Глава 19
– Здравствуйте, - голос мужчины звучит довольно мягко.
И улыбка такая… Даже в чем-то нежная. Во всех отношениях располагающая, как и его лицо. Но… Разве в этом странном Зазеркалье хотя бы чему-то можно верить?
Подавляю в себе ответную улыбку. Никто не скажет, какие волчьи зубы могут скрываться за приятной внешностью! Уж я-то теперь знаю…
– Меня зовут Сергей, - продолжает он, усаживаясь рядом со мной на постель. – Я врач. Вас нужно осмотреть.
Так и сижу, замерев, не двигаясь. Только слегка дергаюсь, когда он берет меня за руку.
– Ни о чем не тревожьтесь, Даша, - его голос снова успокаивает, даже как-то баюкает.
На миг мне даже начинает казаться, что все мне пригрезилось, а на самом деле все будет хорошо. Под его теплым взглядом я даже начинаю чувствовать себя, как под лучиками ласкового солнца.
С любопытством начинаю его рассматривать.
Он однозначно красив.
Светлые, чуть вьющиеся волосы. Нежные, хоть и довольно сильные руки. И взгляд… Мягкий, успокаивающий и одновременно такой, что как будто в самую душу проникает. И тут же создается ощущение, что ему можно довериться, все рассказать.
Но – нет.
Подавляю свой порыв.
Не знаю, заодно он с этими людьми или действительно обыкновенный доктор, понятия не имеющий, чем они на самом деле занимаются.
« Ты жива, пока молчишь» - бьют набатом слова Севера.
Да и Гордей, вполне возможно, стоит сейчас прямо за дверью. Только и ждет, что я скажу что-то не то.
– Не переживайте, - он, видимо, по-своему понимает мое напряжение и промедление. – Лучше, конечно, было бы провести осмотр в клинике, но потеря девственности не самая страшная вещь, которая могла бы произойти, правда?
Он так улыбается, что я даже не ощущаю стыда от того, что кто-то обсуждает мою потерю невинности. Но… Неужели его вызвали только из-за этого?
Страх снова ползет по спине липким потом.
Где гарантия, что Гордей не договорился с ним по дороге?
А, может, он сейчас со все той же очаровательной отеческой улыбкой вколет мне какое-то успокоительное, от которого я больше никогда не проснусь?
- Ну же, Даша, вам совершенно нечего стесняться, - продолжает увещевать меня доктор, как маленькую девочку, как ребенка. – Прошу вас, воспринимайте это как обыкновенный плановый осмотр.
И, вопреки всей логике, я все же расслабляюсь.
Откидываюсь на постель, позволяя ему себя осмотреть.
Боли нет совершенно, осталось только легкое жжение внизу.
– Все в порядке, - сообщает Сергей, закончив. – Мне нужно будет взять анализы, чтобы выписать противозачаточные. Но… Что-то мне в вас все равно не нравится.
Он еще долго щупает пульс, измеряет температуру, прослушивает легкие и осматривает глаза, оттянув нижние веки. Покачав головой, выписывает какие-то лекарства.
А я просто остаюсь совершенно безучастной. Глядя на все, будто со стороны. Как будто все это – не со мной и не про меня.
– Очень сильное переохлаждение, - качая головой, сообщает врач. – Вам привезут лекарства. И лучше провести время в постели.
Хмыкаю, совсем не радуясь такой вот перспективе. Потому что под постелью тот, по чьему приказу я здесь оказалась, подразумевает совсем другое…
– Вы ели что-то, Даша?
Вопрос Сергей застает меня врасплох.
На него тут же отзывается урчанием и спазмами желудок. Действительно, - а когда я, собственно, ела в последний раз? Еще, наверное, утром… Мы же днем по салонам и по магазинам с девчонками ходили!
– Понимаю, - снова расплывается в улыбке Сергей, кивая в ответ на мою реакцию желудка. – Было не до того.
И, хоть в его улыбке нет ничего похабного или сального, я тут же краснею до корней волос. Настолько, что всю обдает жаром.
Конечно, он решил, что у меня с Севером была бурная ночь, в которой мы даже забыли о еде и обо всем на свете! Да и что ему еще остается думать?
– Одну минуту, - он выходит и почти сразу возвращается с подносом, полным еды. В глаза сразу бросаются хрустальные блюдца, наполненные красной и черной икрой. Но и кроме этого здесь куча деликатесов. Целая тарелка мяса, ломти какого-то чудного хлеба с орехами и фруктами, салаты, красная рыба и почему-то ананас, нарезанный кружочками. Да тут хороший стол на четверых можно накрыть!
