Глава 42

Я проснулась от звонка. Голова гудела и без этого. Арс уехал поздно вечером, а дочь плохо спала этой ночью. Вчерашнее интервью, как мне показалось, вышло успешным. Если журналистка не изменит концепцию, не поменяет направление, то это даст толчок пересмотру дела. Я не хотела ничего так сильно, как оправдания для Арсения. У него отобрали пять лет жизни и, к сожалению, я была причастна к этому. Я понесу ответственность за ложь, сказанную в суде и при даче показаний до него. Он достоин правды и публичного освобождения от ужасного обвинения. И если я думала, что Арс, возможно, меня остановит, то я ошибалась. Он этого не сделал, за что я была благодарна ему. Мне удалось кое-как разлепить глаза, прежде чем я умудрилась дотянуться до телефона. – Алло? – Ты спишь? – спросила шепотом Милена. – Да, но… Ты то почему шепчешь? – Не знаю. – Погоди, я выйду из комнаты, чтобы не будить детей. Накинув халат, я быстро прошла на кухню. – В чем дело? Что-то случилось? – уж кто угодно мог позвонить мне рано утром, но не Милена, которая знает, что у меня двое малышей и я ценю каждую минуту сна отныне. – Даже не знаю как сказать. Я мониторю соцсети, ты же знаешь. Так вот, вчера объявили о том, что твой отец с арестованными счетами, так как всплыли его махинации на посту мэра, мать с порочной репутацией готовятся в бега. А утром… Она замолчала, а тревога поднялась до самого горла. – Арс?.. – Нет, нет… С ним все хорошо. Это твои родители. Они… Я понимаю, что вы не ладили, но они все же твои мать и отец… – Да что случилось? Боже… Мили… – Они на машине разбились, когда бежали ранним утром. Отец твой погиб на месте, а мать в больнице с поломанным позвоночником. Я молчала. Мне нечего было сказать, но еще больше, я не знала, что я чувствую по этому поводу. Я правда погрузилась в себя и стала щупать свои эмоции, но, кроме шока, не нашла ничего. Я была пуста в отношении этих людей. – Тая? Ты… ты как? – Я… не знаю. Это странно… Прости, я тебе перезвоню, хорошо? – Конечно, но пообещай, что с тобой все будет хорошо? – Обещаю. Мы прервали звонок, а я осталась сидеть на своем месте. Раньше меня наполняла ненависть, эмоции различной степени от отчуждения до сожалений. Я проклинала и желала всего, что только могла. И вот кажется их постигла участь как плохих людей, как тех, кто заслуживал ада. Почему я не ощущаю сожаления? Почему не считаю себя монстром? Значит ли это, что моя душа умерла? Или что я теперь встала на одну ступень рядом с ними в этой ненависти безжалостности? Меня растормошил крик дочери, а за ней проснулся и сын. Он чувствовал себя ответственным перед сестрой и потому, когда я вошла в комнату, у меня не осталось никаких шансов, чтобы не рассмеяться. Он качал ее кроватку. Но так как она не успокаивалась, Рома забеспокоился и развернулся бежать за мной. – Ма… – он остановился и сразу начал с эмоций. – Она плачет. Мама, успокой ее. – Ты молодец, сынок. Спасибо, что помогаешь. Он терпеливо ждал, пока я накормлю и переодену сестру, чтобы позавтракать самому. Сын любил все молочные каши, поэтому у меня не было проблем с завтраками. Пока он доедал, я была не здесь. Во всяком случае мысленно. Большая часть моей жизни прошла без них. Без присутствия мамы и папы. Меня воспитывали учителя в школе и бабушка. Детство… Оно было. Там были они оба, но что я помнила? Мало. Отчаянно мало, чтобы цепляться за эти воспоминания. В моем сердце с ними ассоциировалась боль, грусть, ненависть и глубокая обида за нелюбовь. За то, что я была не нужна. Мой телефон снова взорвался и не переставал звонить. Я только и успевала сбрасывать звонки с неизвестных номеров. Все это творило хаос, и я начинала нервничать, потому что не понимала, что мне нужно делать дальше. Пока на экране не появилось его имя. – Арс, – облегчение тут же окутало меня, и я ощутила слабость. Впервые за пять лет, я почувствовала, что могу просто взять и перестать быть сильной. Я расплакалась от растерянности. – Льдинка… эй… – его голос был потерянным и мягким. – Если хочешь, я сейчас приеду. – Пожалуйста, – мне было необходимо это… присутствие его сейчас рядом. Одиночество вдруг стало таким ощутимым. И да, я была с двумя детьми, не заскучаешь. Но это