Глава 41

Я замираю. Эти слова… «Льдинка моя…» То, как он сказал. Будто глотнул воздух и ожил. И я сама ощутила себя живой. – Не плачь, льдинка, – снова просит, даже требует. – Ты больше никогда не будешь плакать. Поговори со мной… – О чем? – теряюсь от смены темы и его просьбы. – О чем угодно… Только говори, чтобы я не сел в машину и не поехал к этому ублюдку, вбить его зубы в затылок… – Хорошо… Я… Осматриваюсь вокруг, но не нахожу ничего и останавливаю глаза на дочери, которая мирно спит. – Что ты делаешь? – будто помогает. – Эм… Я смотрю… – не знаю, стоит портить это настроение между нами, ведь я знаю, что для него значит моя дочь от другого мужчины. Я почти смирилась с тем, что мы объединены лишь сыном и это все. – Смотрю на дочку, и она такая крошечная… – он молчит. А я почти снова плачу. Вот и все. Так будет постоянно, пока он не смирится с этим и не научится говорить со мной, не обращая внимания, что я останусь дважды мамой, при этом один ребенок не будет его. Я даже не представляю, как он будет вести себя в дальнейшем. Я страшусь той ненависти, с которой столкнулась спустя пять лет. Я не была к ней готова. – Прости… – шепчу в отчаянии, давая о себе знать. – Я не… – Продолжай, – говорит наконец, и я задыхаюсь от эмоций. – Она прекрасна. С темными волосами и красивым носиком. А еще ее маленькие ручки постоянно норовят выбраться из пеленки, – я улыбаюсь сквозь слезы. – Вспоминаю нашего малыша. – Правда? – слышу, как что-то скрипит, похожее на мебель. Скорее всего, он сел. – Да. Они похожи… Оба красивые и громкие. Когда родила сына, мне кажется, я только в тот момент начала жить по-настоящему. И когда Рома начинал плакать, я улыбалась. Потому что он как бы говорил: «Я реален. Мы реальны!». – Мне жаль, что меня не было рядом с тобой… тогда… – Но, ты не виноват… – Я не об этом. Не о вине. Мне просто жаль, что не было такой возможности. Что упустил так много. – А… И мне тоже… Мы замолчали. Нам было о чем помолчать и подумать. – Я пока не знаю, как быть нам дальше, льдинка, – заговорил серьезным тоном Арс. Он скорее просто произносил вслух свои мысли, чем желал моего ответа. – Я понимаю… – Ты вырастила классного пацана. – Правда? – Ага. Он только и повторял: «Мама говорит, что это неполезно», «Мама говорит что…» Это вызывает улыбку. – Я рада, что ты с ним познакомился. Он должен знать, кто его отец и знать, что его любят. – Так и будет. Но мы должны сказать ему об этом вместе. – Конечно, я согласна. Просто тогда я действовала быстро. Роды не должны были… – Я в курсе, – голос снова срывается на резкий тон. – Прошу… – Я не смогу это прекратить так просто. Он заплатит за все. – Это больше не имеет значения, Арс. Все скоро закончится. – Я знаю о шумихе, и твой отец скоро останется без денег. Возможно, уже завтра к вечеру на его счетах, которые он так хорошо прятал, будет по нулям, но этого недостаточно. Никогда не будет достаточно. Не после всего, что они натворили. Каждый из них. – Может, ты и прав, но Арс… Тебе стоит думать не о мести сейчас. Если что-то случится и на тебя укажет хотя бы мелочь, они не отцепятся. А ты… – сглатываю ком в горле. – Ты нужен своему сыну… нам… Он дышит. Глубоко и шумно. Но молчит. – Я ненавижу их и не защищаю, поверь. Я защищаю тебя. – Не нужно, – злится. – Ты, итак, пожертвовала слишком многим… – Думаешь это плата? Думаешь она велика? Арс, я… Я бы сделала что угодно… Я бы даже не стала думать, прежде чем согласиться. – Это время закончилось Тая. Теперь буду действовать я. – Если я не могу тебя переубедить, то хотя бы пообещай, что будешь осторожен. – Обещаю. Это звучало почти как клятва и я поверила. Мы поговорили еще немного, прежде чем проснулась дочь, и мы попрощались. После этого я позвонила еще по одному номеру. Потому что как показала практика, сеть – хорошая площадка хотя бы для того, чтобы посеять смуту и вызвать подозрения. Указать общественности на нечто, что пытались скрыть. Нечто, незаконное и фальшивое. – Дарья Николаевна, это Таисия, я готова с вами поговорить. – Я