43

Просыпаюсь в широкой кровати и с минуту пытаюсь понять, как я в ней оказалась.

«Озарение, ужин, дом, поцелуй», – выстраивается в моей голове логическая цепочка.

После нашей романтической остановки Адам снова взял меня на руки, но на этот раз побежал, видимо, в процессе я уснула. В его руках было очень уютно, никогда не могла представить, что можно спать в чужих руках с комфортом, а еще что обладатель этих рук совсем не устает. Эдак, я захочу всегда так передвигаться.

– О чем думаешь?

Чужой вопрос настигает меня внезапно и заставляет вздрогнуть.

– Ох, – протяжно выдыхаю, находя глазами Адама, – все было и взаправду, мне не привиделось.

– Нет, конечно, не привиделось, – широко улыбается Милославский. – Едва ли в общежитии на кроватях такие матрасы, я лично заказывал подобные, чтобы в люксе все было идеально.

– Кхм, ты молодец, – произношу, мучительно думая, что еще сказать, о чем завести разговор, что вообще дальше делать–то надо?

– Что–то мне не нравится выражение твоего лица, – прищуривается Адам, все так же нависая надо мной, – надумала какие–то новые теории строить? Имей ввиду, в этом отеле достаточно комнат, чтобы мы попробовали сблизиться в каждой. Все разом выйти из строя не смогут.

– А мы готовы сблизиться, да? – спрашиваю я и ловлю себя на мысли, что почему–то не испытываю неловкость, хотя она вроде как должна была прийти.

Я лежу в постели с Адамом, проснулась с ним же, а еще провела вчера неизвестно сколько времени на его руках. А с утра все обычно предстает не в том свете, в каком виделось вечером. И по закону жанра люди с утра жалеют о чем–нибудь, а еще испытывают стыд.

Но во мне нет ни одного, ни другого и более того, мне хорошо, свободно и легко. И всеобъемлющее счастье внутри меня никуда не делось. И причина всему этому Адам.

– Хотя знаешь, и впрямь готовы, – отвечаю сама на свой вопрос.

– Айлин, ты чудо, – произносит Милославский, наклоняясь ниже ко мне и наконец–то целуя.

Это уже не ночной целомудренный поцелуй, этот напоминает вчерашний поцелуй на диване в доме Адама, но он увереннее и тверже. Нам обоим была нужна эта безумная ночь, чтобы расставить все точки над «и». Сомнений в правильности происходящего больше не возникнет.

Выгибаюсь навстречу Альфе, желая прильнуть к нему всем телом, всем полностью обнаженным телом. Смутно понимаю, что Милославский одет в одни боксеры, а на мне помимо белья есть целая майка. И как же она мешает в данный момент.

– Ааах, – стону в голос и чуть прикусываю губу Адама, попутно пытаясь вылезти из так мешающей мне майки.

– Ничего себе, ты кусаешься, – голос Милославского полон веселого изумления. – Я тут обращаюсь с тобой, как с хрустальной вазой, а ты, оказывается, вредная колючка. Ну не торопись, я помогу, – добавляет он, избавляя меня от ненавистной детали одежды. – Мы с тобой так долго ждали этого момента, нам некуда спешить.

Далее Адам проводит по моему оголившемуся животу, его путь лежит в самый его низ, я замираю, но пальцы Альфы, не дойдя совсем немного, резко меняют свое направление, теперь у них иной путь. Они неспешно очерчивают несколько дорожек по обнаженной коже, вызывая еще больше мурашек, и очередной стон срывается с моих губ, а потом шаловливые пальчики наконец–то снова отправляются вниз…

Неужели это наконец–то случится, неужели в этот раз нам никто и ничто не сможет помешать…