было другое… это моя душа, и сердце от тоски были одинокими. Он приехал спустя минут сорок. Я кормила Алену в этот момент и попросила открыть дверь Рому. Из приоткрытой двери я услышала, как он с радостью сказал, что это его папа. – Привет. Я слышала улыбку в его голосе. И представляя, как он улыбается своему сыну, улыбалась сама. – А где мама? – Она кормит мою сестру. – Оу, тогда пойдем в гостиную. – Пошли, поможешь нарисовать мне дом. – Знаешь, я не очень хороший художник. – Это не страшно, я тебя научу. Их голоса стихли, и я осталась в тишине, наблюдая, как моя девочка, щипая за грудь, не желала спать и смотрела на меня. – Ты выспалась, да? Я знала, что это бодрствование ненадолго. Но все же… я боялась реакции Арса. Он видел ее спящей. Вчера, когда был со мной, она вела себя тихо. Я не знала, куда мы с ним направляемся. Я хотела большего, я была уверена, что так и будет, но это расстояние в пять лет, наше не общение словно разделило нас навсегда. Но я не могла требовать большего. Только не у него, который из-за меня выпал из этого мира свободы на такой длительный срок. Он свободен сейчас, а я дважды мама, причем второй ребенок не от него. Кажется, я повторяюсь в своих мыслях. Взяв на руки Алену, я тихо вышла к моим любимым мужчинам и немного понаблюдала за ними, пока не раскрыла свое нахождение. Арс поднял голову и посмотрел на меня тем же взглядом, которым наградил вчера. И я снова смутилась. – Привет. – Она не спит, – опустила глаза на дочь. – Привет и спасибо, что приехал. – Ты в порядке? – он поднялся и потер руки о карманы. – Кажется, да. Прости за мою истерику. – Не стоит. Я понимаю… – Это не совсем из-за них, просто я на минуту испугалась. – Чего? – Будущего, да и настоящего тоже. Не знаю, чего конкретно. Он, наконец, сдвинулся с места и подошел. Я видела, как его зрачки стремились вниз посмотреть на мою дочь. Я боялась увидеть то выражение лица, которое было, когда он смотрел на мой беременный живот. Но сколько бы ни ждала, его все не было. – Как ее зовут? – Алена. – Красивое имя. – Да. – И она красивая… можно… посмотреть. В прошлый раз она спала. – Конечно, – я удивилась этой его инициативе, но это удивление было приятным. Подошла к нему и чуть опустила с дочерью руки, повернувшись к нему боком. Арс молчал несколько минут. Дочка в это время пыталась сосредоточить внимание на чем-то ярком. Глаза ее были черными фактически ресницы длинными. Она пухлая и прекрасная, хватала меня одной рукой за майку, неосознанно раскидывая ручки. – Я был прав, – шепнул почти на ухо Арсений, так как стоял за моим плечом, для удобного обзора. – В чем? – Она вылитая ты. – Я этому рада. Зато сын, похож только на тебя. Повернула к нему голову, и он не успел отпрянуть, я застала его за тем, что он нюхал мои волосы, водя по ним носом. Невесомо, что я бы ни за что не почувствовала. Мы остановили свои глаза на друг друге и молчали. – Смотрите, смотрите, вот домик, как на картинке, – восторженно закричал сын и мы обратили на него свое внимание. – Я нарисовал. Арс уехал через пару часов. Видно было, что он не желал расставаться с сыном, но, видимо, были дела, да и не обязан, не так ли? Только сердечная мышца сильно давила и причиняла боль. Похороны отца я переложила на похоронный дом. Арестованные счета урезали мой бюджет, скорее всего, у меня не будет денег вообще, когда закончится следствие. Они заберут все. Но у меня еще был счет от бабули и ее дом. Я оплатила организацию похорон, но сама боялась там появляться. Вся эта публичность меня пугала. Однако… я знала, что должна. – Нет, не должна, – противостояла моему намерению Милена, которая приехала ко мне, чтобы присмотреть за детьми. – Он мой отец. – Он был ублюдком. – Да. Но я не могу… Я просто должна там быть, пойми. – Не понимаю, но отговаривать не стану. – Буквально час и я приеду. Если что ты позвони, и я все оставлю тут же. – Все будет хорошо, главное, что у нас есть еда, – она подняла бутылочку со сцеженным молоком. – Спасибо тебе. – Я ничего не сделала. – Ошибаешься. Ты сделала больше, чем кто-либо. – Уверена, что есть человек, который сделал и сделает еще больше и поблагодаришь ты его потом, за закрытыми… – Прекрати. Все совсем не