Глава 20

Дорога у нас занимает больше времени, чем я думала. Почему-то у меня была мысль, что совет проходит где-то недалеко. Но нет. Мы ехали два часа. Потом остановились, крепко перекусили и сходили по нуждам, а потом ехали еще столько же.

Бабуля вела себя выше всяких похвал. Не ехидничала, вообще почти не разговаривала. Выглядела задумчивой и немного встревоженной. Мы с Викой тоже не спешили тараторить, поэтому обстановка в автомобиле была слегка напряженная. Но потом леди Аделаида включила музыку и стало немного легче.

— Чего нам ждать? К чему готовиться? — спрашиваю ее, пока едим на заправке вкусные бутерброды, захваченные из дому.

— Соломки подстелить хочешь? — спрашивает, но без привычного ехидства. — Понимаю. Но увы, тут не подстелешь. Я не знаю, чего ждать. Шварц, скорее всего, захочет вызвать Ксандра на поединок. Это единственная возможность заполучить территории и стаю, на которые он раззявил пасть.

— Но ведь Шварц намного старше. Ксандр моложе и сильнее, он наверняка победит, — говорю, впрочем, не очень уверенно.

— У оборотней это не так работает, — объясняет леди Аделаида. — Тут многое зависит от того, когда и как пробудился внутренний зверь. Как хорошо налажен у вас с ним контакт. Насколько сильна истинная пара. Поэтому я была против тебя… Человечка в паре — это трехногий и беззубый волк. Образно говоря. Слабая особь. А у Ксандра были все шансы стать альфой.

— Были против? Теперь нет? — зачем-то уточняю.

— Давно ты такой въедливой стала? — язвительно интересуется бабуля.

— Да вот как обросла новыми родственниками, так и стала, — отвечаю.

Вика смеется. Мы переводим на нее взгляды:

— Интересная у нас компания подобралась, должна я вам сказать. Очень мне нравится. И Пусик в восторге.

— А как же, его мнение особенно ценное, — ехидничает бабуля, но мы с подругой только улыбаемся.

Спустя еще три часа езды, мы заезжаем в какой-то особенно густой лес. Дороги нет, только тропинка на один автомобиль, по обеим сторонам которой овраги.

— Мы уже скоро приедем. Как покажутся ворота и охрана, сидите молча, говорить буду только я. И из машины только я выхожу. Все ясно? И… Виктория, придержи своего пса. Если будет надо, ляг на него, замотай пасть, что хочешь делай, но чтобы он сидел, словно плюшевый. Ни лишнего звука, ни движения, поняла? Если нас из-за него не пустят, я тебе этого не прощу.

— Спокуха, леди Аделаида, — отвечает Вика, и несмотря на легкомысленный тон, я вижу, как она достает из кармана вкусняшки, а из сумки — специальный намордник, чтобы не только пасть, но и глаза питомца были закрыты тканью, — мой Пусик на редкость воспитанное животное, не чета вашим оборотням.

И действительно, когда мы подъезжаем к воротам, в салоне стоит полнейшая тишина, дыхание наше слышно. Леди Аделаида выходит, о чем-то очень мило болтает с двумя огромными, одетыми в кожу мужиками. Потом спокойно садится в салон и произносит:

— Нам очень повезло, что этих мальчишек я знаю с детства, иначе бы пришлось искать обходные пути.

И мы, проехав через ворота, мчим по аллее еще минут десять, пока не упираемся в огромный трехэтажный особняк. К нам подбегает слуга в ливрее, бабуля без лишних разговоров отдает ему ключи от автомобиля, и мы втроем идем куда-то за дом.

— Придется немного прогуляться, и желательно быстрым шагом, — снисходит до объяснений леди Аделаида. — Мальчики сказали, что совет уже начался. И кроме Шварца и Ксандра больше никого нет, это значит, что их вступительное слово уже прослушали и сейчас решается судьба всей нашей стаи.

— Опоздали? — спрашиваю шепотом.

— Нет. Но нужно поспешить, — отвечает бабуля еще больше ускоряясь.

Мы выбегаем на поляну, где по кругу, как в импровизированном Колизее, стоят скамейки, через добрых десяток минут. Я к тому времени уже слегка задыхаюсь, а бабуля ничего, держится молодцом.

Первый ряд занимают, видимо, самые важные персоны. На поляне стоит Ксандр и о чем-то говорит с одним из старейшин — высоким мужчиной средних лет, с длинными усами. Шварц стоит поодаль, и вся его поза демонстрирует уверенность и явное превосходство.

Добежав до ряда, где нам все видно, мы резко останавливаемся.

— Нам бы поближе подойти, — говорю леди Аделаиде.

— Пока побудем тут, посмотрим, что происходит, — отвечает она, впиваясь глазами во внука. Наверное, даже что-то слышит из его разговора с мужчиной.

