Глава 2

У моего счастья светлые глаза — прекрасные, лучистые… иногда пугающие меня, но я всегда себя одергиваю. Не стоит бояться Полю из-за глаз Влада.

Счастью три месяца, у счастья крохотные ладошки и ножки, и не верится даже, что я — мама такого чуда!

— Посидишь с ней? — спросила Катьку, не желая дочь с рук отпускать. — Я ненадолго.

— Куда? У тебя ведь сегодня нет учеников, — нахмурилась подруга, и я кивнула — сегодня никаких уроков музыки, а жаль.

Деньги бы пригодились.

— Ноты распечатать нужно, я скоро, — передала Полю на руки подруги, и снова пусто стало.

Боже, и как другие матери справляются с вечным чувством вины, оставляя своего ребенка? Я себя дерьмом чувствую, а еще мысли глупые вертятся в голове. Что попаду под машину, и Полька в детском доме окажется. Или полиция на меня внимание обратит, спросят про документы, и…

— И все же, я насчет Влада тебе скажу. Он здесь, в Питере, — протараторила Катя, отбивая мой убийственный, как меч джедая, взгляд. — Так что, если хочешь…

— Где он? — я свой голос не узнаю, до того он хриплый, как у простуженной. — Это точно? Он здесь?

И Катя, вместо ответа, достает свой проклятый смартфон, вбивает в поисковик нужную информацию, и протягивает его мне.

Руки трясутся, лицо удержать трудно, но я стараюсь — не хватало еще при дочери заорать, в истерике забиться, но я на чертовой грани, ведь это не сплетня. Влад и правда здесь.

«… как мне стало известно, Евгений Гарай передает филиал компании под управление своего сына — Владислава, молодого и талантливого бизнесмена. Целый год он работал в провинции, в родном городе, и отстроил дочернее предприятие с нуля, так что я, как эксперт, авторитетно заявляю: акции компании взлетят после назначения нового директора.

Однако, меня не могут не тревожить слухи о нездоровом образе жизни молодого наследника, и это может сказаться на ценах…»

— Кошмар, — прошептала, пробегая глазами по новостному бизнес-порталу, который непонятно как попался подруге на глаза. — Значит, правда.

— Думаю, тебе стоит выйти из тени и перестать прятаться. Если хочешь воевать, делай это в открытую, — дала мне Катя непрошенный совет, пока я, как самый настоящий маньяк выискивала все пароли и явки, адреса и телефоны.

И теперь я знаю, где Влад.

— Я подумаю, — сказала, и быстро поцеловав дочь, выбежала в питерский дождь.

На улице прохладно и серо, воздух грозой светится, а мне дышать нечем. Воздух жжет легкие, по венам магма бежит, и я сама почти бегу по скользкому асфальту.

Сама не своя бежала, сжимая в ладони флэшку, но у фотосалона я не остановилась. Автобус, метро, пятнадцать минут быстрого шага, и я на месте.

— Девушка, при заказе пиццы кофе в подарок, — настойчиво зазывает меня промоутер, но я невежливо надвинула капюшон кофты на лоб, прячась от всех. — Идемте, сейчас ливень будет, вот флаер…

Выхватила у паренька флаер, и затаилась. Снова пропали звуки, мир замер, несмотря на множество туристов, несмотря на потоки машин, сигналящих и газующих, и шумных мотоциклистов.

Все мое внимание занимает монументальное серое здание, идеально вписывающееся в Петербург — такое же подавляющее, заставляющее чувствовать себя песчинкой.

— Вот и ты, — прошептала, дождавшись того, ради которого через весь город ехала.

Черная машина, окна тонированные, но я чувствую, что Влад там. Не партнеры компании, ни кто-либо другой, а именно он. Сердце бьется с каждой секундой все быстрее, и быстрее, и я зажимаю ладонями рот, боясь закричать, когда дверь открывается.

И он выходит из машины.

— Дыши, Вера, дыши, — уговаривала я себя, хотя больше всего хотелось кинуться через проезжую часть, впиться ногтями в лицо этого предателя, и… не знаю, что сделать. Что-то ужасное! Что-то, о чем я не пожалею, ведь Влад меня не пожалел.

А он оборачивается резко, по-звериному сощуривает глаза, и я взгляд его чувствую опаленной кожей, но он не может меня узнать, это невозможно.

А следом показывается и Евгений Гарай — мой бывший приемный отец, и трясет Влада за плечо, но тот по-прежнему стоит, и будто к прыжку готовится в мою сторону, спугивает дичь, и я хочу бежать как можно дальше, я почти готова к этому — выдать себя из-за панического страха, но не зря я хотела в Петербург. Город этот меня выручает.

Через секунду небо обрушивает на нас сумасшедший ливень, скрывая нас с Владом друг от друга.

