Глава 24

Влад

Вера задолбала.

Цепляется за сраное прошлое, рефлексирует. И бежит. Вечно бежит, а я догонять устал.

Что это за жизнь: постоянно стоять на коленях, постоянно ждать, что она на дверь укажет?

Пусть нахер идет.

«Мы рассмотрели ваше резюме, но выбор сделан в пользу другого кандидата. С Уважением…»

— Пи*дец, — рассмеялся, и оглянул хостел, в котором четвертый день живу. Ну, хоть грузчиком взяли, есть деньги на оплату этой вонючей конуры, и на обед с ужином в KFC. — Докатился.

В дверь постучали, и первая мысль — Вера.

Узнала, где я, и пришла. Сама. Хоть бы раз сама, хоть раз в жизни пусть не берет, а даст.

— Привет, сын, — отец вошел без стука, едва я открыл дверь. — Уютно у тебя.

Ну да, пахнет дошираком и стиральным порошком, белье застиранное, и вид на парковку. Охренительный уют за семьсот рублей в сутки.

— Твоими стараниями.

— Так возвращайся. Хватит, наигрался. Видишь ведь, к чему все привело, — он снова огляделся вокруг, только без насмешливой вежливости. — Хватит дурью маяться.

— Это не дурь. Я не вернусь.

— Надолго тебя не хватит, — отец брезгливо провел по пледу, и сел на кровать. — Девчонка обвела тебя вокруг пальца, ты сам-то не понимаешь, что жизнь просираешь?

— Вера и здесь виновата? — усмехнулся. — Хватит, оставь и ее, и меня в покое.

По лицу вижу — не оставит.

Меня точно не оставит.

Привык, что я — его актив. А я, оказывается, нихерово так устал быть всем вокруг должным. И отцу, и Вере, и никому слова поперек не скажешь, чтобы не разозлились или не обиделись. Или не решили мстить.

Нет, о решении начать все сначала без отца я не жалею.

Вот только в Питере, кажется, дороги мне не будет. Грузчик — тоже работа, но не с такими образованием и скиллами, как у меня. Надо уезжать.

— И что, планируешь продолжать на своем складе работать за полторы тысячи за смену? Ты об этом мечтал? Смотри, тебе еще алименты платить. Думаю, твоя Вера своего не упустит. Уже звонила мне…

— Звонила? — жадно спросил отца. — Когда? Что хотела?

— На привязи тебя держать хотела, — скривился он. — Ты — идиот, сын. Она вертит тобой. Да, я четко дал понять, чтобы тебя не брали на работу. Но во всем остальном виновата она. Ты этого сам не видишь?

Не встреться я с Верой, я бы жил, как раньше. Работал, иногда встречался с девушками — одноразовыми и нет. Путешествовал бы пару раз в год. Точно бы не вляпался в дерьмо, не рассорился бы с отцом. Нервы были бы целее, я был бы спокойнее, приглушеннее.

Таким, как раньше.

И у Веры все было бы по-другому: учеба на ее заочке, какой-нибудь задрот рядом, размеренная жизнь.

— Она все время тебе мстила. Портила жизнь, Влад, — спокойно повторил отец. — Домой возвращайся. Заберем Полину, воспитаем. Вере отступные дам хорошие, жить будет достойно. Главное, чтобы отстала, а ты со временем забудешь.

— Хорошо, — устало выдохнул. — Я вернусь. А теперь иди.

— Я знал, что придется идти, и вправлять тебе мозг. Гордый, — улыбнулся он, и встал с кровати. — Оставляй вещи в этой дыре, едем сейчас.

— Позже, — помотал головой. — Иди, я приду сам.

Отец ушел, а через пятнадцать минут собрался и я. Зря я тогда дверью хлопнул, должен быть кто-то умнее в паре — и этим кем-то придется быть мне. Наверное, всегда придется, если я хочу быть с такой, как Вера.

Отец прав в том, что мы разные. И что не пара она мне, да и я ей тоже. Но поговорить нам придется, и все решить.

Окончательно решить, и поставить уже точку. Жить на вулкане я не хочу, да и для Веры такой жизни не вижу. Как и для Полины.

Вера оказалась не на своих занятиях, а дома.

— Влад? — она застыла в дверном проеме.

На голове полотенце, щеки розовые. Домашняя, испуганная, чертовски красивая и родная.

Родная ли?!

— Можно?

— Конечно, — посторонилась она, и всхлипнула. — Боже, Влад, я испереживалась вся. Ты пропал, я звонила тебе, но…

— Сим карту поменял. Нужно было подумать, — оборвал ее, и Вера губы поджала.

