Глава 12

Лена

Прошла неделя. Семь дней. Ни одного утра не проходит, чтобы я не вспомнила Ксандра, ни одной ночи, чтобы он мне не снился. Мой отпуск и лето подходят к концу. С завтрашнего дня в школу. Еще четыре дня до нового учебного года, но уже пора вливаться в учительские будни.

С Викой за это время мы виделись только один раз. У меня сложилось впечатление, что она мной недовольна, но странное дело, обычно прямая подруга в этот раз ничего мне не сказала. Даже не намекнула, хотя намеки — это не про Вику. Она если хочет что-то — говорит в лоб. А тут — молчание.

Я внезапно оказалась предоставлена сама себе. Это ощущалось, как вакуум. Никого вокруг, я вся сосредоточена на том, что у меня внутри. А уж там чего только нет. Тонны сомнений, центнеры самокопания, килограммы печали. Внезапно поняла, что я поторопилась с побегом. Надо было подумать, подождать, быть может…

Вспомнились слова Ксандра:

«Дай мне шанс. Дай нам шанс».

Я же верю во вторые шансы, но тогда, в такой ответственный момент отказалась. Испугалась. Проворонила. Ворона!

Сейчас, глядя в окно на улицу, механически перемешиваю сахар в чашке чая. Звонила Вике, предлагала провести вместе сегодняшний мой последний отпускной день. Подруга не сняла трубу. И не перезвонила. У нее так бывает, если она работает. Но с моего звонка прошло больше трех часов, а ответа нет.

Во мне нарастает тревожность. Так ведь не бывает, чтобы лучшие подруги за один день вдруг стали просто знакомыми? Или бывает? Мы же не ссорились, не ругались. Что вообще происходит⁈

Телефонный звонок заставляет меня вздрогнуть и уронить ложку. «Мама» высвечивается на экране. Это совсем не то, что мне нужно, поэтому я не отвечаю. Но телефон все звонит и звонит. Выключается и опять включается. Надо было звук отрубить, но я ждала звонка Вики.

Сообщение. В одном мессенджере, в другом, в третьем. Опять звонок. Похоже, она не отстанет.

— Алло?

— Ты почему трубку не берешь? — визгливый голос матери гвоздем вбивается в голову.

— Занята была.

— У тебя сестра попала в аварию! Лежит в реанимации! А у тебя занятия⁈ Что может быть важнее семьи?

— Ты права, ничего важнее нет, — вздыхаю. — Что с Ксенией?

— Откуда мне знать, что с ней? Она трубку не берет, как и ты! Вырастила на свою голову двух эгоисток!

— А ты в больнице не была?

— Мне позвонили, сообщили об аварии, сказали, что сейчас к ней нельзя, но когда переведут в палату, можно будет зайти. А поскольку я сейчас не в стране…

— Подожди, — останавливаю визгливую речь матери, — как не в стране?

— Мы с мужем улетели на отдых. Мы сейчас на Бали, и еще неделя отпуска оплачена. А к Ксении все равно никого не пускают, смысл ехать?

— Ну не знаю, возможно, потому что может потребоваться экстренная помощь, или разрешения на какие-то манипуляции. Кстати, а где ее муж?

— Откуда мне знать⁈ Я и своего мужа не отслеживаю! У каждого человека должна быть свобода передвижения! Но тебе, конечно, этого не понять. Ты такая, что задушить готова своей любовью!

— В какой больнице сестра? — перебиваю мать, старательно игнорируя ее нападки.

— В Мечникова! Потом перезвони…

Бросаю трубку и быстро одеваюсь. Ехать на метро недолго, и идти там недалеко. Даже если не пустят к Ксении, хотя бы нормально узнаю, в каком она состоянии.

Странное дело… все время, пока иду к метро, меня не покидает ощущение взгляда в спину. Даже несколько раз внезапно оборачиваюсь, но нет… редкие прохожие, почти пустая улица.

В больнице мне сообщают, что Ксению уже перевели в палату, и я могу к ней зайти. У сестры сотрясение мозга, перелом руки, многочисленные ушибы, в том числе и внутренних органов.

— И еще, — говорит мне молодая дежурная доктор, — ваша сестра была беременна.

