Глава 9. Лицедеи на подмостках

Следующие два часа пролетели в отработке реакций, эмоций и мимики. Оксана оказалась строгим преподавателем, почти не щадила чувств своего подопечного. При случае она отпускала едкие комментарии насчет его умственных и актерских способностей. Без всякой показной жалости.

Оксана нависла над Антоном, когда он в очередной раз совершил ошибку. Взгляд метнул молнии, зрачки расширились и несколько глубоких вдохов будто выписали ему приговор. Смертельный.

— Меня пугает твой энтузиазм, — выдавил он и вжался в спинку кресла.

— Ты собрался обмануть Боярышникова и его окружение, мальчик, — протянула Оксана сурово. — Вот с такими способностями?

— Мы занимаемся уже три месяца.

— И судя по отвратительной игре — все без толку.

Антон шумно втянул воздух, затем резко поднялся, заставляя Оксану отступить. Двигался он быстро, едва слышимые шаги утонули в громком шуме работающих процессоров и систем охлаждения.

Когда она достигла ограждения, они остановились. Антон сжал рукой металлическую перекладину и навис над своей жертвой, словно коршун.

— Вот так предполагается доминирование над женщиной? — его дыхание обожгло кожу, он видел подрагивающие кончики пальцев Оксаны.

Ей понадобилось ровно десять секунд, за время которых Антон уловил на лице замешательство и некоторый интерес. Физический, разумеется. Все же, как ни крути, а внешняя оболочка часто играла роль в формировании влечения к особи противоположного пола.

— Пытаешься давить харизмой? Неплохо, — прищурилась Оксана, и в ответ получила соблазнительную улыбку. Пальцы поймали непослушный локон, затем Антон поднес его к губам.

После чего отступил, и все прекратилось.

— У отца всегда получалось лучше, — рассеянно провел по волосам Антон, ероша пряди. — Я иногда тренировался перед зеркалом, девочек соблазнять хотел. Он как-то застал меня, потом долго хохотал над моими скудными потугами.

— По-моему, получилось неплохо. Твоя зазноба не устоит.

Покосившись на довольную Оксану, Антон нервно дернул плечом. Конечно, Милана не устоит. Толку только, если потом она его бросит? Или, наоборот, увидит это поведение озабоченного павлина и окончательно с ним расстанется.

— У нас странные отношения, — буркнул Антон и запрыгнул на перекладину. Крепко сжав металлическую трубу, он удержал равновесие, чтобы не свалиться к ребятам вниз. — Вообще, не понимаю, за что она меня полюбила. Большего придурка мир не видывал.

— Ну, — Оксана развернулась на каблуках лицом к цеху, — бабы часто дуры. Жажда эмоций формирует интерес к мудаку, будь тот хоть трижды нас недостоин. Хорошо, если поумнела в процессе. Плохо — если так и осталась безмозглой курицей и продолжаешь верить в чудеса.

Антон внимательно разглядывал свою собеседницу. С одной стороны, говорила Оксана скорее о себе. С другой, числиться в клане мудаков немного обидно. Он никогда Милане ничего не обещал. Это Милана с упорством носорога раз за разом доказывала ему идеальность их пары, сам-то Антон не слишком стремился к постоянству.

Да чего там. Он двадцать семь лет прожил в святой уверенности, что мир вертится вокруг него красивого. И папа с мамой на помощь прибегут по щелчку, и вся семья поддержит любое начинание, и немногочисленные друзья. Тупица? Ой, еще какой.

— Радов — олень, — вздохнул Антон. — И я тоже из сохатых.

— А, ну тогда ты — лось.

— Какая разница, все равно парнокопытный.

— Тоже верно.

Оксана вдруг повернулась и встала боком, пристально глядя на замершего Антона. Алые ноготки постукивали по металлу, пока она собиралась с мыслями.

— Боярышников известен в кругах богемы как человек, подверженный страстям и искушениям. Все знают и о его многочисленных связях, и темных сторонах души. Мне повезло, пришлось потерпеть его совсем недолго. Но другие девчонки, совсем молоденькие дурочки, которым едва исполнилось восемнадцать. Их настолько ослеплял блеск славы, что они следовали за Глебом прямо в яму.

— О чем ты? — нахмурился Антон.

