Глава 11

Виктория

— Приветики, — захожу внутрь, постучав только для приличия.

Георг лишь на секунду отрывает взгляд от приборов.

— Это кабина пилота, тут нельзя находиться посторонним, — чеканит.

— Ну какая же я посторонняя? Я очень даже сторонняя. Разговор у меня. Важный, — показываю глазами на второго пилота.

После секундной паузы, рыжик говорит:

— Верн, выйди ненадолго, я позову.

— Да, Верн, мы позовем, — повторяю, едва дожидаясь, пока второй пилот выйдет, и тут же усаживаюсь на его место. — Классно тут у вас, однако.

— Ничего не трогайте, если не хотите, чтобы мы совершали экстренную посадку где-то на необитаемых островах.

— Ты и я на необитаемом острове. Звучит почти как мечта, — мурлыкаю, игриво перебирая локоны волос.

— У вас был какой-то важный разговор? — Георг намекает, что мне пора на выход.

— Угу. Был, — киваю, рассматривая кучу всяких кнопочек на приборной панели самолета.

— Я слушаю.

— Когда соберешься звать меня на свидание, учти — я люблю белые тюльпаны.

— Когда? Что? Не понял…

Георг наконец-то перестает гипнотизировать совершенно спокойное небо перед нами и устремляет на меня свои зеленоватые очи.

— Все ты понял. А сейчас о важном… Лена не уезжает от Ксандра, она бежит от него. Улавливаешь разницу?

Рыжик какое-то время сверлит меня взглядом, а потом кивает.

— А когда мы от чего-то бежим, обязательно к этому и прибегаем. Закон мироздания в действии, — пожимаю плечами. — Я давно и хорошо знаю свою подругу. Она сейчас в ужасе. Понятия не имею, что ее испугало, возможно, тот факт, что она влюбилась в парня, который оказался со встроенным сюрпризом.

Георг, на минутку отвлекшийся на показания приборов, бросает на меня острый взгляд.

— Ты правильно понял, меня подобные мелочи не пугают. Я люблю животных. Хочешь за ушком тебе почешу, — и делаю вид, что действительно собираюсь это сделать.

Мужчина дергается и резко отсаживается от меня, чуть не пробив спиной окно.

— Аха-ха-ха, — че ты нервный такой? — Вытираю выступившие от смеха слезы. — Пошутила я. Ладно, вернемся к серьезному. По Лене я вижу, что она запала на вашего Санька. И сильно. Теперь у меня вопрос. Как он к ней относится? Я не слепая, видела, как он облизывается на мою подругу, но это может быть и элементарное влечение. Насколько все серьезно у вашего Ксандра?

— Эллен — истинная пара нашего альфы, — выдает из себя Георг.

— И? Это должно что-то означать?

— Не что-то, а все. Нет ничего выше этой любви.

— Ну, тут я с тобой не соглашусь. Наивысшая форма любви — материнская, но да ладно, не будем спорить, угу? — отмахиваюсь от уже открывшего рот Георга. — Итак, у Санька, значит, тоже все серьезно. И это отличная новость! У нас есть мужчина и женщина, которые влюблены, но расстались из-за сущей ерунды. И раз ты говоришь, что Шурик влюблен, то я, так и быть, помогу этим двум идиотам снова воссоединиться.

— А, может, не стоит лезть в чужую личную жизнь? — выдает рыжик совершенно дурацкую фразу.

— Здрасьте. А где это ты видел чужих? Лена мне как сестра. Санька — вообще твой родственник, если я правильно поняла. Ну так? Где чужие-то? Самые что ни на есть свои. И потом… я же уже говорила, что знаю Лену?

Дождавшись кивка от Георга, продолжаю:

— Так вот, у нее есть патологическая неуверенность в себе, настойчиво внушенная ее семейкой. И из-за этого она может пустить по боку вполне себе гармоничные отношения с мужчиной. И тут мы переходим как раз к тому самому моменту, из-за которого я, собственно, и зашла сюда пять минут назад.

— Наконец-то, — язвит рыжик.

Нас прерывает заходящий в кабину Пусик.

— Его еще не хватало! — рычит пилот.

В ответ самый лучший пес выдает пренебрежительное фырканье. И укладывается на пол возле моих ног, свернувшись каким-то немыслимым узором.

— Так вот… когда Лена передумает и все-таки поймет, что Санек ей нужен, как воздух, все дело осложняется тем, что вы — иногородние, так сказать. И добраться до вас мы можем только на этом самолете. Понимаешь, куда я клоню?

— Ты хочешь заручиться моей поддержкой. Чтобы я перевез вас с Эллен обратно, когда она надумает.

— В точку! Быстро схватываешь, — хвалю рыжика.

— Это невозможно.

