Глава 6. Приглашение на чашечку чая
Кафе было уютным и без особых изысков. Никаких 4D-проекторов или системы расчета предпочтений на основе сводных данных по последним покупкам. Исключительно роботы, тишина и немного тесные кабинки с небольшими диванчиками из кожаного заменителя. Антон думал, что такие уже не производят, но чуть потрепанная временем лаковая обивка говорила об обратном.
— Что смотреть будем? — поинтересовался первым Елисей, когда заказ через компьютер улетел электронным письмом на кухню.
К ним не подъехал робот, пришлось самим возиться с древней системой. Несколько минут Елисей разбирался с функциями смарт-подключения на окнах, пока Антону не надоело за ним наблюдать. Отобрав пульт управления, он вернул изображение тихой улочки города и недовольно фыркнул.
— На людей посмотрим.
— Чего на них смотреть, — буркнул Елисей и подпер ладонью подбородок. — Ходят, уткнувшись в цифровой экран, ничего вокруг не видят.
— Увы, реалии будущего завязаны на технике и технологиях, — рассмеялся Антон. — О чем я толковал тебе еще в квартире.
— Да просто идея твоя мне не нравится. Ты соображаешь, насколько это опасная технология? Использовать подмену в качестве возможности совершать преступления, проникать в чью-то систему безопасности, изменять пароли и коды за считаные секунды…
— Стоп!
Удар по столу заставил Елисея вздрогнуть. Подняв взгляд на брата, он прищурился и склонил голову к плечу, улавливая в глубине зрачков раздражение. Антон злился, оно и понятно. Не каждый день кого-то косвенно обвиняли в преступлении. А уж его чуткая натура остро реагировала на вопросы, касающиеся буквы закона.
— Я тебя ни в чем не обвиняю, — спустя минуту молчания сказал Елисей. — Но ты сам подумай: влезешь ты в дом Боярышникова, получишь доступ к его личному ИИ. А дальше? По факту — это воровство.
— Я не собираюсь ничего красть, только добыть информацию, — цыкнул Антон. — Милана передаст…
— «Милана передаст», — передразнил Елисей. — Девчонка будет крысить у семьи ради… Чего, Тох? Тебя, что ли? Ты у нас дофига ценная персона?
Поджав губы, Антон отвернулся к окну и скрестил на груди руки. Эйфория от встречи со старшим братом постепенно сменялась привычной злостью от поучений. Как будто он первый!
Антон точно знал, что у отца натыканы шпионы едва ли не в каждом офисе «Паллегро». И что Кира, его мать, использовала не самые законные методы, чтобы вывести семейный бизнес из-под удара Марата Донского.
Никто не играл по правилам на большой арене. Елисей понимал сей факт, принимал и даже сам использовал. Иначе давно бы всех ресторанов лишился. Так почему же сейчас строил из себя праведника? Антон не собирался подставлять Милану, все должно было пройти максимально безболезненно для нее.
Передать файлы, дальше все сделала бы полиция. Родион обещал помочь…
Разумеется, если доказательства мошенничества и незаконного использования государственного бюджета передадут законным путем. А не выкрадут личные файлы у Глеба путем использования незарегистрированной теневой программы.
«Мы тебя не знаем, не видели и не слышали. Поддержку оказать не можем, выкручивайся сам. Мне по горло хватает своей работы, я и так уже переступаю через все правила, помогая вашей семье», — припечатал Антона Родион в их последний разговор.
Полиция не вмешивается ровно до тех пор, пока все не выйдет наружу. Лучше бы Антону вместе с семьей и друзьями остаться максимально непричастным. Или заденет по касательной.
— Мы продадим «Кардинал» спецслужбам, — сказал Антон и вновь повернулся к брату. — Но тестинга не избежать. От нас с Марией потребуют доказательства его эффективности. Уже требуют, — уточнил он.
— И почему ты не занялся разведением морских свинок. Или лучше футурологией. Еда в таблетках и растительное мясо — последний тренд у спятивших веганов, — вздохнул Елисей и откинулся на спинку. — У вас с отцом какая-то мания хапать больше, чем надо. Не удивлюсь, если и ты пойдешь в политику следом.
Их отец тоже всегда держал руку на пульсе. Павел никогда не отставал от трендов, всегда читал сводки, держал целый штат аналитиков. Даже сейчас, вроде бы отказавшись от бизнеса в пользу «бывшей» супруги, он следил за изменениями в мировой экономике.
— Скорее, политика для Марка, — дернул плечом Антон.
— Тасман предпочитает закулисные игры, — хмыкнул Елисей и коснулся цифровой клавиатуры на столике.
