Глава 8

Правда, до снятого мною заранее номера мы так и не дошли. Пришлось свернуть в ближайший мужской туалет и там, с помощью всё того же охранника, подержать Харпера над унитазом, пока самого Эдварда рвало выпитым до этого шампанским. Само собой, Анна всё это время не отходила от нас ни на шаг, будто я и вправду намеревался отравить её женишка на глазах у стольких свидетелей. Из-за чего, то и дело, шпыняла меня взбешённым взглядом, кое-как сдерживаясь, чтобы не начать всуе обвинять во всех смертных грехах. Хотя пару раз так и не сдержалась.

— Я звоню в 911! Если с ним что-нибудь случиться!..

— Боже, Энн! Да здесь даже на алкогольное отравление не тянет. Угомонись уже. Как будто ты никогда раньше не допивалась до рвоты или отключки. Сейчас поднимемся в мой номер и дадим ему лекарства.

— Ты и здесь успел снять пентхаус?

— Здесь такового не имеется, за исключением номеров-люксов.

— А лекарство у тебя откуда? Так ты заранее готовился к этому… представлению?

— Нет, не заранее. Но «отрезвин» у меня всегда с собой, на всякий пожарный…

— Ты опять надо мной издеваешься?

— Нисколько!

Через несколько минут мы действительно поднялись в мой номер всё с тем же охранником, которого Анна уговорила задержаться хотя бы на несколько минут, чтобы убедиться, что её благоверного таки не отравили. В принципе, я особо не возражал, прекрасно зная, что скоро всё станет на свои места и пойдёт дальше по моему почти банальному плану. А охранника я провожу на выход лично, заплатив тому за молчание ещё парочку дополнительных сотен.

— Ну, как ты, дорогой? Уже полегче? Скажи что-нибудь, чтобы твоя невестушка перестала истерить.

Где-то ещё минут через десять, я присел на корточки перед Харпером в тёмно-бордовой гостиной номера, включив до этого лишь два неярких светильника над центральным столом, на котором уже лежала красная кожаная папка с заранее подготовленными мною документами. За пять-шесть минут до этого, я дал выпить Эдварду нужное лекарство, пусть Энн категорически этому противостояла. Но всё равно в итоге сдалась, а потом и вовсе забилась едва не в самый дальний угол вычурной комнатки (в которой, возможно, когда-то останавливался сам Мик Джаггер), наблюдая за происходящим уже оттуда и явно не зная, что же ей делать дальше. Разве что, только ждать и гадать мысленно на кофейной гуще.

— Д-да!.. Уже всё… нормально… Голова только дико кружится и… немного подташнивает. — Харпер ответил вполне осмысленными и более-менее связанными фразами чуть заплетающимся языком. Но даже Анне должен был виден существенный прогресс в его самочувствии невооружённым взглядом. Пусть он при этом и сидел в кресле, согнувшись в три погибели, обхватив голову руками и облокотившись о расставленные широко в стороны колени. Поза не самая эстетичная, но, походу, мало кого из нас сейчас можно было смутить нечто подобным. Мы не на публике, и все возможные свидетели остались в другой части здания. Чего, в принципе, я и добивался весь последний час.

— Но рвать уже не тянет? — я поднялся с корточек, окончательно убедившись, что лекарство работает и, меньше, чем ещё минут через пятнадцать, Эдаврд будет соображать так же «хорошо», как до выпитых им первых пяти бокалов шампанского.

— Вроде нет… Бога ради… простите за… этот трэш… Сам не понял, что на меня нашло. Обычно, стараюсь держать себя в руках и не срываться…

— Да, без проблем! С кем не бывает. Никто, как говорится, из нас не без греха и ни от чего не застрахован. Да, Энн?..

Я бросил красноречивый взгляд на притихшую у стеночки и тяжёлых бархатных портьер Анну, но она впервые ничего мне не ответила. Словно успела догадаться за всё это время, зачем я на самом деле их сюда притащил и что собираюсь теперь с ними делать.