Хотя смущает меня не это. А тот факт, что он , оказывается, прекрасно ориентируется в доме. Знает, где и что найти и свободно перемещается, берет, что ему хочется. А, значит, - не просто доктор. Скорее всего, у них дружеские отношения. Ну, точно близкие.
И это очень удачно, что я не поддалась на его располагающее общение. И не рассказала обо всем, попросив помощи. Иначе мне бы уже наверняка никто в целом мире бы не помог!
– В Новый год, конечно, принято пить шампанское, но я бы рекомендовал бредни или коньяк.
Сергей совершенно по-хозяйски открывает створку шкафа, на которую я и внимания не обратила прежде. За ней оказывается бар с огромным разнообразием напитков.
Достав бутылку и два стакана, наливает их до верха.
– Ну, за Новый год , новое счастье и новую жизнь, Даша! – подмигивает, стукаясь с моим стаканом, так и замершим в моей руке. – И за знакомство! Полагаю, теперь мы будем видеться часто! Впервые вижу, чтобы Влад настолько проафишировал свои отношения, к тому же поселил девушку в собственной спальне! Похоже, у вас это очень серьезно и надолго! А, значит, мы станем добрыми знакомыми, что мне очень приятно!
Не отвечая ни слова, просто делаю глоток, тут же заедая его хорошим куском сыра.
Допив свой стакан до конца, Сергей уходит. Даже слегка будто оправдываясь тем, что его ждут.
А я, оставшись в одиночестве, пытаюсь осмыслить услышанное. Понять. Сделать хоть какой-то вывод.
Проафишировал свои отношения, да, вот просто не о слово!
Пытаюсь вспомнить, что там говорили девчонки, залипавшие на его страничку.
Припоминаю смутно, я никогда таким не интересовалась. Вроде Влад Северов появлялся часто на публике с разными женщинами. Но ни с кем не заявлял про отношения. Каждую называл просто своей спутницей, никаких вольностей себе не позволял. Помню, потому что девчонки еще радостно пищали о том, что он все-таки свободен, а, значит, у них есть шанс, ведь он может появиться у нас в университете! Еще хохотала тогда над ними…
Мог ли он не знать, что в его кабинет, в его клуб приедут журналисты?
В том, что мы оказались именно в клубе, еще и принадлежащему Владу Северову, я уже не сомневалась.
Обрывки произошедшего там теперь начинали видеться ярче. Складываться в единую картину, хоть до этого были блеклыми и смазанными на фоне всего остального, что произошло за эту ночь. Теперь же, оставшись одна и в относительной, насколько это возможно, безопасности, я начала их восстанавливать в целостную картину, отгоняя другое, то, что произошло между мной и Севером в его кабинете. То, что полностью затмевало реальность и все остальные события.
.
И все больше напрашивался только один вывод – нет. Не знать об этом он не мог!
Влад Северов не из тех, в чьей жизни могут случаться неожиданности, тем более, подобного масштаба. Он явно тот, кто всегда и во всем полностью, до малейшей черты, контролирует ситуацию!
Все становилось все более запутанным, все больше непонятным.
В тому же, была еще эта брюнетка…
Милена, так ее, кажется, звали.
Судя по тому, в каком виде был кабинет Северова, до всего, что произошло, он был там с женщиной, причем, совершенно понятно, чем с ней занимался!
Почему-то от этой мысли неприятно, даже отвратительно заскрипело что-то внутри, как будто коготки прямо вовнутрь проникли!
Боже, да какое бы мне до всего этого дело? Вот как будто бы мало мне проблем! Как раз вот этот факт, что Северов был там с кем-то и занимался сексом – наименьшее, что должно бы сейчас меня волновать!
Но…
Почему же тогда так гадко от этого понимания?
Как будто вот мы пара, а он мне изменил?
Черт! Надо собраться и думать о том, что действительно важно! Да и если Север кому-то изменил, то как раз таки той самой Милене, и со мной, а вовсе не наоборот! Я для него – вообще никто и совершенно непонятно, почему он вообще обратил на меня внимание! Почему не бросил там, в лесу, не отдал Гордею, чтобы тот убрал ненужную свидетельницу, зачем занялся со мной сексом?
Сомневаюсь я, что вокруг него мало женщин.
Лучше меня, умнее, опытнее, более красивых и ухоженных, таких, которые ему по уровню!
Вряд ли во мне есть хоть что-то, что смогло бы его зацепить!