Последние новости вылезли прямо между ними.
Прозрачный экран с десятками окон демонстрировал на выбор блоки с тематикой: спорт, политика, бизнес, криминальная сводка и другие животрепещущие вопросы. Любой посетитель мог, не отрываясь от чашки кофе, следить за жизнью в стране и мире, нисколько не отвлекаясь от разговора с собеседником.
Уцепив взглядом знакомое имя, Антон потянулся к блоку. Экран дернулся, рука Елисея прошла сквозь него, и пальцы с блеснувшим обручальным кольцом крепко обхватили запястье. Братья сверлили друг друга взглядами, пока Елисей не качнул головой.
— Не лезь туда.
— Я все равно просмотрю дома, — процедил Антон, и услышал короткий вздох.
Елисей смиренно отпустил его, чтобы вновь откинуться на диванчик.
— Валяй, — отмахнулся он. — Занимайся мазохизмом, развлекайся по полной. Ты же у нас любишь лбом стенки собирать.
Ничего не ответив, Антон молча коснулся заинтересовавшей его вкладки. Последние новости о Вадиме Красовском пестрели сообщениями блогеров и прочих средств массовой информации о хороших условиях содержания бывшего члена «Белого кролика».
Суд, назначенный через месяц, обещал пересмотр новых улик по делу о кибератаках на федеральную тюрьму. Адвокат настаивал на невиновности своего подопечного, рассуждал на камеру о правосудии и очень аккуратно избегал вопросов о смерти Ярослава Тасманова.
«Акция “Сломанная жизнь” среди матерей и родственников тех, кто отбывает наказание в колониях, прошла на главной площади Москвы. 3D-плакаты с изображением Вадима Красовского пестрят лозунгами о его освобождении. Люди требуют справедливого суда…»
Хрупкий пластик лопнул от сильного сжатия. Елисей едва успел выхватить остатки, иначе Антон бы окончательно добил имущество ресторана. Пришлось спрятать его подальше, когда подъехал робот-официант с чашкой чая для младшего из братьев Канарейкиных и кофе для старшего. Звякнул поднос, а робот отчитался; Антон вздрогнул и опустил взгляд на свои раскрытые ладони, будто не понимал, что сейчас произошло.
«Вдова Ярослава Тасманова отказалась комментировать происходящее. Вместе с единственным сыном она покинула здание прокуратуры в сопровождении охраны. Насколько известно от достоверного источника: Раиса Степановна будет присутствовать на суде и надеется на отказ в пересмотре приговора по делу о кибератаках организации “Белый кролик” и ее создателя — Вадима Красовского».
— Поверить не могу!
Елисей вздрогнул и аккуратно убрал со стола чашку, когда Антон ударил по нему кулаками. Несколько коричневых капель оказались на гладкой поверхности, моментально испачкав белую скатерть. Подпрыгнула вазочка с искусственными цветами, источавшими аромат ландышей, и съехал на край автодиспенсер для дезинфекции рук.
— Они создали из него образ мученика, — прошипел Антон с ненавистью глядя на лицо бывшего друга, застывшее на экране.
Желание разнести что-нибудь или кого-то ударить пульсировало острой болью в висках, моментально загорелись легких от нехватки кислорода. Антон снова был там. В комнате для свиданий. Корчился на полу и тянул руку в беспросветную темноту. Пытался то ли поймать немного кислорода, выкачиваемого системой, то ли дотянуться до Ярослава.
Раз за разом он проигрывал в голове эту картинку. И сколько бы ни прошло времени, как бы ни старался работой и постоянными нагрузками стереть из памяти последние минуты в той ловушке — никак не получалось избавиться от навязчивого липкого страха.
Он жил в нем, забирал энергию. Наташа постоянно советовала обратиться хотя бы к штатному психотерапевту в компании Марии. Уж она чаще других за этот год видела подобные приступы. Последний случился, когда они внезапно застряли в лифте, и Антон в панике начал долбить по клавишам, словно ненормальный, разбивая в кровь костяшки о панель управления.
— Тох! Тони! Антон!
Голос брата прорвался сквозь плотную пелену. Елисей что-то шептал ему, тряс за плечо и крепко держал скользкую вспотевшую ладонь. Он не отпускал до тех пор, пока Антон не сумел нормально вдохнуть полной грудью. Рассеялась чернота, затем ушли цветные круги, и осталась только поддержка. Крепкая. Мужская.
— Все нормально? — обеспокоенное лицо Елисея исказила гримаса паники. Принес на корточки, он хлопнул брата по плечу еще раз.