В принципе, это даже неплохо. Значит, каких-либо с ней проблем уже возникнуть не должно. Чего пока не скажешь о Харпере. Но с ним сейчас и любой подросток справится. Так что ждать подвохов или непредвиденных ситуаций, думаю, не придётся.

— Если что-то нужно, говори сразу. Не стесняйся.

— Да мне и без того стыдно, что так вас напряг. Сейчас ещё пару минут посижу и… наверное, уже поедем отсюда.

— А вот с этим на твоём месте я не стал бы пока спешить.

На последней фразе я направился к массивному лакированному столу, неспешно обошёл его ближайший ко мне торцевой край и всё так же не торопясь отодвинул один из классических стульев с высокой резной спинкой и бордовой обивкой. Заодно на ходу снимая с лица уже порядком поднадоевшую маску.

— Мне и самому совсем не на руку твоё сильное опьянение. Хотелось бы, чтобы в ближайшие минуты ты мог совершить свой будущий выбор на относительно трезвую голову. Как только почувствуешь, что можешь не только сидеть, но и стоять, и даже ходить, будет лучше, если ты сразу же пересядешь за стол. Мне потребуется пара твоих подписей. Или чуть больше пары…

— Что?.. О чём это вы? — Харпер, кое-как одолев разыгравшуюся не на шутку головную боль, головокружение и дурноту, поднял лицо и взгляд в мою сторону, мало что соображая и совершенно не желая вникать в услышанное.

По-хорошему, ему бы сейчас под душ и в тёплую постельку с обогревателем. А то скоро его начнёт ещё и знобить.

— О том, Эдди, зачем ты на самом деле мне тут понадобился. Лучше было бы, конечно, чтобы ты изначально соображал, как требуется, но… боюсь, будь ты сейчас трезв, то наломал бы дров куда больше, чем на пьяную голову.

— Всё равно ни черта не понимаю… Подожди-ка! Кажется, я тебя вспомнил! Ты тот ненормальный багатей из ювелирного в Рокфеллер Центре. Энн, это же он к тебе тогда приставал, да? Типа попросил тогда помочь ему выбрать украшения, а сам… начал потом нести какую-то пургу и доставать тебя.

Эдвард даже обернулся к своей невесте, ощутимо приободрившись и ища подтверждения своим догадкам на лице Энн.

— Насколько мне не изменяет моя собственная память, ты тогда не особо рвался защищать её от меня. Даже наоборот, одёргивал и подталкивал в мою сторону, когда она начала мне язвительно отвечать. Хотя, будь я на твоём месте, послал бы подобного мне наглеца куда подальше, не задумываясь о возможных последствиях. А если бы потребовалось, даже бы морду набил.

— Да что за хрень тут у вас происходит?.. — Харпер снова перевёл на меня почти уже полностью осмысленный взгляд, пусть язык его пока ещё заметно заплетался. — Это что… какой-то розыгрыш? И… откуда вы тут взялись? Вы что, за нами следили всё это время?

— Думаю, в данном случае будет уместен вопрос «Зачем?».

Я уже давно уселся на стул, отодвинув его чуть поодаль от самого стола, но не слишком далеко. Как раз настолько, чтобы можно было опереться вытянутой рукой о столешницу, приняв попутно почти вальяжную позу весьма искушённого созерцателя. Именно так я сейчас и взирал поочередно то на одну свою жертву, то на другую, ощущая нереальный прилив буквально вставляющего экстаза. Не говоря уже о лёгком возбуждении (или вовсе нелёгком), от которого за считанные секунды вскипала в жилах кровь с адреналином и кружило голову неслабыми дозами эндорфина. В общем, пьянило похлеще шампанского. Разве что без негативных последствий. Особенно, когда я задерживался на болезненно побелевшем личике моего забитого в угол Мотылька, убеждаясь раз за разом, насколько она сейчас беспомощна и практически уже морально готова к своей грядущей участи.

