Глава 9

Лена

— Вставай, соня! — дергает меня Вика. — Пойдем, выгуляем Пусика, ему надо пи-пи.

— Идите сами, — зарываюсь в одеяло, не желая так рано вставать.

— Нет уж. Я поговорить хочу, а это лучше делать на свежем воздухе, там меньше шансов, что кто-то подслушает. Вставай, лежебока!

Вика стягивает с меня одеяло, не давая понежить и досмотреть чудесный сон. В нем я бежала по лесу, под босыми ногами хрустели опавшие листья, нос забивал запах мха, костра и чего-то вкусного… но не съедобного. И бежала я не одна. За руку меня держал Ксандр. И выглядел он… очень сексуально в одних только тонких штанах. Во сне мне хотелось убежать от него, чтобы он догнал, повалил меня в листья и… Что и я не успела понять, Вика разбудила.

— Ладно, встаю, дай мне пять минут, — бурчу, скрываясь в ванной.

Когда мы выходим на прогулку, какое-то время идем молча. Я все еще под впечатлением от сна, Вика в раздумьях о чем-то своем. Пусик, уже сделавший все свои дела, просто носится вокруг, распугивая мелких птичек, гоняя только ему видимых зверьков и всяких жучков.

— И? Что теперь будешь делать? — внезапно спрашивает подруга.

— В смысле? Разве что-то изменилось?

— То есть, ты по-прежнему будешь его девушкой?

— Ну да. Мы же договорились. Неделя.

— А тот факт, что тебя унижают все, кому не лень, тебя не смущает?

— Ты преувеличиваешь. Не очень красиво по отношению ко мне себя вели только бабушка и эта Диана. Ну… хамить пожилой женщине я не считаю нужным, а молодую нахалку я поставила на место.

— Я бы так не сказала. Скорее, ты указала ей на место, а надо было сопроводить, — как обычно недовольна Вика.

— Я сказала то, что хотела. Ни больше, ни меньше, — отвечаю.

Мы снова идем молча, но недолго.

— А вообще, ты классно ей ответила. Можно было бы еще и контрольный в голову, но все равно, ты молодец, — сообщает мне Вика, кидая Пусику палку подальше. — Я даже удивилась, когда ты выразилась в ее сторону.

— Я сама удивилась, — смеюсь. — Просто пока эта Диана говорила и облизывала глазами Ксандра, мне стало как-то обидно, что ли… И захотелось дать сдачи, пусть и словесно.

— И правильно! Пусть знает, что этот мужик занят! Кстати, сам Санек как-то вяленько трепыхался за ужином. Складывается впечатление, что он не против ухаживаний той мымры.

— Не говори так! — внезапно отвечаю довольно резко, заставив Вика приподнять в удивлении брови. — Ксандр не из этих уродов, которые спят со всем подряд!

— Да как скажешь, — усмехается подруга, шутливо поднимая руки вверх.

— Ксандр был сам не свой на ужине, думаю, на то есть веские причины…

Я как раз собираюсь еще что-то сказать в защиту моего фиктивного парня, но тут раздается низкий мужской голос:

— Вот правильно, красавица. Вот так руки и держи, чтобы я их видел. И ты, вторая, тоже руки подними вверх.

Мы с Викой поворачиваемся в сторону говорящего. Трое мужиков. Коротко стриженные, хмурые, серьезные такие. А лица такие… Позади нас раздается предупреждающий рык.

— Собачку-то попридержи, — говорит Вике самый здоровый из трех, направляя на Пусика какой-то интересный пистолет, не металлический, а какой-то как пластиковый, прозрачный, — если не хочешь, чтобы она прямо тут и сдохла.

— Пусик! Нельзя! Сидеть! — от испуга голос Вики звучит визгливо, и пес не сразу реагирует, наоборот, начинает громче рычать и прижимается к земле, явно собираясь атаковать. — Пусик! Нельзя!

— Не надо, пожалуйста, не стреляйте в него, — я чуть сдвигаюсь, загораживая Вику и Пусика, — он хороший, просто не всегда подчиняется командам.

И тут наш питомец, совершенно игнорируя приказ хозяйки, кидается на одного из мужиков. Раздается тихий хлопок и Пусик заваливается на бок.