— Почему? — интересуюсь.

— Потому что несанкционированные вылеты запрещены. А еще… как ты собираешься сообщить мне, что вы готовы вернуться? Мобильным к нам не дозвониться.

— А что, придумать ничего нельзя? С вылетом и связью.

— Что-то, наверное, можно. Но мне это зачем? Эллен своим побегом сильно оскорбила Ксандра. Не думаю, что он захочет ее возвращения.

— Не взирая на то, что она… как это… его истинная? — спрашиваю.

— Тем неприятнее ее побег.

— Слушай… они могут что угодно там между собой решать, но мы просто обязаны дать им второй шанс, как думаешь? Тебе будет нужно просто ее привезти. И все. Дальше — пусть сами разбираются. Нет, значит вернемся. А если да?

Наши глаза встречаются, и я в который раз поражаюсь острой тоске в его зеленоватых омутах. Что с ним произошло? Из-за чего эта печаль?

— Ладно, — внезапно говорит.

— Что? — переспрашиваю. — Мне послышалось, что ты согласился.

— Хорошо, — подтверждает рыжик. — Ксандр заслуживает еще одной возможности. А Эллен попытки все наладить. Я согласен. Напиши вон в той тетради свой номер телефона и домашний адрес.

— В гости зайти хочешь? — спрашиваю игриво.

— Пришлю средство связи, — отвечает, не упустив возможности пробежаться взглядом по моим голым щиколоткам, которые в данный момент Пусик решил хорошенько вылизать.

Резко вспыхнувший огонек в его глазах дает мне понять, что я на правильном пути, поэтому не упускаю возможность чуток подколоть мужчину:

— Что? Не нравится, что Пусик облизывает мне ноги? Хочешь сам это сделать? — Встаю с кресла, слегка потягиваясь, чтобы привлечь максимум мужского внимания. — Так а я и не против.

— Что? — Георг вспыхивает, как маков цвет.

— Шутка, — отвечаю со смехом и удаляюсь, пока рыжик не передумал мне помогать.

Итак, первый пункт плана выполнен. Теперь пункт второй. Объяснить Лене, что она конкретно налажала и неплохо бы это исправить. А вот тут могут быть сложности.

Спустя неделю звонок в дверь застал меня врасплох. Я как раз вышла из душа и была замотана только в полотенце. Закрыв Пусика в комнате, спрашиваю:

— Кто там?

— Кроткая Виктория Сергеевна?

— А кто спрашивает?

— Курьер. У меня посылка для вас, откройте, пожалуйста, а то держать тяжело.

Открываю, игнорируя выпученные на меня полуголую глаза тощего паренька в униформе.

— Где подписать-то? — рявкаю, призывая вьюношу к порядку.

— Тут и вот тут, — тычет указательным пальцем с обгрызенным ногтем и сухой кутикулой в нужные места.

Ставлю подпись, куда показал и прошу аккуратно сгрузить на пол в коридоре. Уже когда уходит, даю пареньку визитку своего салона.

— Позвони, скажи, что от меня, сделают тебе скидку двадцать процентов. Не дело с такими ногтями ходить.

— Ага, спасибо, — кивает, норовя заглянуть в закрученный полотенечный узел на моей груди.

— Топай, Казанова, — выпихиваю курьера за дверь и задумчиво смотрю на сверток. Интересно, что это?

На упаковке стоит неизвестный мне адрес, но имя отправителя знакомо. Георг. Мозг простреливает догадка. Он мне средство связи обещал! Только я думала, это что-то типа мобильника будет, а мне тут притащили почти телевизор.

Пыхтя, распаковываю коробку. Ы-ы-ы… зеркало. В тяжеленной раме. Что за…? Снимаю висящее у меня, с трудом и отдышкой меняю на сегодня принесенное. А что, красивое… И я в нем… необычная какая-то.

Присматриваюсь внимательнее. Словно чуток сияю. Интересно. Развязываю узел на груди и протираю уголком полотенца отражающую поверхность, которую залапала, пока вешала тяжеленное средство межмировой связи, чтоб ему…

— Кхе-кхе… — раздается где-то в районе моей груди.

— Георг, ты что ли? — спрашиваю, не спеша прятать свое богатство третьего размера.

— Ты не могла бы прикрыться?

Отхожу от зеркала, отвернувшись спиной, завязываю узел и поворачиваюсь.

— А что такое, стесняешься?

А сама улыбаюсь, так рада видеть рыжика. Он сидит в какой-то комнате на диване, верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, выглядит уставшим.

— Виктория, порядочным девушкам… — начинает зудеть.

— Ой, да перестань ты, — перебиваю рыжика. — Лучше расскажи, как у вас там дела? Что Санек?

