Глава 41. Посмотри с другой стороны

— Я не умираю, Радов. Поэтому не надо меня кормить с ложечки.

— Что значит «не умираешь»? — возмутился Влад на рычание Насти и вновь сунул ей под нос ложку с бульоном. — Когда у меня еще появится шанс понянчить тебя как деточку?

Закатив глаза, она терпеливо открыла рот и проглотила положенную порцию.

Тихо хихикнула в кулачок Алиса, сидящая рядом, но быстро выпрямилась и замолчала, когда поймала испепеляющий взгляд подруги. По другую сторону кровати расположился Елисей. Он придерживал сестру за руку и параллельно занимался проверкой утвержденного списка продуктов. Милана пристроилась на краешке, а Антон стоял у стены и наблюдал за всей развернувшейся сценой с легкой усмешкой.

Все с виду нормально. К Насте вернулось ее стандартное поведение, ибо долго страдать и реветь в подушку она не привыкла. Слишком сильная, упрямая, жесткая, чтобы так легко сломаться под гнетом обстоятельств.

Настя собрала себя в кучу буквально за считаные часы. Антон невольно подивился стойкости, с которой она задавала вопросы врачу. Уточняла о будущем лечении, терапии после выкидыша. Потом также спокойно болтала с матерью о медицинском вмешательстве, чтобы устранить проблему.

Что-то там с хромосомами и генами, Антон сильно не вникал. Ему по уши хватило волнения за сестру, поэтому разбирательства по врачебной части он оставил профессионалам. Благо, что отец не поскупился и лично все проконтролировал в этом вопросе. Хотя не обошлось без участия Марка, который по-прежнему дежурил у палаты. Даже домой ехать отказался несмотря на бледный вид и круги под глазами.

— Там толпа?

Антон вздрогнул и отвлекся от дум о зяте, затем перевел взгляд на Настю.

— Нет, все почти разошлись.

— Вам тоже пора, — она кивнула растерянной Милане на дверь. — Опасно сейчас разгуливать по коридорам. Папа, конечно, займется камерами, но…

— Я останусь здесь, — упрямо заявила Милана, перебивая Настю на полуслове. — Если Тони хочет, пусть возьмет мою машину и уезж…

— Тони не хочет.

Они уставились друг на друга в немом споре. Фразочка с намеком на уход неожиданно разозлила и задела Антона до глубины души. Сутки назад они миловались в лифте, а теперь Милана выгоняла его из палаты Насти! Его родной сестры, между прочим!

Судя по прикушенной губе и виноватому взгляду, Милана сообразила, что ляпнула лишнее. Вздохнув, она пробормотала:

— Я просто боюсь, что тебя увидят.

— А тебя, конечно, не заметят. Подумаешь, маленькая корги бегает тут. На людей гавкает, — обиженно буркнул Антон.

— Чего начал? — насупилась Милана. — Не меня всякие психопаты преследуют!

— Конечно, ты с таким живешь.

— Ну, знаешь ли…

— Вы закончили драть волосы друг другу, сладкая парочка? — вскинул брови Елисей, после чего свернул цифровой экран. — Нашли место для любовных разборок.

— Мы не семья! А чего она начала! — одновременно возмутились Милана с Антоном.

Ироничные выражения лиц присутствующих и уставшие взоры заставили их стыдливо закрыть рот. Весело, кажется, было только Насте. Вот она получилась искреннее удовольствие от легкого спора брата и подруги, поэтому хмыкнула со смешком:

— Какие вы забавные в своей любви.

И вроде бы все хорошо, ничего не намекало на ссору с Марком. Но тот по-прежнему обивал пороги палаты, а Настя жестко его отбривала через больничный персонал. Ни разу за то время, что Антон находился в клинике, она не поговорила с ним. С его родителями, другими родственниками, двумя бабушками. Но не с Марком.

— Мил, будь добра, выкинь, пожалуйста, эти жуткие цветы, — Настя кивнула на прикроватную тумбочку. — Воняют ужасно. Аж тошнит.

Антон с удивлением покосился на роскошный букет пионовидных роз кремовых и молочных оттенков. Крупные бутоны в обрамлении сочной зелени издавали очень тонкий, едва ощутимый аромат. Слишком ненавязчивый, чтобы называть его мерзким. По хмуро сдвинутым бровям Алисы и Влада он понял, что цветы, принесенные чуть ранее роботом-нянечкой, передал Марк.

Он вздохнул и покачал головой, затем поймал недовольство на лице Насти.

— Что? — протянула она.

— Хренью маешься, сестра, — честно признался Антон, чувствуя, как ступил на опасную территорию.

Под ним словно хрустнул бетон, и покрылась трещинами мраморная плитка. Давление белых стен вернулось, а от злого скрежета зубов Насти захотелось вырвать себе язык. Он уже триста раз за секунду пожалел, что поднял эту тему. Просили же помалкивать. Елисей шесть раз при входе в палату повторил.

Но сколько можно? Настя здесь, Марк там через стенку. Грузился и убивался внутренне, пока внешне оставался спокойным. Даже слишком. Не ел, не пил, не спал, только изредка ходил туда-сюда и сбрасывал многочисленные звонки от секретаря.