— Ты⁈ Ты что сделал⁈ — глаза Вики расширяются, лицо белеет.

Я в шоке замираю, а потом обращаю внимание, что пес дышит.

— Вика, он…

Но кто меня слушает? Подруга уже кидается на мужика. Ну вот серьезно? С голыми руками на того, кто держит пистолет? Снова раздается хлопок и Вика, не добежав всего два шага до мужика, падает в траву.

— Это транквилизаторы. У меня есть четкий приказ не вредить вам, но если будете упираться — успокоить. Тоже желаете поспать?

— Нет, — отодвигаюсь, — предпочитаю находиться в сознании.

— Отлично, тогда следуйте за мной. Не волнуйтесь, ваша подруга и ее питомец тоже пойдут с нами.

И действительно, один амбал берет на плечо Вику, а второй, даже не поморщившись, тяжелого пса.

— Панамку! — восклицаю я, показывая на валяющийся в траве головной убор. — Панамку возьмите, пожалуйста.

Амбал бросает на меня кровожадный взгляд, но все же наклоняется, подбирает шапку и, сминая ее в кулаке, идет вглубь леса. Следом за ним иду я, а дальше — остальные.

Идти приходится довольно долго, но в конце концов, мы выходим к небольшой речушке, на берегу которой, с удочкой сидит мужчина. Я бы поверила, что он обычный рыбак, да только слишком уж богато одет дяденька: кожаная куртка из явно дорогой кожи, под ней рубашка, я такую видела в каком-то модном журнале. Прическа и небольшая борода мужчины стильно уложены, волосок к волоску. Руки, держащие дорогущий спиннинг, холеные с маникюром.

Тот амбал, что с пистолетом, кивает мне в сторону рыбака. Подчиняясь, подхожу к речке и усаживаюсь на пенек, чуть сбоку от мужчины. Он поворачивает лицо в мою сторону, и я ахаю: через всю щеку у него идет огромный рваный шрам.

— Что, нравится? Это мне подарила на память мамаша нашего Ксандра, — говорит рыбак хриплым, словно сорванным голосом.

— Вы ее тоже похитили? — спрашиваю.

Рыбак усмехается, демонстрируя довольно внушительные, почти нечеловеческие клыки.

— До этого дело не дошло. Но хотел, чего уж скрывать, да только Элоиза такая дамочка была — палец в рот не клади, откусит вместе с головой. Настоящая альфа, я не удивлен, что в Ксандре тоже прорезались эти гены. Но там папаша — слабак.

— Извините, я не знакома с его родителями, только с бабушкой.

— Ой, а эта старая грымза вообще ни на что не годная. Только на истинности и выехала в высшее общество, а была обычной крестьянкой.

Он там еще что-то мелет, но я понимаю, что совершенно потеряла нить разговора. Большинство слов, которые говорит мужчина мне вообще не понятны. Какие альфы, какие беты? При чем тут стаи? Какая такая истинность и как на ней ехать? В общем, чушь…

— А можно узнать? — дожидаюсь, пока словоохотливый рыбак умолкнет. — Вы меня для чего похитили?

— Посмотреть на тебя хотел, познакомиться.

— Меня Эллен зовут, — говорю, раз уж меня сюда пригласили познакомиться.

— Это я знаю. А я — Вольфганг Шварц. Слыхала обо мне? — спрашивает с интересом.

— Нет, извините.

— Ну оно и понятно, кто же станет перед посторонними скелетов из шкафа доставать, — усмехается рыбак. — У меня с семьей Ксандра давние отношения. Не самые лучшие. Еще с его дедом мы сцепились на почве этих земель. С его отцом — за Элоизу, к сожалению, получившую в истинных не меня, а этого хлюпика. С Ксандром мне было нечего делить… до недавнего времени. Он, конечно, считает меня виновным во всех бедах, но я тебе вот что скажу: слабаки всегда виноватят других, сильные — только себя. Элоиза была сильной. А вот каким будет Ксандр — покажет время и дальнейшие события. И теперь мы вплотную подходим к тому, для чего ты здесь.