— Ксандр ушел в работу. За эти дни я его видел всего раз, он гулял в лесу. Ребята говорят, что он сейчас часто обращается. И это хорошо.

— Почему? — притягиваю в коридор кресло на колесиках, ставлю его в проеме комнатной двери, усаживаюсь, закинув ногу на ногу, заставив Георга сбиться с мысли и опять закашляться. — Что ты кашляешь все время? Простыл?

— Кхе, да… однозначно заболел.

— С температурой? — интересуюсь, снимая полотенце с мокрых волос и давая им возможность просохнуть на воздухе.

— Да, лихорадка определенно присутствует, — отвечают мне с другой стороны зеркала.

— Это хорошо.

— Почему?

— Температура убьет всю гадость в тебе, все вирусы, и будешь ты у нас, как новенькая копеечка.

— Положусь на твой опыт. Сам я никогда еще не болел, — говорит Георг, расстегнув еще одну пуговицу на рубашке и закатав рукава. Ты смотри, кто-то о-о-очень быстро учится.

— Вот и правильно, положись на меня, — мурлыкаю, делая вид, что поправляю полотенце, а сама поднимаю его край, еще выше оголяя ноги до самого места… откуда они растут.

— Кхе-кхе-кхе, — рубашка с Георга слетает, как птица, в одно мгновение. — Жарко очень, — объясняет мне.

А мне не надо объяснять я и так очень понятливая.

— Эк тебя скрутило, бедняжечку, — говорю, играя узлом банного полотенца на груди.

— И не говори, — отвечает охрипшим голосом рыжик, уставившись горящими глазами на мои пальцы, то заправляющие, то освобождающие край полотенца.

— Так что там с оборотами у Санька? — возвращаю Георга к интересующей меня теме.

— Больше всего тяге к истинной подвержен зверь внутри нас. Именно он входит в силу, когда появляется контакт с парой. И именно ему тяжелее всего, когда что-то происходит с ней. Обращаясь, Ксандр дает волю зверю, позволяет выйти тоске внутри него. Очищается.

— Ты знаешь о чем говоришь, не понаслышке, — констатирую факт, отметив потухший взгляд и горестную складку в уголках обалденных губ.

— Да, я вдовец. Моя жена была моей истинной. Так что да, я знаю, о чем говорю. Но пара Ксандра хотя бы жива…

— Кстати, ты там прогреваешь мотор самолета? Или что-там у него? Лена уже почти на грани того, чтобы вернуться, — резко меняю тему, не в силах видеть, как мужчина, который ужасно мне нравится, все еще тоскует об умершей жене.

— Правда?

— Угу. У нее тут запустился такой трансформационный период, что мама не горюй! Если в ее восприятии после этой мясорубки ничего не изменится, тогда подруга просто не достойна вашего Ксандра, и я умываю руки.

— Ну что же, время покажет, — отвечает рыжик, снова бросая заинтересованные взгляды на узел полотенца.

— Скажи, а как этот передатчик включить-выключить?

— Он активизируется от дыхания того, на кого настроен. То есть, свой можешь включить только ты, а свой — только я.

— Чудесно, — встаю с кресла, подхожу вплотную к зеркалу. — Ты не против, если мы еще раз поговорим, но через день? Сейчас я устала и уже хочу лечь спать.

Вру, конечно, но рыжику об этом знать не обязательно.

— А разве у вас уже так поздно? — спрашивает с легким оттенком разочарования в голосе.

— Не поздно, но день был тяжелый.

— Ну тогда да, конечно, тебе нужно отдохнуть. До встречи вечером послезавтра?

— Угу. До встречи.

Именно этот момент я выбираю, чтобы «случайно» уронить полотенце.

— Ой! — притворно вскрикиваю, и дыханием «гашу» передатчик.

А потом похихикивая, подбираю полотенце. Вечер прошел чудесно, настроение классное. Чем бы еще заняться?

После того дня встречи у нас вошли в привычку. Вечерком, три раза в неделю. Бывало такое, что болтали до самой поздней ночи. Оказалось, что Георг не только красив внешне, но еще и обладатель практичного ума, смекалки и интересного чувства юмора. Умиляет его способность шутить с совершенно каменным выражением лица. Когда с непривычки не поймешь: вроде смешно, но можно ли смеяться, не побьют ли за это?

Ну и конечно, ни одна встреча у нас не проходит без небольшого взаимного стриптиза. Страсти накаляются до такой степени, что, чего скрывать, я по ночам мучаюсь от эротических снов! Чего со мной вообще отродясь не было.

Сегодняшняя встреча не стала исключением. Уже под конец, когда мы оба остаемся только в белье, а сексуально напряжение между нами просто искрит, Георг внезапно произносит:

— Я хочу коснуться тебя.