— Я говорю о наркотиках, побоях и алкоголе. Темная сторона шоу-бизнеса. Бесконечные вечеринки, оргии — то, о чем говорить не принято. Наверняка и Донской, и его приближенные об этом знают. Вряд ли такой личности человек уровня Марата доверил бы свои секреты.

— Но и Боярышников кое-что знает, — развел руками Антон и спрыгнул, затем коснулся плеча Оксаны. — Спасибо в любом случае. Твоя помощь очень ценна.

Она поджала губы.

— Благодари не меня. Андрей умеет настаивать на своем.

Какие договоренности у Андрея Радова с матерью его ребенка, Антон не знал. В последнее время новостные паблики гремели статьями, что известная актриса закрутила страстный роман с отцом своего сына. Известным юристом, выходцем из богатой семьи.

Мельком Влад между встречами упоминал, что раньше отношения пары напоминали, скорее, холодную войну, чем любовные страсти. Андрей то грозился отсудить ребенка, то теперь всем показывал видимость возможного создания новой ячейки общества.

«Наши противоречия забыты. Планируем строить любовь, сажать сыновей и растить деревья».

Но, похоже, что не все так гладко в рыжем королевстве.

Несколько месяцев назад именно Антон первым обратился за помощью к Оксане. Сначала она отказала, потом под давлением новоиспеченного бойфренда сдалась. Занятия и встречи проводились под неусыпным контролем Андрея.

Мало похоже на здоровые отношения, но Антон предпочитал не ввязываться. Люди взрослые, сами разберутся. Да и Радовы очень радовались новому члену семьи. Юный Стас быстро прописался в сердцах дедушки и бабушки. Кристина и Сергей задаривали внука презентами, о чем тот неизменно хвастался Даньке — брату Наташи. Так что хотел Антон или нет, он был в курсе последних изменений в семье лучшего друга своего отца.

Себя виноватым Антон не считал, он лишь использовал на максимум все имеющиеся связи. Даже с Наташей у него вышло именно так. Как-то между делом она поделилась идеей создания программы, когда долго сокрушалась, что упустила Вадима.

Антон же вцепился в перспективу руками и ногами. И уговаривать не пришлось, чувство вины иногда объединяло получше всякой дружбы. Только разговаривать с Наташей сегодня так не стоило. Все-таки они команда.

— Когда все закончится, ты забудешь о Боярышникове, — проговорил Антон. — Никто не посмеет тявкнуть в твою сторону.

— О, я бы хотела вообще забыть обо всех мужчинах, кроме сына! — воскликнула Оксана, и Антон улыбнулся.

— Попроси Медведя, он набьет брату морду. Давно рвется.

Упоминание старшего из сыновей Радовых, Михаила, наконец развеселило помрачневшую Оксану. Смеялась, пока не послышался грохот у дверей. Она затихла, ребята прекратили суетиться, а Наташа удивленно воскликнула на весь цех:

— Настя, привет.

— Еда! Еда! Пиццу принесли! — завопили хором юные программисты.

Первыми к долгожданным коробкам ринулись Артем, Ваня и Юра. Одиннадцатиклассник растолкал младших собратьев по команде, расправил широкие плечи и заулыбался чересчур радостно.

Антон с высоты второго сектора видел, как Сомов восторженно запел типичный поток комплиментов его сестре. Сама Настя почти не обращала на него внимания: вручила подоспевшему Пете два пакета, потом велела идущему за спиной курьеру поставить коробки на ближайший свободный стол.

— Кыш, чайки! — рявкнула она и отмахнулась от надоедливого поклонника-школьника. — Моя с ананасами. Кто тронет — голову откушу.

— Тебе разве разрешают есть нездоровую пищу? — хохотнул Антон, перегнувшись через перекладину. — Какими судьбами, сестра?

— Иначе ты умрешь с голоду, — услышал в ответ ехидное замечание, хотя сама Настя даже не обернулась. — Ручки из жопки, а дети голодные.

— Очень голодные! — опять раздался нестройный хор.

Побросав планшеты, пульты и кабели, пять мальчиков и три девочки набросились на пакеты. Извлекли на свет несколько контейнеров, одноразовую посуду из биоразлагаемого пластика. Восхищенно поцокали языками на предусмотрительность Насти. Один из парней заявил, что «чужая тетя» заботится о них лучше начальника.

