяли.

— Я слышу ее второе сердце. Оно бьется. Правда, гораздо медленнее первого.

— Мисс, слезьте с мисс Ады. Она потеряла много сил, — о, а это уже Вилкс.

— Чего вы такие смурные? У них получилось. У нас будет свадьба, а не похороны. И, да, конечно, мне любопытно. Не каждый день история творится на глазах. Когда-нибудь я тоже заберу себе сердце демона.

Кто-то застонал. Кажется, Вилкс. Патрик, наоборот, не проронил ни звука.

Скрипнула дверь. Я могла не открывать глаз. Все равно знала, кто вошел в комнату.

— Густа, демон, который отдаст тебе сердце, проживет меньше минуты. Скончается от тахикардии. Поэтому я бы посоветовал ему поторопиться обратно в академию и забыть сюда дорогу лет этак тысячу.

Повисло новое, недовольное, молчание. Мне показалось, что Патрик тоже не в восторге от вердикта.

— Я пойду, — пробормотал Вилкс. — Отменю визит Марбаса. Госпоже явно лучше. Она улыбается. Плачет только одним глазом.

— Оставьте нас вдвоем… Пожалуйста, — вдруг добавил Вассаго.

Он у меня такой убедительный.