— Была? — переспрашиваю.

— Да, к сожалению, плод не выжил. Она ничего об этом не спрашивала, скорее всего, даже не знала, что беременна. Думаю… — доктор на минутку замолкает, — думаю, лучше ей и не знать. Мы все хорошо почистили, в будущем проблем забеременеть у нее не будет. А сейчас ее нервное состояние оставляет желать лучшего и, если вы скажете… это может спровоцировать нервный припадок, что, учитывая травму головы, может угрожать большими проблемами.

— Я вас поняла. Спасибо за совет, я воспользуюсь им.

Захожу в палату после стука. Три койки. На той, что слева, у стены — Ксения. И первые слова, которыми она меня встречает:

— Я думала это мама, а это ты. Зачем пришла?

Сестра выглядит ужасно. Фиолетовые синяки под опухшими глазами, одутловатое лицо, гримаса боли. Наверное, поэтому я не обращаю внимание на ее слова.

— Мама на отдыхе. Мне уйти?

— Да! — Через паузу. — Нет. Не уходи.

— Я принесла тебе кефир.

— Терпеть его не могу, — бурчит сестра.

— И воду, — продолжаю, словно не слышу ее. — Завтра утром, перед работой завезу тебе куриного бульончика и спрошу у врачей, что еще тебе можно.

— Спроси, когда меня отсюда выпустят.

— Ксения, сегодня первый день после реанимации. Ты двое суток не приходила в сознание.

— Но теперь же я в сознании? Не хочу здесь оставаться. Тут, — сестра косится на свою соседку по палате — пожилую грузную женщину, — просто невыносимо.

— Я ничего не могу сделать, — пожимаю плечами. — Насильно тебя никто не держит, думаю, если скажешь о своем желании уйти лечащему врачу, он даст тебе подписать кучу бумажек и отпустит. Под твою ответственность. А ходить за тебя просить и брать ТВОЮ ответственность на себя, я не буду.

— Уходи! — Сестра внезапно взрывается слезами. — Уходи! Все уходите! Никого не хочу видеть! Никого! Вон!!

Собираю сумки, беру ветровку и выхожу. Нет, истерики терпеть я не нанималась! Суп завтра, конечно, принесу, но отдам санитарке, пусть отдаст. Не хочу сейчас видеть сестру.

По дороге к дому у меня опять возникает ощущение чужого взгляда. Оглядываюсь. Позади меня идут два молодых парня, студенты. Заметив мой взгляд, они начинают смеяться, подмигивать, зазывать на пиво с чипсами. Улыбнувшись, отказываюсь. Но ощущение взгляда все равно не проходит до тех пор, пока я не скрываюсь в подъезде.

Утром встаю непривычно рано. Пока варится куриный бульон, пью кофе. Мысли все время возвращаются к Ксандру. К его клыкастой улыбке, к горячим рукам. Раздражаюсь. На себя, свою глупость. Быть может, еще не поздно… Прогоняю эту мысль, как глупую.

Собравшись, бегу сначала в больницу, с облегчением узнаю, что сестра никуда не ушла, отдаю санитарке бульон и бегу на работу. Странно, но сегодня меня не радует возвращение в школу, пустой класс, знакомые парты и сообщения от родителей. Это все почему-то кажется ненастоящим…

А вечером, наконец-то на контакт выходит Вика.

— Я забегу к тебе? Чайку попьем, — предлагает она, и я с удовольствием соглашаюсь.

Сразу беседа как-то не клеится. Я рассказываю Вике последние новости о Ксении и маме, но не встречаю привычную поддержку. Замолкаю. Пусик меланхолично посапывает, придремав в кресле в коридоре. Я пью чай, Вика, как обычно, хлебает свой ужас, который называет кофе. На столе красиво выложен зефир, печенье, шоколадные конфетки. Это все принесла подруга. Но сама она как-то молчалива и немного… не знаю… сама не своя?

— Что у тебя происходит? — спрашиваю у нее.

— А что? — улыбается в ответ.

— Ты не похожа на себя. Тихая какая-то.

— А мне теперь не нужно суетиться, чтобы заполнить пустоту в себе, — отвечает непонятное.

— Почему? — спрашиваю.