— Что там? — спрашиваю.

— Ш-ш-ш, — шипит на меня бабуля.

Я обращаю внимание, что к Шварцу подходит беременная женщина. Они о чем-то переговариваются. А я пытаюсь понять, где я ее видела?

— Леди Аделаида, — зову бабулю.

— Что? — поворачивается ко мне крайне раздосадованной, видимо разговор интересный, а она злится, что отвлекаю.

— А кто это возле Шварца?

Леди Аделаида поворачивается в сторону нашего неприятеля, долго смотрит, потом отвечает:

— Я могу, конечно, ошибаться, давно ее не видела. Но, похоже, это Майя — истинная Вольфганга.

— Кто? — переспрашиваю, а у самой почти звенит в ушах от услышанного имени.

— Майя. Истинная Шварца. Они долго не могли найти общий язык, она даже сбежала от него из-за того, что он, идиот, сообщил, что любит Элоизу, мать Ксандра, на тот момент уже замужнюю женщину. Я бы тоже сбежала после такого и не вернулась бы.

Дальше я уже не слушаю, впившись глазами в стоящую возле Шварца женщину. Вспомнила! Именно она подошла ко мне и дала воду, когда я сидела на лавке возле больницы после того, как мать сообщила мне, что я ей не родная.

Майя! Не может быть… или может?

И в этот момент женщина, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается и смотрит на меня.

— Ты ее знаешь? — шепотом спрашивает Вика.

— Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, это моя биологическая мать, — отвечаю в легкой степени шока.

— Это ты шутишь так? — переспрашивает подруга.

— Посмотри на мое лицо и скажи, похоже, что я шучу?

— У тебя сейчас такое выражение, словно ты Змея Горыныча увидела, и пока еще не поняла: стоит бежать-спасаться, или можно поговорить с этим дивным зверем.

— В точку, — отвечаю, не спуская глаз с Майи, которая тоже, в свою очередь, продолжает смотреть на меня. Потом она что-то говорит Шварцу, он начинает нервничать и о чем-то сообщает своему собеседнику.

И тут же над поляной звучит голос:

— Вольфганг Шварц просит получасов перерыв перед поединком. Удовлетворим ли мы его просьбу?

Быстрым голосованием становится понятно, что таки да, перерыв будет. И едва Шварц с Майей покидают поляну, ко мне подходит девушка и говорит:

— Эллен, я прошу вас пройти со мной.

— Куда это? — тут же влезает Вика, не дав мне и рот открыть.

— Господин Шварц просит подойти к его беседке, — отвечает посланница.

— Зачем? — это уже я спрашиваю. — Если ему что-то нужно, пусть сам подходит.

— К сожалению, господин Шварц не может оставить свою истинную, которой внезапно стало нехорошо, потому и перерыв сделали. Они давно ждали этого ребенка, и господин очень волнуется, оберегает пару.

— Пойдешь? — шепотом спрашивает Вика.

— Пойду, — киваю.

— Зачем? А вдруг это ловушка, чтобы заставить Ксандра быть более сговорчивым?

— Тогда бы меня при свидетелях не приглашали к Шварцам. Тихонько бы умыкнули, как в прошлый раз и все.

— Пожалуй, ты права. Но учти, не вернешься через полчаса, я поднимаю скандал.

— Договорились. И спасибо, в очередной раз, — обнимаю Вику, киваю бабуле и иду за девушкой.

Проходим буквально пятьдесят метров и останавливаемся перед натянутым брезентовым шатер. Высоким, пятиугольной формы.

— Заходите, — девушка отбрасывает с двери кусок ткани, и я захожу.

— Эллен, проходи, не стой на пороге, — хриплый голос Шварца наждачкой проходит по нервам.

— Я ненадолго, поэтому, если у вас действительно важный разговор — говорите.

— Ты знакома с моей парой? — кивает на Майю, лежащую в кресле-качалке и не отрывающую от меня взгляда.

— Нет, не имела такой чести, хотя видела да, не так давно.

— Ты уже все знаешь, — констатирует женщина.

— Смотря, что вы имеете в виду, — скрещиваю руки перед собой.

— Ты получила письмо? Мое письмо.

— Получила. Но оно очень и очень запоздало.

— Я понимаю, но быть может, если я расскажу, зачем так поступила, ты поймешь меня.

— Это вряд ли. Для меня сам факт того, что вы отдали новорожденного ребенка чужим людям на много лет — категорически неприемлем.

— И тем не менее, я все равно расскажу. Присядь, пожалуйста, — Майя показывает на кресло возле себя, — обещаю, что буду краткой.

Сажусь. Не потому, что она просит, а потому что мне и самой интересно, какую байку мне сейчас поведают.