— Вы, вроде бы, познакомиться со мной хотели, посмотреть, кто я, — напоминаю Шварцу его же слова.

— И посмотрел. А потому советую тебе: отговори своего истинного от попытки противостоять мне на совете.

— Хм… извините, я ни слова не поняла.

— А тебе и не нужно понимать, милая. Просто передай мои слова Ксандру. Возможно, он послушает, хотя… твердолобый же, как его мать. Ты — человек, Эллен. Ты не можешь быть силой своего истинного, только слабостью. Если Ксандр будет продолжать настаивать на своем праве альфы в отношении этих земель, нам придется предстать перед советом. И, скорее всего, это закончится поединком за Право сильнейшего. И Ксандр проиграет. Если не хочешь его смерти, отговори его.

— Я не имею на него такого влияния, — отвечаю мужчине.

— Сейчас, может, и не имеешь. Но если постараешься…

— Я не буду делать что-либо специально, — сразу возражаю, возможно зря, учитывая, где и как мы разговариваем. Что мешает этому рыбаку тюкнуть меня по голове и притопить тут же, в речушке.

Шварц бросает на меня внимательный, но не угрожающий взгляд.

— Ты мне сейчас напомнила кое-кого… даже удивительно. Принципиальная, значит? Это хорошо, но не в любовных делах и когда речь идет о жизни и смерти. В общем, я сделал попытку решить все мирно, в память об Элоизе. Мне не хотелось бы марать руки кровью ее сына, пусть даже он не от меня, а от другого мужчины. Надеюсь, Эллен, что мы больше не увидимся, потому что следующая наша встреча будет не такой приятной, как эта.

Шварц кивает кому-то позади меня, и я даже не успеваю понять, что произошло, как в шею меня что-то колет, а сознание почти сразу меркнет.

Сколько я вот так лежу — не знаю. Это какое-то странное состояние, потому что видится что-то вроде сна, но в то же время не похожее на сон. Острые запахи, звуки. Мне кажется, что я слышу шаги. Не человеческие, а словно какое-то животное пришло. Возможно, это Пусик очнулся.

Шеи и лица касается мокрый нос. Щекотно, хочется отпихнуть, но двигаться я не могу. Затем, почти сразу, до меня дотрагиваются руки. Такие горячие пальцы я знаю только у одного человека — Ксандра. Они ощупывают меня и, убедившись, что я в порядке, приподнимают.

— Лена? Леночка… — слышу взволнованный мужской голос.

— М-м-м? — умудряюсь каким-то образом из себя выдавить.

— Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал? Не обидел?

— М-м-м… — отвечаю, утыкаясь в почему-то голую грудь Ксандра.

— Я отнесу тебя в твою комнату, — говорит мужчина.

— М-м-м… Вика… — пытаюсь сказать, что там где-то еще должны быть Вика и Пусик.

— Не волнуйся, твою подругу несет Георг, а собаку взяли ребята, — угадывает мою просьбу Ксандр.

Я почему-то улыбаюсь. И прижимаюсь к мужской груди. И вдыхаю аромат, идущий от его кожи. Сливовое варенье. Как когда-то в детстве готовила бабушка. Хочется взять большой кусок хлеба, молоко и…

Высовываю язык и провожу ним по горячей мужской коже. Ответом мне служит резкое прекращение движения и почти шипение где-то над головой.

— Вкусно, — говорю полусонно. — Сливовое варенье.

— Ты тоже очень вкусная, — отвечают мне хрипло, прижимая к телу еще сильнее.

Приоткрываю глаза, вижу сосредоточенное лицо Ксандра над собой.

— Ты такой красивый, — говорю еще немного заплетающимся языком.

— Понятия не имею, что он тебе вколол, но Шварц пожалеет об этом!

— Шварц… интересный дяденька. Не злой. Потерянный…

— Давай не будем об этом мерзавце, я и так на взводе.

— Угу…

Снова прижимаюсь к гладкой мужской груди, слыша как быстро и сильно бьется сердце. А потом протягиваю руки и обхватываю ими мужчину, не в силах сдержаться, поглаживаю кожу, чувствуя под руками мгновенную реакцию — мурашки.

— Леночка… давай не сейчас.

Мне кажется, Ксандр говорит сквозь зубы.