— Я в порядке, — выдохнул Антон и несколько раз кивнул. — Выйду, подышу.
— Конечно.
— Сейчас вернусь. Закажи пока пожрать, а то с такими новостями похудеешь от возмущения, — шутка почти удалась. Елисей слабо улыбнулся и отпустил брата, провожая напряженным взглядом.
Опасался. Оно и понятно, ведь не каждый день при тебе случались панические атаки.
Руки тряслись, даже не сразу получилось обхватить ручку. От привычного треньканья колокольчика у Антона чуть инфаркт не случился.
Вывалившись на улицу, он буквально вдохнул морозный воздух и невольно порадовался прохладе запоздалой весны. Улицы пропахли талым снегом и пожухлой травой, но ледяной ветер так и норовил забраться под капюшон. Лишь бы ущипнуть за щеку или нос.
Сунувшись в карман наспех наброшенной куртки, Антон достал электронную сигарету и проверил заряд. Брат бы наверняка прочитал ему лекцию о здоровье.
Елисей забыл, видимо, как сам когда-то дымил не хуже завода по переработке угля. Лишь после свадьбы вредные привычки постепенно сошли на нет под чутким руководством Алисы. Иначе по сей день портил атмосферу «выхлопными газами».
Повертев головой, Антон пожал плечами. Табличка отсутствовала, но и служителей закона не наблюдалось. На небе чисто: ни дрона, ни солнышка — сплошная серая масса из облаков. Потому он быстро щелкнул кнопкой, слыша, как пищит разряженный аккумулятор.
— Да понял я, не ори. Дома подключу, — буркнул и сделал затяжку под неодобрительные взоры двух старушек, проходящих мимо.
— Здесь не курят, — цокнула языком та, что вышагивала в сером полушубке из настоящей норки.
Между прочим, жуткая безвкусица в современном мире. Давно в моду вошли экомеха, по качеству и теплоте давно переплюнувшие настоящие.
— Сними крысу, пока на нее моль не съехалась, — огрызнулся в ответ Антон. Возмущенный вопль про «хама» он, естественно, проигнорировал.
Взгляд равнодушно скользнул по неторопливому ряду машин. Здесь не толкались элитные иномарки — район не тот. Потому появление автомобиля представительского класса вызвало легкое удивление. А когда блестящая ауди припарковалась неподалеку, Антон не донес сигарету до рта.
Что здесь забыла его солнечная девочка? Милана выпрыгнула из салона, кудри золотыми волнами мягко стекли по плечам, обтянутым пальто в клетку. Шотландскую, все по последним веяниям. Благо, хоть цвета не ядовитые.
Милана, игнорируя окрик водителя, стремглав понеслась к неприметному зданию, что зажали с двух сторон модные многоэтажки. На фоне голубых фасадов дом терялся, сливаясь с мокрым асфальтом под ногами.
Антон даже не сразу понял, куда Милана нырнула: он перебежал дорогу в неположенном месте, но догнать светловолосую стрелу не успел. Милана взбежала по ступенькам, а через секунду хлопнула дверь центра «Правовой защиты животных».
— Дурная баба, — услышал Антон спустя минуту, когда нагнал расстроенного водителя.
— Девушка бросила?
Явно из стран Центральной Азии — Таджикистан или Узбекистан. Антон не слишком разбирался в национальностях, Москва полнилась разнообразными лицами. Кожа темнее, черты резче, густая растительность пробивалась на подбородке и портила внешний лоск водителя.
Скосив на Антона темные глаза, молодой человек вздохнул.
— Дочка начальника, — он кивнул в сторону здания. — Не баба, а метелка. Одно наказание.
«Новенький или просто дурак», — подумал Антон.
Водители людей масштаба Глеба Боярышникова болтать не привыкли, тем более с незнакомцами. У отца Антона охрана одним видом внушала трепет, куда подойти и спросить что-то. Люди вроде этого парня долго не задерживались на местах, где хорошо платили. Там требовали полное соблюдение конфиденциальности. Даже в мелочах.
В принципе, водитель — лишняя единица, машины давно на автопилотах. За редким исключением их практически не нанимали. Изжила себя профессия, так взяли молодого неопытного парня?
— Значит, ты ее охрана?
— А тебе зачем? — моментально насторожился водитель.
Антон пожал плечами и широко улыбнулся.
— Понравилась. Познакомиться хотел. Нельзя?
— Нет, — грозный рык не вызвал никаких эмоций кроме веселья. Надо же, какой суровый. — Вали отсюда, Милана Глебовна занята.