Обиделась на грубость, но не могу я сейчас по-другому. Хотел бы всегда быть с ней нежным, мягким. Любить, а не давить, но она ведь сама не позволяла.

Может, позволит еще?

— Мог бы и сообщить, что жив, здоров, — ровно произнесла она, включив чайник. — Я волновалась.

— Я решил использовать то время, которое ты мне дала.

— Ты сказал, что это конец, — возмущенно сузила Вера глаза. — Влад, я ведь не игрушка. Хочу, завожу отношения и семью, хочу — разрываю. Так не делается!

— Вот именно, любимая. Я тоже не игрушка, — смотрю на нее не отрываясь. — Ты сама-то как поступаешь: впустила меня в свою жизнь, выгнала. Снова впустила, и снова выставила. Да, я совершил ошибку, но не только тебе от нее больно. Мне тоже, поверь. Если бы я мог исправить то, что Полину забрал у тебя — я бы исправил. Но я не могу. А ты простить не готова. Так ведь?

И именно это меня убивает.

То, что она всегда будет припоминать мне это. А я должен быть шелковым, по струнке ходить. Иначе в ответ будут слезы, истерика, и слова: «Ты вообще-то дочь украл, так что терпи!».

Нет, это точно не жизнь.

— Я бы хотела простить, — опустила Вера глаза. — Я правда люблю тебя.

Любит, я вижу. Грустной какой-то любовью. Отец не прав, не хотела Вера мстить мне за прошлое. Может, подсознательно, но не планировала она.

Сейчас я вдруг отчетливо ее чувствую — то, из чего Вера состоит. Из неуверенности в жизни. Она будто на льдине плывет. Мать отказалась от нее, отец тоже. Моя мать была так себе матерью, и Вера терпела. Мой отец лишь меня захотел защитить, лишь бы скандал не поднимать, а на Веру тоже плюнул.

Да и я масла в огонь подлил.

Вера не ждет ничего, вот и отталкивает. Чтобы больно было не в перспективе, а сразу.

Может, и хорошо, что я пожил отдельно пару дней. Нет, я не особо пытался понять, но после этой разлуки я действительно яснее вижу причину обиды Веры. И обида эта не столько на меня, сколько на жизнь.

— Я говорил тебе, что не буду больше бегать за тобой, — она вздрогнула при этих словах, и губу прикусила. — Я ошибся. Снова, — накрыл ее ладонь своею. — Вера, посмотри на меня. Ты можешь быть слабой, ты можешь бесконечно рассказывать о своих страхах, я тебя не брошу. Больше никогда не брошу, ясно? — она смотрит на меня, не мигая, будто не верит в мои слова. — Нам с тобой нужно уехать. Новый город, новая жизнь, новые мы. Ты согласна все бросить, и уехать со мной?

Я думал, что потерял терпение. Но, пожалуй, у меня его не было — этого самого терпения. Забыл, что Вера не знает жизни, забыл, сколько ей лет. Постоянно забывал о том, что она сломана. Думал лишь о том, чтобы она меня любила покрепче, чтобы простила, а о ней самой не думал.

О той, кто слабее нужно заботиться. Лишь бы позволила, и со временем станет сильной. Я помогу ей, и этим сам себе помогу.

Лишь бы согласилась…

— Мне нечего бросать, — она встала со стула, подошла, и села на колени, обвив меня за шею. — Из-за отца нужно уехать?

— Не только из-за него. Он… остынет со временем, примет мой выбор. Но если мы будем не перед его глазами. Нам для самих себя нужно уехать, чтобы на прошлое не оглядываться, понимаешь? Если тебе нужно еще время, я уйду. Поживу отдельно, только к Полине буду приходить. Но если ты готова…

— Я готова, Влад, — она уткнулась мне в шею. — Я такая дура. Ты прости меня, я иногда сама себя не понимаю. Знаю, что ты устал от моих истерик. Знаю, что этим отталкиваю тебя, — она рассмеялась нервно. — Я бы на твоем месте себя прибила, но я иногда не могу по-другому. Ты… ты такой закрытый, это обижает. Привык сам все решать, не объяснять ничего. Это твое: «Я все решу» меня уничтожает, — Вера торопливо, будто боясь остановиться, говорит, не глядя на меня. — Я снова чувствую себя неважной и незначительной, за меня всегда и все решали другие. И решения эти были не в мою пользу.

А я именно так и привык жить. И думал, что женщинам именно такое нравится. Я все решу, я все устрою, все будет по-моему, а ты не переживай, не забивай себе голову. Вот только забыл, что все женщины разные. Тем более, если речь идет про Веру.