В этом она мне всегда и нравилась. Слишком многое понимала едва не с полуслова и ловила буквально всё на лету. Истинный борец, пусть и прикидывающийся глупой добычей. В отличие от Харпера, она всегда знала, когда и где именно успела проиграть, но едва ли до конца принимала своё поражение. Зато как умела прикидываться поверженной жертвой…

— Я не просто за вами следил, Эдди. Но и даже время от времени вмешивался в вашу личную жизнь, как, впрочем, и в профессиональную. Поэтому, не стану кружить долго вокруг да около. — я наконец-то потянулся за лежащей передо мной папкой и демонстративно её раскрыл. — И будет всё-таки лучше, если ты пересядешь за стол. Как я уже говорил до этого, мне потребуются твои подписи.

— А можно с этого места, вашу мать, поподробнее? Что-то я не совсем въезжаю. Ты вообще кто такой?

Невнятное, полупьяное произношение Харпера уже практически сошло на нет. А в его глазах, кроме более-менее чёткой осмысленности уже начали проступать и другие живые эмоции. Например, как сейчас — сдержанная злость, недоверие и пока ещё контролируемое желание что-нибудь вычудить.

— Разве нас друг другу до этого не представляли?

— Я вообще-то не об этом! И ты прекрасно меня понял. — голос Эдда ощутимо огрубел, угрожая дойти до более жёсткой тональности. И что-то мне уже подсказывало — он начал постепенно догадываться и кто я такой, и зачем я на самом деле устроил весь этот цирк.

— Пожалуйста, Эд. Сядь на стул. И после этого можешь расспрашивать меня, о чём только не пожелаешь.

— А если я тебя просто сейчас пошлю и уйду отсюда не прощаясь.

— Понимаю. Правду всегда страшно узнавать, особенно когда прекрасно осознаёшь о неравенстве сил и своей полной беспомощности. Это подрубает как ничто другое. Но… иногда это приходится делать, даже от чёткого понимания, каким болезненным тебя ожидает падение, иначе… Будет ещё хуже. Ты же не хочешь, выйдя через эти двери в ближайшие секунды, назавтра получить самые страшные для тебя извещения. Например, о полном банкротстве, о потери рабочего места и всего своего несостоявшегося бизнеса. Не говоря уже о предстоящей свадьбе, которая, как ни крути, но едва ли когда-нибудь теперь состоится. И это я пока ещё коснулся тебя одного. А если ещё вспомнить о всех твоих родственниках, близких и проверенных друзьях…

— Спрашиваю ещё раз, более громче, чётче и доходчивее! Кто ты, мать твою, такой, и что ты тут за нах устроил?

— Я могу тебе всё это объяснить, Эд, но только тогда, когда ты, мать твою в жопу, пересядешь на стул. И я тоже говорю это вполне серьёзно. Поскольку лично для тебя с этого момента закончились все и какие-либо шутки. Пожалуйста, Эдвард. Прояви благоразумие и забудь хоть на какое-то время о своём грёбаном и ни к чему не пригодном самолюбии.

Как ни странно, но Харпер наконец-то не только послушался моих ценных советов, но и даже начал что-то делать в ответ на мои пока ещё вежливые просьбы. Хотя и было слишком хорошо заметно, с каким трудом ему давались все его действия и шаги. И дело не в одном лишь его физическом недомогании. Ему действительно приходилось наступать себе на горло, поскольку все его догадки обо мне его совершенно сейчас не щадили.

— Ну, а теперь ты доволен? Или нужно ещё что-то сделать? Пройтись по комнате на руках? Сделать тройное сальто?

Да, понимаю. Лучшая защита — нападение, либо попытка показать, насколько ты неподступен. Что Харпер всячески мне сейчас и демонстрировал, когда с шумом отодвигал от стола стул, а потом очень и очень сдержанно садился на него, глядя при этом прямо мне в глаза.

— Это было бы уже явно лишним. Но за предложение спасибо. Может когда-нибудь им и воспользуюсь.