— Потому что я влюбилась. И это взаимно, — улыбка на лице подруги становится шире.

— Надо же, — уже и я улыбаюсь. — Поздравляю. Я его знаю?

— Знаешь. Это Георг. Рыжик.

— Вот как? А как вы… мы же в разных мирах… И он не человек. В смысле не совсем…

— Лена, — Вика смотрит на меня в упор, — это все имеет значение для тебя. А мне — неважно.

— Ну раз так, то… Поздравляю, — отпиваю глоток чая.

— Спасибо, — отвечает подруга, не спеша, как обычно, поведать мне подробности своего нового романа.

— А у меня что-то странное происходит… — наконец решаюсь рассказать.

— Что именно?

— Мне кажется… я стала как-то лучше слышать.

— Я что-то не поняла, — Вика смеется. — Лучше слышать? А разве это плохо? Вот если бы ты стала хуже слышать — вот это повод заволноваться.

— Да, я тоже так сначала подумала. Но вообще, это странно. Сегодня я кое-что услышала, чего вообще не могла слышать.

— Ой, мамочки! — Вика закатывает глаза. — Рассказывай уже, не томи.

— Я была на работе. Вышла из класса и шла к лестнице, когда услышала, как разговаривает наша завуч и еще одна учительница. Они обсуждали меня. Завуч сказала, что, скорее всего, я доведу свой четвертый класс до выпуска, и они будут со мной прощаться.

— С чего бы? Ты же любишь свою работу. И с детьми хорошо ладишь, они тебя обожают!

— Принципиальная я, как оказывается. Не прислушиваюсь к руководству, нарушаю дисциплину — это они о том, что мы с детьми выходим на переменах на улицу и там играем и бегаем.

— Ясно, я поняла.

— Но самое интересное не то, что я вот так невзначай услышала о своем увольнении, а то, что, по идее, я этого слышать не должна была.

— Вот сейчас я запуталась, — Вика фыркает.

— Я стояла на лестнице второго этажа, а завуч и учительница разговаривали в конце коридора на первом этаже!

— Ну знаешь… возможно, они слишком громко разговаривали. Или в школе было тихо, а в пустом помещении звуки разносятся далеко.

— Да, я тоже себя так успокаивала. Но когда шла домой услышала мурчание котенка, стоя на другой стороне шумной трёхполосной дороги!

— Да ладно тебе, — Вика недоверчиво на меня смотрит. — Показалось!

— Нет. Я когда перешла дорогу, нашла этого котенка в кустах и отнесла в приют.

— Серьезно? — Подруга озадачено потирает лоб. — Это что-то новенькое. А есть идеи, с чем связан твой внезапный супер слух?

— Нет. Ноль идей и догадок. Может… я не знаю… может у меня опухоль какая-то в мозгу? Ну… внезапно образовалась.

— Ну ты чего? Совсем уже?

— А что? У тебя есть лучше объяснение? И, кстати, слух — это еще не все.

— О, мамочки! Что еще?

— Даже не знаю, как сказать… запахи я стала лучше чувствовать, — говорю почти шепотом.

— Что⁈

— Только не прикалывайся, пожалуйста, — прошу заранее. — Я могу доказать, что мне не кажется.

— Ну раз уж пошла такая лютая дичь, давай, доказывай.

— Твоя футболка только со стирки. Ты стирала ее порошком «Ариэль» и полоскала с каким-то цветочным кондиционером для белья. На джинсах где-то должно быть свежее пятно мазута, я слышу запах. Скорее всего, это ты когда шла ко мне, что-то зацепила. Пусик уже сильно попахивает, его пора купать. А… и еще… когда ты только пришла у тебя был персиковый бальзам на губах, и ты, пока гуляла с собакой, съела парочку из тех конфет, которые принесла.

— А-а-афи-геть! — Вика смотрит на меня, выпучив глаза. — Ты долбаный Шерлок Холмс, не, он был мужик! Миссис Марпл! Капец!

— К сожалению, то, что я тебе сейчас рассказала не имеет никакого отношения к дедуктивному методу. Я просто слышу запах.

— Ну уж нет, не просто, — Вика замолкает, а потом говорит непривычно тихим голосом, — может, тебе и правда нужно сделать МРТ головы.