Бдительная Александра Галанова, помощница отца, только раз умудрилась вручить ему стаканчик кофе за ненавязчивой болтовней без ответа. На том все. Остальные старательно избегали мрачного Марка и почти не заводили с ним бесед.

— Думаю, сейчас не лучшее время для подобных тем, — осторожно выдавил Влад, а в воздухе пахнуло подступающим штормом.

Он выпрямился, дернул Алису за руку, переглянулся с Миланой и кивнул на разъярённую Настю.

— Кому кофе? — неожиданно подскочила Милана, словно заведенная.

— В задницу кофе, — процедила Настя и прищурилась. — Скажи-ка мне, братец, с какого перепуга ты у нас заделался защитничком Тасманова? Или отшибло память?

Прижав ладонь к лицу, Антон тяжело вздохнул. Потом поднял голову, глянул на Елисея, но поддержки не получил. Впервые в жизни его старший брат самоустранился от назревающей ссоры между близкими.

Качанием головы тот ясно дал понять, что помогать и вступать в полемику здесь не станет. Потому что речь о его младшей сестре и лучшем друге. Ссора с любым из них ударит по нему нещадно, только с разных сторон.

«Хрен с вами, золотые рыбки. Сам разберусь», — зло подумал Антон, а вслух сказал:

— Я сейчас о благоразумии.

— Ты мне говоришь о благоразумии, Татошка?

Короткая пауза дала шанс на передышку. Втянув носом воздух, Антон затаил дыхание, чтобы перетерпеть словесный удар от Насти. Неприятно и очень обидно, но ничего другого он не ждал. Она себя почти не контролировала, сыпала безосновательными обвинениями и едкими стрелами намеков в желании защититься от правды.

Можно кричать, поссориться в хлам, наговорить кучу гадостей друг другу. Но кому из них станет легче?

— Да, — выдал, наконец, Антон и ткнул в сестру пальцем. — Я тебе говорю о благоразумии. Том самом, которым ты всегда славилась.

Она затрясла головой и заткнула уши.

— Прекрати. Хватит! Ты ничего не знаешь…

— Ты же умная, Насть! — он повысил голос, потому что не желал сдаваться на полпути. — Неужели ребяческое поведение как-то поможет тебе справиться с болью от потери?

Дальше давить некуда, нарыв вскрылся. Сорвавшись, Настя опустила руки и ударила по постели.

— Он его не хотел! Заявил об этом перед самым выкидышем! И вел себя, как настоящая скотина! — проорала она сквозь пелену слез. — Для него это счастье, ясно?! Он, твою мать, доволен, что никаких препятствий больше нет!

Настя всхлипнула, обхватила голову руками и принялась раскачиваться взад-вперед под собственный вой. На объятия друзей и Елисея она никак не отреагировала, только скулила, точно раненное животное.

— Ему все равно… Все… Равно… — заревела горько, отчего внутри Антона провернулась мясорубка с его сердцем.

Отлипнув от стены, он решительно прошел вперед. Проигнорировал шипение Влада и цыканье Алисы. Сел на постель, услышал тихий скрип, после чего благодарно кивнул Елисею, когда тот уступил ему место. И Милане, потому что она ободряюще улыбнулась, затем осторожно дотронулась до его руки.

Легкий жест придал сил для продолжения сложного разговора, иначе Антон бы сдался.

— Иди сюда, — преодолев легкое сопротивление Насти, он прижал ее к себе и позволил уткнуться шмыгающим носом в плечо. — Скажи на милость, сестренка. Неужели за столько месяцев ты не узнала отношения Марка к ребенку?

Раздался очередной всхлип, потом писклявое:

— Знала.

— Тогда в чем он виноват? — мягко спросил Антон и ойкнул, когда Настя его резко оттолкнула.

Она упала на подушку, затем стерла тыльной стороной ладони влагу под носом. Потом повернулась к застывшему Елисею, чтобы обиженно спросить:

— Ты тоже за него, да?

Помявшись и переглянувшись с Антоном, тот выдал осторожно:

— Насть…

— Говори!

— Слушай, я все понимаю, ты зла. Марк — редкий долбонафт, но… — Елисей сложил ладони вместе и поднес их к губам.

— Но? — тише спросила Настя.

— Пройдет время, боль утихнет, а обидные слова, сказанные на психе, и злые поступки никуда останутся с вами. Оставят раны, которые превратятся в болезненные шрамы. Через год, два, три, десять лет они не исчезнут по мановению волшебной палочки, — он провел пальцами по светлым волосам. — Всю жизнь будете их ковырять? Неужели это того стоит?

Настя растерянно хлопнула слипшимися от влаги ресницами, когда в палату заглянул Ярослав. Окинув их строгим взором, он проник внутрь и поинтересовался:

— Что у вас здесь происходит? Почему кричите?

— Семейные разборки в птичьем гнезде, — криво улыбнулся Антон.

