Глава 89.

Сатаниил не стал более медлить; кристалл в его руках вырос до размера ладони и превратился в неровный обломок кровавого зеркала. Падший должен бы был порезаться, но в какой-то момент подумал перчатках. Острые грани не причиняли ему вреда.

Сцена и так получилась эффектная: замершие в ужасе зрители, примерзшая к полу я, вальяжный Вассаго, который решил, что сегодня в конкурсе ухмылок ему обязательно достанется первое место. Все, что он соизволил сделать, это подняться. Даже рук на груди не расцепил, чтобы организовать хотя бы видимость блока.

Я не сомневалась, что эта штука жутко опасна. На что рассчитывал Асмодей? Что Сатаниил не метнет, что проснувшаяся внизу Бездна его остановит?

Камень из крови древнейшего демона собрал его же магию, — и при всех сложностях применения представлял для него угрозу. Однако сейчас все еще хуже. Он напитался и моей кровью. И если поразить Асмодея чужеродным воздействием почти невозможно, то вот таким…

Сатаниил улыбался. За его спиной раскрылись бледно-серые крылья, перышко к перышку, и слегка трепетали. Он размахнулся, я захрипела не в силах вскрикнуть — Вассаго, клятый демон, не шевелился. Пространство вокруг жерла затянуло дымной пеленой. В воздухе мелькнул поднятый вверх хвост, и на Сатаниила сбоку обрушилась поджарая туша.

Пантера сбила правителя прямо в чрево вместе с разящим камнем. Алистер подхватил ее на другой стороне и сграбастал в медвежьи объятия. Она оказалась довольно минитюрной кошечкой и на задних лапах едва доставала ему до плеча. Густа! Несколько нервных ударов хвоста, и Асмодей прижимал к себе дочь.

Я снова могла шевелиться и теперь часто-часто моргала глазами. Супруг наклонился над Горнилами и пробормотал.

— Хорошо пошел. Даже крылья переломать не успел… Хм , а лететь ногами вверх не научился. Была птичка — и нет ее.

Потом он поймал мой взгляд и приказал, почти не меняя голос:

— А теперь беги, Ада. Хватай Риччи и брата. Выбирайтесь тем же путем… Что ты стоишь, женщина? Дочку я, положим, закрою и мстить пламя будет нам двоим. Выметайтесь, пока проход открыт. Риччи, Патрик, хватайте эту полоумную. Встретимся дома.

Мальчики, действительно, среагировали быстрее. Мои ноги просто отказывались верить в происходящее. Через минуту мы стояли у тоннеля с площадкой, которая должна была доставить нас наверх. Я оглянулась, чтобы увидеть, как столб огня вырывается из Горнил и как Вассаго в виде огненного демона закрывает собой Августу.

Плита двинулась с ощутимым дребезжанием. Внизу свистело и ревело пламя. Мы с Патриком почти одновременно соорудили заслон, которого вряд ли хватит надолго.

— Огонь снаружи не причинит им вреда, не волнуйся, — сообщил Рич. — Папу не раз накрывало во время обрядов, и ничего.

— Но если она захочет отомстить смертью на смерть… Вассаго не отдаст Густу. Если она не успокоится… Я этого не понимаю. Где справедливость? Сатаниил собирался уничтожить Асмодея, а Бездна разгневалась на нашу семью.

— Ну, может, замахиваться это одно, и надо было подождать, чтобы владыка все-таки ударил, — предположил Патрик.

— И убил. Конечно, так и надо было. Зато сейчас у нее кровь обоих правителей. Пускай ликует, а не бесится.

Кощунственные речи не спасут наше положение, и я прикусила язык. Платформа мягко толкнулась. Выскочили. Патрик взял мальчика на руки. Мы с братом отличные спринтеры, а здесь недалеко и сложно заблудиться.

Показался пост, на котором держал оборону тот самый демон. Красавчик снова ожил и, видя, что мы торопимся и Алистера с нами нет, разминал шею в предвкушении шоу. Да-да, он собирался показать, кто тут главный.

— Алистеры и Кроули. Высшие демоны, трое, — гаркнула, подражая нетерпеливой интонации мужа.

— Вы обознались, дамочка. Алистеры уже покинули Предгорнилье. Право на выход имеют только Кроули. У меня все отмечено.

Бес почти хихикал, и вряд ли его развеселили собственные несуразные рога.

— С каких пор жена не имеет права называться фамилией мужа?

— Здесь все по рождению, графиня. Только кровь имеет значение. И, между прочим, чужих отпрысков, не достигших магической зрелости, выводить запрещено. Ребенка придется задержать. Пламя само разберется, чьих он будет. Слышите, как беснуется?

Патрик еще плотнее закутал Риччи в собственный плащ и отступил за мою спину. Когда надо, он умел проявлять осторожность. Мы или выйдем отсюда втроем, или не выйдем вовсе.

— Под своей так под своей. Кроули, трое. И мы, любезный, торопимся. Я опаздываю на собственный праздник. На пюре с комочками и подгоревшее жаркое.

— Тогда предъявите родовые печати, — оскалился сторож.

— Риччи, детка, поверни ладонь к дяде бесу. Только не бей его заклятием в лоб. Сделай все спокойно. Помнишь, как когда ты учил меня летать? — я надеялась, что Риччи подхватит посыл и настроится на нашу с Патриком волну.

— Конечно, Риччи, — пробормотал брат, опуская демоненка на землю и освобождая руки. — Ты же золотой Кроули, умница Кроули…

Мне не надо было смотреть на Патрика. Я и так ловила тяжелое боевое заклятие, которое он вплетал в вязь семейной печати. Собрался дать нам уйти. Ведь привратника так просто не оглушить.

С другой стороны, у каждого правителя свои Горнила и раз правитель женился, то какие-то привилегии передались и мне. Если я присоединюсь к брату…

— Вот, — радостно завопил Риччи, тыкая под нос демону ладошку. — Как у мамы. Золотая, с завитушками и крылышками. Только крылья больше. Я же мужчина.

Ну, настоящий Кроули. Мы не стесняемся своих размеров и не боимся быть превосходными. Потому что истинная доблесть заключается не в том, чтобы не падать... Как говорила моя бабка, если живой, то изволь подняться.

Я еле поспевала за своими мальчишками.

— Не стоит тянуть. На неделе познакомим Риччи с тетушками. Они целиком и полностью заслужили, — сказал брат, когда мы нырнули в коридор мужниного замка.