Скорее всего, это действительно просто сработал адреналин.
Нечто неконтролируемое, что вызвало в нем первобытное желание, тот сумасшедший, безумный напор, с которым он на меня набросился…
Даже сейчас дергаюсь, как от удара током, стоит только вспомнить его глаза.
Каким безумным, обжигающим голодом они полыхали. Ураганной, неконтролируемой, безумной страстью, что все вокруг, кажется, накрывала, подобно бушующей стихии! Такой дикой неумолимой жадностью, от воспоминания которой у меня снова начинают подкашиваться ноги, а соски простреливает насквозь, отбиваясь током внизу живота, в горящей до сих пор промежности, что сейчас начинает полыхать с новой силой. О, Господи.
Дрожь проходит по всему телу, накатывая, как обжигающая волна душа, когда я вспоминаю, как он обрушился своим жадным ненасытным ртом на мои губы, как властно толкнулся языком, сметая все мое сопротивление. Как обжигающе сминал, толкаясь им внутрь, оживляя во всех моих рецепторах какие-то немыслимые точки, ощущения, - безумные, ненормальные, наверное, такие же дикие и первобытные, как и та страсть, что охватила его с тот миг…
Это какая-то совершенно невозможная энергетика! Захлестывающая все вокруг, сметающая все на своем пути! Сбивающая с ног и со здравого смысла!
Даже сейчас, оказавшись в безумно сложной ситуации, тогда, когда я и представить не могу, что будет с моей жизнью, когда его нет рядом, я все равно ощущаю ее безумной дрожью кончиков пальцев! С ума сойти…
И снова заставляю себя встряхнуться и подумать.
Нужно понять. Хотя бы то, что я могу!
Отбросить от себя все то, что ненужно, что совершенно сейчас не важно и ничем мне не поможет!
Но почему это так трудно, Господи!
Почему в висках до сих пор звучит его низкий бархатно-хриплый голос, которым он произносит мое имя?
Как будто он сам проник мне в голову, в нутро.
И имя мое вдруг становится каким-то совершенно другим, наполняется каким-то новым звучанием и значением…
Черт!
И от нелепых мыслей о том, с кем он был до меня в кабинете и с кем проводит время сейчас, - наверняка со своей Миленой, может, даже выплескивает сейчас в нее остатки своего адреналина, заткнув ей рот своим языком так, что она ни возмущаться, ни трепыхаться под его руками не способна, я почему-то чувствую, как будто меня ударили под дых! Господи, ну вот с чего бы?
Или это просто откат?
Странная реакция на все, что пришлось пережить?
А, может, я так реагирую из-за того, что он стал моим первым мужчиной?
Пусть даже так – ненормально, полубессознательно, практически насильно! Хотя, даже если бы он и не выставил мне такого нелепого условия, - разве его бешенная страсть смогла бы не заразить меня, не проникнуть внутрь, как вирус? Как яд, который мне вкололи внутривенно…
Черт!
Заставляю себя подняться и щедро плеснуть себе в лицо ледяной водой.
Надо собраться.
Перестать витать в облаках, как маленькая, наивная романтическая дурочка.
Я не принца на большой дороге повстречала.
А опасного хищника, во власти которого моя жизнь. Который переломить ее может, как соломинку. И даже не заметить.
Какая теперь разница, почему он меня не дал убить Гордею, почему набросился, став моим первым мужчиной? Что, кажется, совсем ему не понравилось!
И уж тем более, меньше всего мне стоит сейчас думать о том, с кем он проводит время и кто его ласкает, кого он сам доводит до исступления, сводя с ума своими сумасшедшими глазами и прикосновениями!
Важно лишь одно – что со мной будет дальше!
Растираю виски, пытаясь сосредоточиться, но ничего не выходит.
Я слишком вымотана. Слишком даже для того, чтобы сложить дважды два. Жизнь слишком на крутых американских горках меня сегодня прокатила.
Все еще пытаюсь что-то прикинуть, понять, чем бы я могла на самом деле пригодиться живущему на Олимпе Северову. Чтобы ухватиться за это ради спасения собственной жизни.
Но ничего так и не выходит.
Я просто проваливаюсь в какой-то больной, тягучий сон, хотя казалось, что заснуть сейчас, во всей этой обстановке, с Гордеем, находящимся в такой опасной близости, - просто невозможно!
« Он никого не селил в своем доме» « У вас это серьезно» - будто сквозь бред, звучат в голове странные слова Сергея. А губы горят, будто снова и снова их обжигает его безудержный напор…