Я встаю и подхожу вплотную к зеркалу, он делает то же самое. Протягивает руку и дотрагивается до моего лица, увы, не касаясь его.

— Ты такая красивая, — говорит, проводя указательным пальцем по моим губам, отчего я вся загораюсь и чуть приоткрываю рот. — Ты перестанешь меня уважать, если я скажу, что боюсь того, что между нами происходит?

— Нет, не перестану, — отвечаю, завороженно следя за тем, как он очерчивает мою шею и ключицы.

— Только когда я рядом с тобой, я дышу. И живу.

А в следующую секунду я стою перед пустой отражающей поверхностью. Разочарованно выдохнув, иду спать. Потом понимаю, что сон бежал. Поправив одеяло на мирно спящем Пусике, накидываю халат и топаю в зал. Буду смотреть фильмы. Хорошо, завтра — выходной. Перебрав с десяток новинок, останавливаюсь на одной. Но через полтора часа, когда идут финальные титры понимаю, фильм я не смотрела, думая о рыжике.

Полежав еще какое-то время на диване, понимаю, что вроде бы хочу спать. Потихоньку встаю, чтобы не спугнуть сонливость и уже почти дохожу до спальни, когда во входную дверь тихонько стучат. Не поняла? Экран мобильного показывает мне без четверти три. Стук повторяется.

Пусик моментально подскакивает к двери и угрожающе рычит.

— Нельзя! — отдаю команду. — Сидеть!

Питомец подчиняется, но не сводит с двери настороженного взгляда. Впрочем, как и я. Тук-тук-тук!

— Кто там? — спрашиваю негромко.

— Виктория, это я, Георг, — раздается с той стороны двери.

Чуть обалдев, вспоминаю, что у меня вообще-то есть глазок. Смотрю в него. Да, таки Георг!

Распахиваю дверь, мужчина быстро заходит и закрывает за собой. Мы смотрим друг на другу не отрываясь. Момент острого сексуального голода портит Пусик. Утробно зарычав, пес припадает на передние лапы, явно намереваясь напасть.

Я еще только собираюсь открыть рот, чтобы пресечь попытку питомца откусить кусок от моего возможного парня, как вдруг Георг наклоняется в сторону рычащего пса и ка-а-ак гаркнет! Клянусь, я чуть трусишки не намочила от страха!

Пусик обескуражено садится на толстую попу и смотрит на меня непонимающим взглядом.

— Мам, а че происходит, а? — вот что читается в его глазах.

— Это что сейчас было? — интересуюсь у довольного Георга.

— Пес должен знать, кто в стае главный! — сообщается мне и тут же без паузы. — Теперь он не будет мешать.

— Мешать чему? — спрашиваю.

— Этому, — получаю ответ и не только его, а еще внезапный, горячий, голодный поцелуй.

И все! Пришел армагеддон! Мебель, попадавшаяся под ноги, летела от пинка. Одежда рвалась на мелкие кусочки. Большей частью моя, к сожалению. Наши крики, стоны и собачий вой перебудили всех в округе. Соседи вызвали полицию, которая, к счастью, не приехала.

Утро встретило нас, лежащими на кровати. Да, мы-таки добрались до спальни! Рассветные лучи солнца красиво золотят голое тело моего мужчины, на котором я возлежу, закинув руки и ноги. Рыжик медленно поглаживает мою спину, иногда сползая на ягодицы, и давая понять, что еще немного и он будет готов к очередному забегу. Я же всё — медуза. В теле ни одной косточки — сплошное желе.

— Как хорошо, что ты прилетел, — вздыхаю и чувствую, как мужское тело подо мной напрягается.

— Ой! — выдает Георг.

Лениво приподнимаю голову и переспрашиваю:

— Ой?

— Еще какой ой, — подтверждает рыжик. — Я же по делу, но увидел тебя и все, напрочь вырубился.

Георг внезапно садится, усаживая и меня.

— Вика, ты уверена, что Лена готова?

— Э-э… ну как тебе сказать… а что собственно происходит? — настораживаюсь.

— Ксандр женится на Диане.

— Что⁈ Когда⁈ — я даже отлипаю от рыжика, шокированная новостью.

— Сегодня! Я потому и спешил!

Ага, спешил он. Четыре раза спешил! И пятый, смотрю, на подходе.

— Мы еще успеваем? — уточняю на всякий случай.

— Да, — рыжик принимается усердно целовать мою шею.

— Дурачок! Я не об этом! До церемонии мы еще успеем долететь, или уже все, опоздали?

— Еще успеем. Если быстро соберемся, — отвечает Георг, но губами продолжает спускаться ниже. — У нас даже есть еще полчасика.

— Полчасика? — улыбаюсь, растекаясь в руках своего мужчины. — Ну ладно…