Легкий подзатыльник по русой макушке от Юры Сомова завязал говорливому Кеше Клеткину язык морским узлом. Тот, конечно, для порядка поворчал, но обо всем забыл, когда долгожданная пицца поманила пьянящим ароматом вечно голодного студента.

— Анастасия, — набравшись смелости, Юра пододвинул табурет поближе к сестре Антона. — Скажите, а вы вечером свободны?

Скрипнули по бетону ножки, Юрин взгляд Юры скользнул по женской фигуре. Алина Финикова неприязненно покосилась в сторону Насти, но ничего не сказала. Молча запихнула в рот горсть китайской лапши, пока ее подруги, Марина с Ирой, с сочувствием переглядывались.

Ребята перестали жевать, Антон захлебнулся чаем, Наташа — оливкой. Вот Оксана, наоборот, спрятала лицо за кружкой и подавила смех, отделавшись легким фырканьем. Вытянув руку, она постучала ему между лопаток, чтобы не умер от удушья.

— Спасибо, — сдавленно прохрипел тот, прочищая горло.

— Нас снимает скрытая камера? — громким шепотом поинтересовалась у него Наташа. — Или я чего-то пропустила. Мы попали в лырный ситком?

Настя со свойственным ей безразличием пожала плечами и, дожевав кусок пиццы, потянулась за вторым.

— Восемнадцать-то есть? — бросила она, игнорируя шипение брата и всякие знаки возмущения.

— В следующем месяце будет. — озадачился Юра. — А что?

— Жаль. Молодым помрешь.

Уточнить причину ранней кончины Сомов не успел, хохот Антона окончательно сбил парня с толку. С минуту он наблюдал, как его начальник, обхватив бока, веселится.

— Не понял, — протянул Юра почти агрессивно, рядом тихо вздохнул Петя. В тишине промелькнуло тихое: «Вроде умный, а дурак».

— Ну, ну, — хмыкнул Антон и пояснил едко: — Умерь пыл, малолетний съемщик. Ты все же не девочку за углом снимаешь, на мою сестру замахнулся. Старовата она для тебя, поищи объект для пускания слюней по возрасту.

Каблук под столом безошибочно попал в коленную чашечку, обтянутую джинсами. От боли он зашипел, потер ушибленное место и гневно посмотрел на сестру.

— Ты кого старой назвал, братец? — прищурилась Настя. — Как бы два года разницы не в твою пользу. Или речь про мозги? Тогда да. У тебя разум вечно обиженной десятилетки.

Подростки засобирались. Кто-то хватал булочки, другие тарелки с остатками еды, и подскакивали с мест. Атмосфера накалилась, Петя дернул рукав застывшей Алины и кивнул на оставленные планшеты, предлагая вариант бескровного побега.

— Нет уж, я с тобой отношения на публике выяснять не буду, — буркнул Антон.

— Боишься опростоволоситься?

— С маленькими беззубыми сестрами в дуэль на выживание не играю. Еще я младенчиков не пинал, ты сразу слезками затопишь мне цех, — язвительно ответил Антон, и Настя замахнулась пустой коробкой.

Юра бы вмешался, да опять не успел. Ожили смарт-часы на руке сестры. Голосом прокуренной певички из кафе-караоке оживший искусственный интеллект завыл:

— Властны-ый властели-и-ин звони-и-и-ит! Властный властели-и-и-ин звони-и-и-ит! Трубку возьми, нерадивая жена, сейчас получишь ты семейного люля!

Лица у всех присутствующих вытянулись. В том числе у самой Насти.

— Господи-и-ин требует внимания! Отвечай, моя рабыня-а, султан твоих очей требует тысячу ноче-э-эй, — продолжал надрываться электронный голос. — Горячий «вах» повелителя ждет с непокорною жено-о-ой.

— Я его убью, — взревела Настя, глядя на запястье, будто его обвила змея. — Клянусь, закопаю и стану самой счастливой вдовой в мире!

— А знаешь, — заржал Антон, — Марк мне нравится все больше.

— Властны-ы-ый властели-и-ин золотой дива-а-ан от гнева-а-а продавил! Скорее трубку ты возьми, пока не словила страстные люли! Кнопку на экране нажми. Тебя в жены взяли, теперь пожизненно-о-о терпи-и-и!