рада, Тая. Я очень рада. Когда вы готовы дать интервью? Эта женщина мне не нравится. Она акула и быть репортером ее призвание. Именно поэтому она хороша. Она не выдумывает. Просто достает своей назойливостью и ждет своего часа. Потому что ей удается видеть дальше и больше того, что показывают другие. Она умеет смотреть за фасад и находить то, что ей нужно. Впервые она ко мне обратилась, когда я была на сроке пяти месяцев беременности с Ромой. Попросила рассказать правду «изнасилования». Рассказать, чем не угодил бедный парень моей семье и мне лично. Я отказалась говорить. Сказала, что подам на нее в суд. Если она приблизиться ко мне или снова позвонит. Но она также была уверена, что я приду к ней в следующий раз сама. Этот момент настал. – Меня выписывают из больницы через три дня. Я позвоню. – Буду с нетерпением ждать. Выписка была на самом деле через два дня. Те сутки я провела с подачей заявления на развод. Коля приехал уже через час и попытался применить силу. Но рядом была Милена и люди. Все, что он мог – шипеть мне на ухо и угрожать судом. Когда заявление было оформлено по всем «статьям» я поехала обратно к дочери и сыну. В голове звучали слова скорой расправы. Он был уверен, что я соглашусь на его условия, как было раньше. Но ошибся на мой счет. Я больше не стану прогибаться под обстоятельства, если не будут грозить тем, кого я люблю. Самое удивительное, что и мать, и отец обо мне забыли. После того как в сеть Мили выложила и видео, помимо тех самых фото, это уничтожило последние попытки доказать фальсификацию измены. Вот тогда она и появилась. Не знаю, как ей удалось вычислить мое и детей местонахождение. Потому что это был дом Димы, жениха Милены. Но она приехала и стала стучать в дверь. Я уже собиралась выйти и прогнать ее. Потому что дочь спала, а сын испугался, как вдруг все прекратилось. Арсений! Я увидела его и то, как он выпроваживал маму. Мне стало смешно смотреть на то, как она укрывала голову платком, а глаза прятала за очками приехав на дорогом авто с водителем, которого пока еще могла себе позволить. Отец занимался спасением компании, но выборы уже через неделю, и это крах его карьеры как мэра. Дима сказал, что отчеты о компании перед спонсорами не совпадали. Он собирался, видимо, после победы покрыть расходы, но в итоге ничего не вышло. Серьезные люди начали требовать свои вложения. А на счетах отца больше не было ни копейки. Даже мой счет был пуст, хотя я никогда не собиралась трогать эти деньги. Мне было ничего не жаль. Мне было просто наплевать. Я наслаждалась всем, что творилось с ними. К слову, Аверин старший открестился от дружбы с моим отцом. Даже несмотря на то, что он был с мамой в той же любовной колее. У него хватило наглости выставить себя непричастным. Но это не говорит о том, что он не пострадает. Пусть в более меньших масштабах. Что на руку моему почти бывшему мужу. Когда в дверь постучали снова, я сразу пошла открывать. – Ты в порядке? – Арс ворвался как сумасшедший. Стал осматриваться по сторонам и убедившись, что я одна остановил свой взгляд на мне. – Привет, – улыбка вышла какой-то застенчивой, я даже ощутила, как мое лицо залила краска. Он осмотрел меня с ног до головы. Я попыталась прикрыть все еще выпирающий живот руками. Даже не знаю почему, это показалось мне важной деталью. Арс видел меня стройной и красивой, беременной, и вот сейчас, когда я только что родила второго ребенка. Я не в форме, а мне хочется быть красивой… для него. – Все хорошо? – Да. Она недолго стучала… – Мама? – Роман вышел к нам и тут же улыбнулся Арсу. – Здравствуйте. – Привет. Как дела? – Хорошо. У меня теперь сестра, – тут же начал на эмоциях говорить и повел показывать ее. – Я теперь старший брат. – Правда? Это ответственность, знаешь? – Да, – они встали перед дверью в спальню, где я уложила Алену. Милена подготовила что смогла, и я ей очень благодарна за это. – Тебе нужно защищать теперь не только маму, но и ее, – на этих словах он повернулся ко мне. Что они означали, я не имею ни