так, – я покраснела, представляя образ нас с Арсом двоих в темноте ночи… обнаженными… Нет, я не должна об этом думать. – Ууу, кто-то покраснел. – Кто? Кто покраснел? – сразу стал задавать вопросы сын. – Никто, мой хороший. Мамочка ненадолго отъедет и вернусь. Будь послушным мальчиком с тетей Миленой. – Ну мам, я всегда послушный. – Так и есть. Я поцеловала обоих и вышла. Такси привезло меня на кладбище, и там было то, чего я не ожидала. Толпа народа. Кто-то фотографировал. Слепил вспышками. Было ощущение, что это не похороны, а концерт. Я не понимала по какому поводу. Но стоило вылезти, как все стало ясно. Они набросились как коршуны на меня. Вопросы летели со всех сторон, окружая будто стая пчел. «За что вы так поступили с бедным парнем?» «Все дело в том, что он бедный?» «Вам не стыдно?» «Шлюха!» «Как ты вообще спишь по ночам, тварь?» Я растерялась и не могла сдвинуться с места. Толпа все сужалась и давила на меня. И потом кто-то потянул меня за волосы назад. Я почти упала. Из глаз стали течь слезы от боли, потому что они все не прекращали. Паника охватила меня, и я хотела бежать. Но ноги приросли к земле. – Отвалите, быстро, – кто-то грубо стал расталкивать толпу и прорываться ко мне. Из-за посторонних голосов я не различила, кому принадлежал этот, что ворвался в самый центр и обнял меня. Мужские руки укрыли меня собой. Властно обняли. – Ты как? – Арс… прошу, забери меня… – я расслабилась, зная, что он пришел и заплакала сильней. «Вы ненавидите ее?» «Что вы сделаете с ней?» «Вы подадите в суд?» «Ваш сын знает, что сделала его мать с его отцом?» Арс остановился, и все замерли. Только щелчки фотокамер продолжали нажиматься неустанно. – Вы все думаете, что знаете все? Что она виновница? Девчонка, которая только что окончила школу? Если и есть виновные в том, что меня обвинили в том, чего я не делал, так это Павловы Марина и Виктор. Вот преступники. Вот кто все это затеял. Те, кто обманывали всех вокруг, будучи стоя выше остальных, на своих фальшивых пьедесталах общества. Если я не виноват в том, чем меня обвинили по причине нашей взаимной любви, то поверьте она не виновата в том, что ее родители грозили меня убить и манипулировали нашим ребенком. Присылали в камеру ублюдков и надеялись, что я останусь там. Думаете, у нее остался выбор не лгать? Вам все это кажется фантастикой, ерундой и игрой богатых, но это факты, на которые всем было плевать, так как мэр был в своем праве, чтобы посадить меня. Вы не можете судить ее, так как мы оба жертвы этого беззакония. Угадайте, кто настоящий монстр? С этими словами он обхватил мои плечи сильней и повел к машине. Посадил меня на сидение, оббежал внедорожник отца и оказавшись за рулем медленно поехал вперед, ожидая, когда толпа расступится. Я молчала. Переваривала его слова и все, что случилось. Слезы беззвучно катились по моим щекам, но я не могла говорить. Не сейчас. – Ты как? – первым заговорил Арс. – Нормально. – Забудь об этом, Тая. – Но они правы. – Расскажи ты правду раньше, как сделала сейчас, ты все равно попала под обстрел и неизвестно чем все закончилось. – Так ты поверил мне? – Все приходит со временем. И для правды есть свой срок. Но я не мог тебе не поверить. Я приходил на наше место в многоэтажке. Конечно, он это сделал. – Я видел неотправленные конверты с фотографиями. – Они там были? Я удивилась, потому что не приходила туда давно. – Да. Пожелтевшие немного промокшие, но да… Я забрал их. В памяти всплыли моменты, которые я разделила в одиночестве. Первое УЗИ, первый толчок, сердцебиение. Одиночество забралось ко мне под кожу и стало царапать до крови воспалившиеся раны прошлого. И тут я почувствовала на своих сжатых ладонях горячие пальцы. Посмотрела вниз на то, как настойчиво он их сжимал. – Я говорил правду, Тая. – Знаю… – Я не виню тебя. Ни секунды. И прости, что… за мое появление в первый день я не хотел… – Ты имел право не только на злость. – Нет, не имел. Я сделал тебе больно… – Нет, не сделал. Ты бы никогда не сделал мне больно по-настоящему. Я раскрыла ладони, и он тут же воспользовался случаем, чтобы переплести наши пальцы. Из глаз брызнули слезы. И казалось, что они от такого малого… такого крохотного, но счастья.