— Ты к нему ходила, — ужаснулась догадливая Катя, когда я вбежала домой промокшая и озябшая. — Следила… подожди, вы виделись?

— Он меня не заметил!

Меня манит тепло квартиры, ее безопасность. Зря я пошла, зря, только душу растревожила. Я ведь не придумала еще, что делать, лишь знаю, что должна отомстить Владу за все: за маму, за себя, за прошлое и настоящее.

— И ты видела…

— Да, — выдохнула, грея руки о чашку обжигающе-горячего кофе, — видела. Не знаю, каким чудом, но я видела его.

Не иначе, это судьба — то, что я поехала к зданию их компании не утром, когда логичнее было бы ждать Влада, а ближе к вечеру. И ждала недолго, я и правда чувствовала, знала, что встречу его. Раз уж он объявился в городе, мы не могли не встретиться.

… - точно тебя не видел?

— Не видел, Кать, — успокоила я подругу. — Они с отцом из машины вышли, и все. Я не кидалась ни на кого с ножом, стояла у киоска с прессой, а затем дождь пошел. Влад меня не заметил.

Но обернулся, и на коже моей до сих пор следы от его взгляда такие же, как от прикосновений бывали. Когда после бессонных ночей, которыми он сводил меня с ума прикосновениями, ласками, сексом, поцелуями, мое тело весь день горело. И я прикасалась сама к себе пытаясь удержать это чувство.

Боже мой, как же я его любила…

— Да ты до сих пор по нему сохнешь! Вот дура, — ахнула подруга, и я показала ей средний палец, от щедрот души.

— Глупостей не говори, я его ненавижу. После всего, что он натворил, о какой любви может идти речь?

В словах моих искренность, на губах привкус боли. Мы были вместе так недолго, но этого хватило, чтобы моя жизнь стала катастрофой. И если ночами я томлюсь по нему, тянусь, то днем… нет, днем я безумно ненавижу Влада. И помню о нем каждую секунду: пока работаю, пока занимаюсь домашними делами, пока укачиваю дочь.

— Итак, Вер, каков план? — Катя села напротив, не намереваясь оставить меня в покое, к сожалению. — Влад здесь, ты здесь. Что будешь делать?

Не знаю.

План есть, но он ужасен, если поступлю так, то мы оба сгорим, а не один Влад. А у меня Полина, и я не могу рисковать.

— У меня предложение. Мы считаемся пропавшими без вести, и нам нужно объявить, что мы живы. А затем ты всему миру расскажешь, что из себя представляет Владислав Гарай, — Катины глаза сверкают воинственно, и я еле сдерживаю улыбку: ну чисто Зена — королева войнов. — Да его даже Питерские собаки стороной обходить будут, узнав, что он собственную мать убил!

— Не будут. Всем плевать, Кать.

Но, пожалуй, она права. Хватит прятаться, довольно хоронить себя, отгораживаясь стенами с голубыми обоями, я, итак, долгое время делала вид, что прежняя Вера умерла, и все это не со мной было.

Может, и правда, легче станет, когда я причиню Владу не меньшую боль, чем он мне? Должно ведь, иначе зачем придумали месть?!

Достала из сумочки телефон, и посмотрела на время — время до конца рабочего дня у меня есть, я все еще помню, во сколько Влад выходит с работы.

— Кать, поможешь мне собраться? Прическа, макияж, — перечислила, и поднялась со стула решительно. — Пора нам встретиться лицом к лицу.

— С Владом?

— С ним. Думаю, он будет в ужасе, увидев призрак, — подмигнула подруге, и отправилась за ней в комнату.

Пора мне вернуть свою жизнь.

— Вера, только не совершай глупостей!

Именно эти слова сказала мне Катя, и именно это я и собиралась совершить — глупость. Несусветную глупость, но Боже мой, как же мне хочется посмотреть прямо на Влада, и плюнуть ему в лицо. А затем сбежать, все-равно не найдет. Официально я нигде не числюсь, и вообще, есть две Вероники Гарай: одна мертва, вторая пропала без вести.

«Да Влад и не будет меня искать, нужна я ему? — фыркнула про себя, и раскрыла зонтик. — Сделал ведь то, что хотел, и испоганил мою жизнь. А я ему активно в этом помогла, подставившись, как могла. Идиотка!»

Нельзя доверять мужчинам! Нельзя…

— Я с тобой, — услышала я недовольный голос Катьки, едва дойдя до остановки.

— А Полина? Ты ее одну оставила, Кать? Трехмесячного младенца? — в голову бьет страхом, и я уже намереваюсь бежать обратно к дому, где благодаря моей безголовой подруге дочь осталась совсем одна, но Катя останавливает.