— Ты так тяжело дышишь… Я тяжелая, да? Давай я сама пойду?

Пытаюсь принять вертикальное положение, выбраться из рук Александра.

— Что? Нет, не тяжелая. Лена, перестань, подожди.

Но я уже кручусь, пытаясь слезть и Ксандру ничего не остается, кроме как отпустить меня. Я медленно съезжаю вниз по его телу и тут замечаю…

— Кхм… ты в курсе, что на тебе только короткие шорты?

— А ты как думаешь?

— Думаю, в курсе, — мне почему-то хочется мурлыкнуть и потереться щекой об голую мужскую грудь.

Что я и делаю. Без раздумий и сомнений. Где-то о-о-очень глубоко в мозгу сверлит мысль, что я веду себя как-то странно, но на данный момент, я ее игнорирую напрочь.

— Леночка… — хриплый шепот и кольцо мужских рук вокруг меня сжимается сильнее.

Поднимаю голову вверх, притягиваю лицо Ксандра к себе, обнимая ладонями. Совсем близко вижу черные угли его глаз. В них полыхает что-то очень жгучее. Наверное, раньше меня бы испугавшее, но не сейчас. Теперь мне это нравится. Я согреваюсь и загораюсь в ответ.

— Леночка… — шепчет мне в губы.

И я тянусь вверх. Сама целую его. Пробую на вкус, очарованно постанывая. Вкусный, такой вкусный.

— Лена, я не железный, — говорит Ксандр мне в рот, когда мы на секунду размыкаем губы.

— Вот и хорошо, — отвечаю, снова целуя, в этот раз более настойчиво и жадно.

И меня словно подхватывает ураганом. Если я минуту назад думала, что то был поцелуй, то теперь я поняла, что очень и очень ошибалась. ВОТ ЭТО поцелуй.

Когда сердце бьет в голову, а кровь опускается ниже талии. Когда голова кружится, а воздуха не хватает, но не во время поцелуя, а стоит только его губам внезапно остановиться. Когда перестаешь чувствовать свое тело, оно становится невесомым, и в то же время ощущаешь его слишком ярко, каждый орган, каждую клеточку, через которую горячей волной проходит желание.

Но вот как все быстро началось, так же мгновенно и заканчивается. Еще секунду назад я была прижата к дереву, чувствовала спиной шершавую кору, а грудью гладкую мужскую кожу и горячие губы, а в следующее мгновение меня хватают крепко-крепко и куда-то несут, причем очень быстро.

— Почему ты так быстро идешь? — спрашиваю у Ксандра.

— Я убегаю, — отвечает.

— От кого? От меня?

— В первую очередь, от себя и того, что я могу сейчас натворить.

Ксандр почти силой запихивает меня в кровать, пеленает одеялом так, что я даже руки не могу вытащить. Склонившись надо мной, целомудренно целует в лоб, хотя я старательно подставляю губы.

Улыбается своей клыкастой улыбкой.

— Скорее всего, когда проснешься, ты не вспомнишь мои слова, поэтому я тебе скажу кое-что…

— Почему не вспомню?

— Шварц вколол тебе не только транквилизатор, но и что-то, снимающее запреты и расслабляющее. Поэтому ты сейчас не совсем понимаешь, что делаешь.

— Неправда! Я очень даже…

Ксандр накрывает мой рот пальцами, чуть прижимает их, призывая к молчанию.

— Я знаю, о чем говорю. Так вот, возвращаясь к тому, что я хотел сказать. Ты сегодня заставила меня поволноваться. Мы искали тебя совсем в другом месте, на поляне. Пришлось пройти оборот, чтобы найти тебя по запаху. Я испугался, что с тобой может что-то произойти, что я тоже не уберег свою истинную. Это заставило меня о многом задуматься. И кое-что для себя решить.

— Вот, кстати… что это такое истинная? Ты сейчас говоришь, и рыбак говорил…

— Я все тебе расскажу, когда проснешься, обещаю. Думаю, пришло время для откровенного разговора. А сейчас спи.

И стоит только Ксандру сказать «спи», как я почти мгновенно проваливаюсь в сон. Яркий и цветной, как в детстве.