малейшего понятия, но он подтвердил мои мысли о том, что станет замечательным папой. Это то, в чем я не сомневалась. Мы вошли в комнату тихо. Я думала, что Арс уйдет. Не станет даже смотреть в ее сторону. Но он остановился у кроватки и долго глядел на малышку. А затем повернулся и задумчиво сказал: – Она похожа на тебя Тая. – Спасибо, – все, что я ответила, все на что была способна в этот момент. Когда мы оказались в гостиной, я сверила часы. У нас было не так много времени, прежде чем придет та журналистка. Почему-то мне не хотелось, чтобы Арс знал о моих планах. Я боялась, что он остановит. Ведь не знала, как он отнесется к моей задумке. Но как быстро рассказать сыну об отце, тоже не имела понятия. После того как мы выпили чай, Рома стал играть. Я ушла к Алене покормить и переодеть ее. Она быстро уснула, насытившись молоком. Арс и Рома строили что-то из лего, и я присела рядом. – Что это? – Наш дом, – ответили оба в голос. – Общий? – Да, – Арс ответив, посмотрел на меня пристально. Возможно, он ждал… И я не стала заставлять его ждать еще хотя бы минуту дольше. – Сынок, помнишь, я сказала тебе, что нам нужно будет поговорить сегодня. – На важную тему? – спросил, деловито откладывая игрушки. – Да. Когда ты мне задал вопрос, почему папа не любит, когда ты зовешь его так, я обещала тебе пояснить позже. Я готова это сделать. – Хорошо. Он сейчас был так похож на Арса. Своей настороженностью. Тем, как эмоции играли на его лице. – Дело в том, – я прочищаю горло, – что папа Коля, не является твоим отцом. – Как это? – темные брови сошлись вместе, и он нахмурился. – Когда он появился в моей жизни, ты уже был у меня в животе, помнишь, я показывала тебе эти фото. – Да. – Так вот, твой папа родной, просто не мог тогда быть рядом с нами. Он был далеко. – Он меня не любил? – Нет, – отвечаем с Арсом вместе, и Рома смотрит на нас обоих. – Что ты, он очень тебя любит. Просто тогда он этого не знал, так как был не рядом. А сейчас узнал. – А где он? – и этот блеск в глазах сказал мне все. – Ты хочешь с ним познакомиться не так ли? – Конечно, – улыбка на его лице. Он всегда расстраивался из моего мужа. Тот не играл с ним, не разговаривал. Я и не хотела этого, но мой малыш желал быть сыном и не понимал, почему так происходит. Я не приукрашивала Колю в глазах Ромы, но и не говорила полной правды. Тогда не могла. Сейчас рада снять оковы с этой лжи. – Он сейчас здесь. Арс улыбался, когда Рома повернулся и посмотрел на него. – Ты? – Ага. Когда Арс улыбнулся, я заметила и сохранила в памяти каждую деталь. Он тридцатилетний мужчина. Самый прекрасный из всех, кого я знала в своей жизни. Он улыбался своему сыну, который только что об этом узнал. Оба моих любимых мужчин обрели друг друга. Раз и навсегда, чтобы больше никогда не потерять. – Ты мой папа? – Да. – И ты был далеко? – Далеко. – А теперь? Будешь далеко? – Нет. Теперь я всегда буду рядом. Рома вдруг задумался. – В чем дело, сынок? – Я не знаю, что сказать, – шепнул мне в ответ, но вышло громко, и мы с Арсом засмеялись. – Я твой отец, и ты можешь говорить что угодно. – А как мне тебя называть? – Как хочешь. По имени, или говори папа, когда решишь, что готов к этому. – Ладно. Мам? – М? – Ну… а тот папа? Глаза Арса сверкнули тьмой. – Он больше не будет рядом с нами. Мы не будем жить вместе. – Теперь мы будем жить с моим настоящим папой? Вопрос прозвучал, и мы посмотрели друг на друга. *** Все еще сломлена. Дрожит как лист осины. Лететь готова. Только позови. Но не ломай. Весь путь будто трясина. Выманивай, из тонкой скорлупы. Все еще сломлена. И смотрит слишком грустными. В них слез полно. По-прежнему дрожит. Но дрожь ее обманчива, безвкусная, К себе зовет, но она больше не сбежит. Поговори душой. Пусть болью обменяются. И выслушай слезливый монолог. Ведь любит сильно. Видишь, как стесняется? Коснуться хочет. Ища простой предлог. «Танцуй со мной. Пусть жизнь с твоей сплетается. В подобном вихре я сокрушена. И от признания язык мой заплетается. Люблю тебя. Сильнее, чем вчера».