Ярослав озадаченно переводил взгляды с одного на другого, затем остановился на невестке. Много времени, чтобы разобраться в произошедшем, ему не понадобилось. Он подошел вплотную, коснулся ее плеча и погладил. А Настя не сдвинулась с места, только схватилась за его кисть. Будто утопающий за последнюю соломинку.

— До этого не спрашивал и сейчас не стану, — мягко сказал Ярослав. — Ты взрослая девочка, он тоже давно не ребенок. За те сказанные глупости Марк себя поедом ест. Скоро Рысенок тревогу забьет, когда от хвостика останется одна шкурка. Пожалей бедолагу.

— Пусть войдет, — опустила голову Настя, спрятав выражение лица за спутанными волосами.

— Тогда мы пошли, — сразу засобирался Влад. — Дел до жопки, аж все пылает. Верно?

— Угу, — хором откликнулись остальные.

Бочком они двинулись к двери. Последними из палаты выходили Антон и Милана, которая в пороге переплела их пальцы. Он с удивлением посмотрел на своеобразный замок, затем склонил голову к плечу и дождался ответа.

— С каждым днем ты становишься все взрослее, Тони, — похвалила его Милана.

— Мне теперь не пять годиков, а целых восемь? — шутливо спросил Антон.

Поцелуй в кончик носа вызвал невероятную бурю в душе. Краски вокруг обрели яркость, и воздух в здании потеплел.

— Еще парочка хороших поступков и превратишься в полноценную четырнадцатилетку, — Милана отстранилась и подмигнула ему.

— Уф, развратница. Соблазняешь ребенка.

— Впрочем, погоди, нет. До четырнадцати тебе расти и расти.

Антон ничего не ответил, поскольку его неожиданно дернули за рукав. Оглянувшись, он понял, что за спиной стоит Марк. Весь собранный, молчаливый, как и час назад, но настойчиво тянущий его куда-то в сторону.

— Мил, погоди чуть-чуть, — пробормотал огорошенный Антон.

— Конечно, — многозначительно хмыкнула она и подвигала бровями. — Марк, поторопись, тебя ждет Настя, — добавила негромко.

Тот лишь кивнул.

— Тасманов, куда ты меня тащишь? Я не хочу с тобой оставаться наедине. У меня аллергия на пресмыкающихся.

— Заткни клюв и шагай, Канарейкин, — огрызнулся Марк, но без обычного яда в интонации.

Скорее… Со смущением?

— Больше никогда-никогда не встану на твою защиту. Так и знай, — проворчал Антон и спокойно двинулся следом за ним.

— Об этом речь и пойдет.

— Ты подслушивал? Бесстыдник.

— Где у тебя кнопка выключения? Помолчи минуту.

— Зачем? Ладно, Тасманов, я все понял. Ты сейчас падешь ниц и скажешь: «Тони, я так благодарен тебе за спасение моего брака. Проси, что захочешь. Дам денег на любой проект! И даже бизнес-план с прогнозом прибыли на пять лет вперед не потребую!»

Марк остановился возле интерактивной доски с фотографиями работников клиники, обернулся и покосился на Антона, как на конченого идиота. Столько в синем взоре было раздражения. Он и глаза закатил к потолку под конец пафосной речи, после чего протестующе фыркнул:

— Обойдешься, — грозно выдал Марк и сунул руки в карманы брюк. — Никаких больше денег, Канарейкин.

— Жлоб, — убрав ладонь с груди, Антон скривился.

Марк сцепил зубы, будто каждое последующее слово давалось ему с большим трудом. Сжав переносицу, он завис ненадолго и собрался с мыслями. Пришлось ждать не меньше минуты, пока в образовавшейся тишине не прозвучало едва слышимое:

— Спасибо.

Склонившись, Антон промурлыкал ехидно:

— Что-что ты сказал? Я не разобрал.

— Спасибо, — повторил Марк со скрежетом зубов.

— Ой, шумно тут…

— Боже, как ты бесишь!

Хохотнув, Антон без капли стыда похлопал шипящего Марка по груди и совершенно нормальным тоном ответил:

— Мы же семья. Ты сам так говорил в прошлый раз.

Он оставил ошеломленного Марка у доски, затем со свистом направился обратно. Следовало найти отца, который опять отлучился, попрощаться и забирать Милану.

Да и нечего здесь делать. Самое страшное они пережили, основной кризис прошли бескровно. Остальное в руках Насти и ее мужа. Пусть разбираются вместе.

— Канарейкин!

Антон вскинул брови и оглянулся на Марка.

— Что?

— Дам денег, если покажешь прогноз на десять лет вперед, — с издевкой протянул тот. — И бизнес-план. Обязательно!

— Ой все, — скуксился Антон. — Ты совсем мне не доверяешь, ирод? Десять миллиончиков по-братски не займешь?

— У папы клянчи, попрошайка.

— Жадина-говядина. Хоть пять миллионов в рассрочку до пенсии, ну?

— Расскажу Милане, как ты побираешься у меня. Пусть знает, какого нищеброда привечает в доме.

— Не люблю тебя. Вот совсем.

— И я тебя, — умилился Марк. — Тоже.

— Любишь? — ослепительно улыбнулся Антон и расхохотался, когда увидел средний палец.