— Тетя Люба с ней посидит, ты ведь знаешь, что ей можно доверять. А тебе нельзя, судя по всему. Лучше уж я прослежу за тобой в этот раз… раз в прошлый не уследила, — тихо, и как-то виновато произнесла Катя, и кивнула на подъехавший трамвай — почти пустой, к счастью. — Наш?

— Да.

— Просто я подумала, — подруга поднялась следом за мной, и мы заняли места, — что в прошлый раз все закончилось плохо. Не знаю, что ты задумала, и зачем так вырядилась, но… Вер, взгляд у тебя жуткий. Пожалуй, я возьму свои слова обратно, и попрошу не мстить Владу, а жить своей жизнью. Это плохая затея, и я неправа была, когда говорила о том, что ты не должна его прощать. Должна! Простить и отпустить.

Пожелать счастья, и ставить свечки за его доброе здравие, да.

— Кать, зря ты поехала со мной. Я… мне нужно это, понимаешь? В глаза ему посмотреть нужно!

Но, если быть честной, я рада, что Катя со мной. Рада, что я не одна, одна бы я с ума сошла — и сейчас, и год назад. Не представляю, что было бы, если бы подруга не была столь безбашенной, и не поехала бы со мной, бросив все. Сама я едва бы решилась на такой шаг на ее месте, а Катя — она рядом.

Единственный оставшийся у меня близкий человек помимо крохи-дочери.

— Что ты собираешься делать сейчас?

— В восемь обычно Влад выходит с работы. Раньше так было, — пояснила я. — Подождем у здания офиса, там людно, центр. Хочу увидеть его, хочу, чтобы он меня увидел, а затем убегу… на время.

— Ты уверена, что он еще не дома?

— Да, я прекрасно знаю его привычки.

И это правда. Ненавижу себя за то, что знаю, во сколько он выходит с работы. И что пойдет он в ближайший стейк-хаус, чтобы заказать стейк средней прожарки, а затем выпьет кофе без молока и сахара — дикую гадость на мой вкус.

Я всегда упрямо варила ему капучино, и Влад послушно его пил, но любит он очень крепкий кофе, чай. Или виски. Да, он выпьет виски, а затем поедет домой, проверяя по пути мессенджеры, не забывая о работе даже в свободное время.

И спать ляжет. Возможно, не один. С какой-нибудь карамельно-сладкой блондинкой, которую будет также упоительно целовать, как и меня раньше… черт, хватит думать об этом! Пусть хоть гарем заведет!

— И все-же, ты его до сих пор любишь, — грустно заметила Катя, когда мы шли к нужному проспекту, и метрах в ста виднелся давешний киоск печати, за которым я пряталась, как неумелый папарацци. — Ты как на свидание вырядилась. Как на самое важное свидание в своей жизни, Вер. Любишь его до сих пор, глупая!

— Мне в драной майке нужно было идти? Не люблю, и больше не заговаривай об этом, иначе обижусь!

Не любовь двигала мной, когда я просила подругу сделать мне макияж и прическу, и не любовь твердила мне надеть черное платье, аппетитно облегающее мою фигуру. Не любовь, а глупое желание показать, что я не растоптана, и живу дальше. Прекрасно живу! Смотри, что потерял, я не у твоих ног!

— Ждем здесь.

— Чувствую себя как в школе, когда мы за твоим Кириллом гонялись на переменах, — прошептала подруга, и я хмыкнула — а ведь мы и правда, как влюбленные школьницы высматриваем своего кумира.

Только я не влюблена, да и Влад больше не герой моего романа. Скорее, антигерой триллера моей жизни.

— Сейчас выйдет, — посмотрела на часы, и опустила трясущуюся от волнения руку. Паника захлестывает, волнами накрывает с головой, и дышать становится банально нечем — кислород перекрыт, и снова это неотвратимое предчувствие беды, настигшее меня днем.

Оно и раньше было — осознаю я, и вспоминаю яркие чувства, когда с Владом была. Помимо любви, помимо дикой жажды, потребности в нем, всегда жило еще и оно — предчувствие катастрофы и смутное ощущение надвигающейся грозы, когда весь мир застывает в ожидании неминуемого.

— Сейчас, — повторила, отсчитывая секунды, и снова оно: дверь открывалась, и я знала, кого увижу — Влада, я его чувствую, почти слышу его шаги, слышу, как он дышит.

Я ненормальная.

Влад, чуть пошатываясь, словно пьяный, вышел из офиса, а я сделала шаг вперед, не скрываясь. Толпа будто расступилась, или мне показалось, но вдруг стало свободнее, и вот я стою напротив на расстоянии десяти шагов от того, кто меня растоптал.

Стою, и смотрю прямо в его глаза, как и планировала.

И мир снова рассыпается на части, отражаясь в светлом взгляде Влада, в его расширенных глазах, когда он понимает, кто перед ним.