— Милана Глебовна, — перекатил на языке обращение Антон. Он отступил на шаг, поднял руки, показывая, что никаких намерений у него нет. — Все-все, ухожу.
Чувствуя прожигающий взгляд между лопаток, Антон, как ни в чем не бывало, побрел обратно в сторону кафе. Наверняка брат заждался, поднял панику, в голове придумал разные страсти и сам же в них поверил.
— Базик, — тихо скомандовал Антон, одним касанием активируя правый нанонаушник, и зашагал к пешеходному переходу.
— Антон Павлович? — отозвался электронный голос искусственного интеллекта.
— Активируй удаленно чип объекта АА1789 и сделай дозвон по защищенной линии.
Отчего-то он верил, что Милана его подарок не выкинула в помойку. Точнее, надеялся.
— Это нарушение закона о защите личных данных, — пафосно заявил компьютер. — Активация устройств без разрешения пользователя является правонарушением и влечет уголовную ответственность за…
— Базик, — нетерпеливо перебил его Антон, — закройся и делай, что велено.
Мигнул датчик на дисплее смарт-часов.
— В лучшем случае штраф в размере ста тысяч рублей.
— Я в курсе.
— Возбуждение уголовного дела, три года колонии общего режима…
— Отлично, — хмыкнул Антон, — теперь шевели своими кубитами, бездельник.
— Вас посадят, а меня отключат, — обиделся Базик. — У машин тоже есть права!
Когда один умный человек вздумал очеловечить компьютер, стоило бы оторвать ему руки и вынести мозги. Любая идея равенства людей и роботов в приличном обществе — табу. Иначе, не ровен час, выйдут на Красную площадь андроиды и полетят дроны с плакатами «Электронные жизни важны».
— Есть у тебя права, только мне их не качай, — закатил глаза Антон.
Он дождался с нетерпением первых гудков. Сначала Милана не отвечала: то ли занята, то ли опасалась незнакомого номера. Но через полминуты мягкий голос все-таки раздался в динамике, пустив импульс вдоль позвоночника. Антон остановился, жадно прислушиваясь к совсем короткому «Слушаю».
— Привет, солнышко, — хрипло начал он. — Знаешь, тебе бы сменить водителя. За минуту разговора я узнал твое полное имя. А мог бы выведать и всю информацию.
Наступила давящая на барабанные перепонки тишина. На том конце молчали, на этом — Антон с трудом дышал. Добрался до кафе, а потом оглянулся, высматривая все ту же «Ауди» на парковочном месте и нетерпеливо шагающего кругами водителя. Милана, конечно, отсутствовала.
Чушь слетела с языка раньше, чем Антон его прикусил:
— Кстати, тебе очень идет пальто. Скажешь марку? Закажу подобное, будем как из инкубатора счастливая парочка идиотов.
Молчание сменилось мрачным сопением.
— Канарейкин… — прорычала Милана. — Ты дурак?!
— Да, — незамедлительно ответил Антон. — Чаю выпить не хочешь?
— Пошел ты!
Звонок оказался сброшен, а номер через секунду попал в черный список. О чем Антона весьма холодно уведомил Базик. Вздохнув, Антон поднял взгляд и наткнулся на насмешливую ухмылку старшего брата. Елисей стоял рядом с дверьми, скрестив на груди руки и опираясь плечом о перегородку между панорамными окнами.
— Ты что, свалил и не заплатил? — моргнул Антон и отключил нанонаушник.
Улыбка брата стала шире, взгляд хитрее. Как у лисы, которая стащила из сарая курицу.
— Почему? — кивнул Елисей на вход. — Все там ждет. И чай, и кофе, и сладости. Заказал нам в качестве десерта новый торт под названием «Брошенка». Говорят, рыдаешь, пока ешь. Настолько вкусный.
Фыркнув, Антон задрал нос и шагнул вперед, толкнув дверь. Дурацкий колокольчик опять оповестил персонал об их возвращении.
— Сам ешь. Никто меня не бросал. Временные трудности в отношениях не являются чем-то сверхъестественным.
— Конечно-конечно. Утешайся, малыш. Всем надо время, чтобы смириться с неизбежным. Ты уже на какой стадии? Гнев? Принятие? А пиво под слезливые мелодрамы с криками в трубку: «Все бабы — дуры»?
— Закрой свое кадило и не воняй, Лиса.
— Еще чего. Повод какой, папе расскажу. Пусть тоже поржет. Потом на семейном совете посчитаем по баллам, кто самый лох в нашей семье. Ты в лидерах, Татошка.
— Трепло!
— И мне ни капельки не стыдно.