— Знаю, мне нет оправдания. И ты, скорее всего, так бы не поступила, но все мы разные… к счастью. Я была слишком молода, наивна и вспыльчива. Меня растили как принцессу. Мой отец гордился мной и, когда стало понятно, что я — истинная Вольфганга, да еще и с искрой ауры альфы, его гордости не было предела. А я была папина дочка. И тоже считала себя почти богиней Луны. А Вольфганг… — Майя бросает быстрый взгляд на Шварца, — он был влюблен. И тоже горяч и уверен в своей неотразимости. Там, где пара должна искать точки соприкосновения, мы с ним бодались. Не как волки, а как два упрямых барана, из-за своей упертости и веры в то, что весь мир у нас под ногами.

— О, да, — Шварц смеется своим хриплым, надорванным голосом.

— Не знаю, что бы ты сделала, если бы твой истинный, твоя лунная любовь сообщил, что планирует использовать тебя только как продолжательницу его рода. То есть, будет приходить в нужные для зачатия дни, а остальные проводить возле другой волчицы.

— Я был такой придурок, — вставляет реплику Шварц.

— Не то слово, — кивает Майя. — А я сделала единственное, что мне тогда пришло в голову — сбежала. Мной двигала обида и желание мести. Я прилетела на Землю, не знаю почему именно туда… Это было спонтанное и странное решение, учитывая, что в том мире я не могу обращаться и вообще хоть как-то слышать своего зверя.

— Побег Майи был для меня как удар под дых, — продолжает вместо жены Шварц. — Я внезапно понял, что вел себя, как полнейший идиот, продолжая давать свою любовь той, кому она совершенно не была нужна, и обижая ту единственную, которая могла подарить мне настоящие чувства и радость единства. Конечно, бросился на поиски. И понял, что ничего не могу поделать, никак не могу вернуть свою пару.

— Я же была довольна, — снова берет слово Майя, — что отомстила. А потом узнала, что беременна. От Вольфганга. И решила, что буду возвращаться. Но тут у нас стали происходить странные истории. С разницей всего в несколько месяцев по разным причинам, но всегда не своей смертью, ушли из жизни истинные сильных альф.

— Майя вышла на контакт, но я сказал ей оставаться там, где она есть сейчас. К сожалению, те ниточки, которые у нас были, на убийцу не вывели. Да и несчастных случаев больше не было. Мы решили, что поспешили с выводами и я позволил себе расслабиться. Настал день моего воссоединения с семьей, и тут оказалось, что меня встречает только Майя. Как мы теперь знаем, твоя приемная мать спрятала письмо, и ты много лет не знала правды, а мы думали, что ты не захотела приходить.

— Но почему вы не нашли меня сами? Не пришли, не забрали? — чувствую, как поднимается старая обида.

— Мы пришли. И увидели, как ты — счастливая и сияющая едешь со своей семьей в цирк. Ты так обнимала отца… нам было неприятно это видеть, но мы решили не беспокоить тебя, раз ты сделала выбор.

— Но в том и дело, что я его не делала, — говорю тихо. — Так глупо все… странно и глупо.

— Это все в прошлом, Эллен, — говорит Майя. — Теперь, когда и мы, и ты знаем правду, мы можем попробовать все наладить, если ты дашь второй шанс.

Женщина смотрит на меня умоляюще, Шварц же сосредоточен только на ней, ощущение, что не хочет встречаться со мной взглядом.

— Что такое? — спрашиваю. — Вы что-то скрываете, или манипулируете мной?

— Что? — Швард поднимает на меня глаза. — Я просто не хочу давить. Ты уже достаточно взрослая, чтобы сама могла разобраться в своих желаниях. А я достаточно взрослый, чтобы принять любое твое решение.

— Если я соглашусь дать вам второй шанс, вы отступитесь от своего желания забрать территории, принадлежащие стае моего мужа? — спрашиваю напрямую.

Шварц усмехается.

— Сейчас такое ощущение, что я сам с собой разговариваю. Я бы тоже такой вопрос задал. Поэтому отвечу максимально правдиво. Я уже не могу отказаться от поединка. Это будет расценено, как слабость и может повлечь за собой серьезные последствия уже для моей стаи.

— Спасибо за откровенность, — отвечаю и разворачиваюсь на выход.

— Ты дашь нам шанс? — спрашивает Майя мне в спину.

— Не знаю. Я должна подумать, — тоже отвечаю честно. И выхожу из шатра. На входе никого нет. Та девушка, которая меня привела — куда-то ушла. Впрочем, тут недалеко до поляны, поэтому я решаю идти сама. И это оказывается моей самой большой ошибкой.

Я еще не успеваю пройти и десяти шагов, когда слышу странный шорох сзади. Повернуться не успеваю. Удар приходится в затылок, и я оседаю в траву, успев почувствовать, как меня подхватили чужие сильные руки и куда-то понесли.