— Понял, — коротко ответил ей.

— И ревность! Влад, — фыркнула Вера уже веселее, — ну какая из меня изменщица?

— Не ревновать не могу, прости, — улыбнулся ей. — Но согласен обговаривать эти моменты, а не устраивать скандалы и мордобой.

— И на том спасибо, — Вера зарылась пальцами в мои волосы, и вздохнула. — Как же здорово, что ты пришел. Я столько всего в голове прокрутила: что ты напился в баре, тебя избили, и… кошмар, даже вспоминать об этом не хочу. Не пропадай больше!

— А ты не прогоняй больше. Можешь устраивать истерики, можешь задавать вопросы. Я хочу, чтобы ты поверила мне, — прижал ее покрепче, понимая, что нескоро она успокоится. Но со временем, когда Вера будет окружена уютом, стабильностью, когда она будет уверена и во мне, и в завтрашнем дне — она станет счастлива. — И для этого нам тоже нужно уехать.

— Когда?

— Завтра. Желательно. Как можно скорее, — поморщился, представляя, как отреагирует отец.

Его не хочется терять. Каким бы сложным он ни был человеком — отец все же. Но сейчас выбор очевиден: Вера и Полина. Иначе и быть не может.

— А куда мы поедем?

Хотел уже предложить Екатеринбург, но… пусть Вера решит сама. Может, так ей будет спокойнее. Может, именно это станет первым шагом?

— Куда выберешь, туда и поедем.

— Как тебе Владивосток? — загорелись ее глаза. — Если ты не против, конечно. Я родилась там, иногда вспоминаю, как там хорошо было. Но если ты против, то мы можем выбрать и другой город.

— Владивосток подходит, — кивнул ей, и, наконец, сделал то, что хотел с самого начала — поцеловал.

Вера

В моей памяти Владивосток был городом с соленым воздухом и оранжевыми закатами. Детская память причудлива, ведь мой родной город совсем не такой.

Здесь скорее неудобно жить из-за жутких пробок, неудобных дорог и банальной невозможности погулять с ребенком. Но все же… все же, мы правильно сделали, что уехали.

Вот так просто, сорвались с места, и улетели. А вещи отправили поездом. Я привыкла жалеть обо всем на свете — о сделанном, о не сделанном, о том, что могло бы быть, и о том, чего никогда не будет. Если быть честной с самой собой, то я согласилась уехать лишь потому что боялась потерять Влада.

По-настоящему потерять. Все эти дни, которые мы провели порознь я поедом себя ела. Попросила уйти, чтобы попытаться наладить наши жизни, но одиночество чуть не уничтожило меня. И осознание, что Влад может просто не вернуться ко мне.

— Работа моя, — Влад вошел в квартиру, эти его слова я услышала из кухни. И тут же побежала встречать. Он стоит, улыбаясь так искренне, что сердце ноет — без обычных ноток злости и неприятия. Просто радуется, что вернулся домой к семье.

— Взяли?

— А ты сомневалась? — подмигнул, и поманил к себе. — Ну, поцелуй-то я заслужил?

И поцелуй, и вообще все на свете.

Подошла, прижалась к родным, сухим губам своими, привычно теряясь от взгляда дымно-светлых глаз. Все же, до сих пор дрожь берет от его взгляда…

— В понедельник в офис, с подработками покончу в пятницу, — Влад выполняет мое желание, и делится каждой своей мыслью, чтобы мне было спокойнее. Чтобы я знала, что все под контролем, и моя жизнь не перевернется вверх ногами. — Ты так растеряна. Не верила в меня?

— Верила. Но думала, что твой отец не даст нам и здесь устроиться.

Наверное, я самая безответственная мать. Я ведь и правда была уверена, что Евгений Александрович и сюда свои щупальца протянет, и продолжит мешать Владу устроиться в этой жизни. И все равно я поехала с ним, и Полину взяла. В неизвестность, в которой у нас оставалось семьдесят тысяч рублей и туманные перспективы.

— Он понял, что проиграл. Успокойся, Вера, отец — не киношный злодей, не Саруман. И он умеет отступать. Даже проигрывать умеет, а наш отъезд — это его проигрыш.

— Может помиритесь? — предложила, поставив перед Владом чашку кофе.

И тут же смутилась. До сих пор у меня чувство, что не имею права вмешиваться в жизнь Влада. После нашего телефонного разговора с Евгением Александровичем я много думала, и еще больше убедилась в том, что он был прав.

Я изрядно потопталась по жизни своего любимого мужчины. Да, он взрослый человек, и принимал свои решения сам, но толкала его я. И в итоге в выигрыше оказалась только я — у меня есть Полина, есть Влад, а у самого Влада есть небольшая двушка в аренду и незнакомый город, в котором пришлось подрабатывать разнорабочим, пока искал нормальное место работы.

Я ведь послала свои планы мести к дьяволу, но получается, что все же отомстила. Лишила отца, успешного будущего, а что взамен?

— Взамен моя семья, — строго произнес Влад, и я поняла, что произнесла вслух то, о чем думала. — Это большее, на что я рассчитывал. Да и успешное будущее у нас будет, — подмигнул. — Я не в колл центр устроился, а помощником директора по персоналу. Не работа мечты, но вполне неплохой старт.

Ну да, лучше чем быть грузчиком. Когда узнала, долго в себя приходила.

— Отец тоже твоя семья, Влад. Помирись с ним уже, — пересиливаю себя, и снова влезаю в то самое личное, от которого меня обычно отсекали. — Он…

— Он не хотел зла, я знаю, — терпеливо поясняет Влад, перебивая меня. — Отец — неприятный человек, и я весь в него, но он мой отец. Ты можешь не напоминать, я его не ненавижу, хоть и не скучаю по нашему общению. Он много сделал для меня.

Спас от матери, например. Я только начинаю избавляться от этой своей зависимости — тупой любви к женщине, которая того не стоит. Но знаю, что до конца жизни не смогу окончательно вырвать ее из сердца.

— Пройдет время, и все наладится. Ты не лишаешь меня семьи, — в его голосе мягкость, но я чувствую нотки раздражения.

Влада бесит моя нерешительность. Мои чертовы комплексы, мои рефлексия и пессимизм. Но мы много говорим, и с каждой секундой я становлюсь чуть спокойнее. Хоть я и жалею, что Влад многое потерял из-за меня, но… черт, это эгоистично, но мне именно это и нужно было.

Четкий выбор в пользу нас с Полиной. Это — лучшее обещание, что мы защищены, что мне не придется барахтаться в этой жизни в одиночку. Что я всегда смогу выговориться Владу, и выслушать его самого — быть настоящей семьей.

У нас ведь получится?!

— Я тебя люблю, — мрачновато признается Влад. — Ты выйдешь за меня замуж?

Приоткрыла рот от удивления, а сердце так и колотится — бешено, радостно, и… тревожно.

— Вера, — рассмеялся Влад, — только не говори, что тебе нужно подумать, и мое предложение застало тебя врасплох.

— Вообще-то застало. Где кольцо? Где букет цветов и романтичные признания? — болтаю, чтобы скрыть смущение.

Глупо, но я и правда застигнута врасплох. Влад меня любит, я люблю его, мы живем вместе и у нас дочь. А я и думать забыла о свадьбе. Зачем она вообще нужна?!

И тут же даю себе ответ на вопрос: «Зачем». Мысленным образом. Свадьба — это тоже обещание длинною в жизнь. Окончательный выбор для нас, мы ведь оба максималисты. И если уж поженимся, то на всю жизнь. Вот только…

— Я согласна, — сказала, и Влад расплылся в улыбке. — Но давай сделаем это, когда Полине будет три года. Хочу, чтобы дочка запомнила нашу свадьбу.

Говорю, и сама умиляюсь, представляя подросшую Полину в розовом пышном платье, которая будет самой нашей почетной гостьей. К этому времени мы обзаведемся друзьями, обрастем связями, и у нас будет настоящая свадьба а не просто роспись в ЗАГСе.

Все это я и говорю Владу. Вряд ли это имеет для него значение, но он кивает.

— Пусть будет так. И насчет предложения, — сказал с шутливой угрозой, — будет тебя и кольцо, и букет, и карета с серенадой. И прочие ужасы из романтических комедий. Все будет.

Ха!

Ты ждал, что я откажусь? Нет уж, я люблю штампы, стереотипы.

— Буду ждать, — улыбнулась невинно, предвкушая «правильное» предложение.

Не выдержала, забралась к Владу на колени, и снова поцеловала.

Я и сама начинаю верить, что все у нас будет хорошо. И со временем я наберусь смелости, и съезжу в город, в котором выросла. Навещу могилу мамы, узнаю, что случилось с родной матерью, и найду своего брата или сестру — еще одного моего родного, но потерянного человека, о котором не знала.

Вот только налажу нашу с Владом и Полиной жизнь и закрою дверь в прошлое. Сейчас я умею расставлять приоритеты, и самое главное для меня — моя маленькая дочь, и этот мужчина — любящий, резкий, надежный и капельку сумасшедший. Который сумел полюбить не самую умную и сломанную меня.