Глава 31. Сара

Я лениво переключала каналы, водрузив ноги на кофейный столик. На животе стояла тарелка с соленым попкорном, а на полу притаилась бутылка светлого пива. Я редко пила пиво, да еще и в одиночестве, но сегодня у меня было такое паршивое настроение, что хотелось расслабиться. Как по волшебству, в холодильнике оказался запас алкоголя на несколько веселых недель вперед. По всей видимости, кто-то на прошедшей вечеринке забыл про драгоценный клад выпивки, отложенной Эйприл на “всякий случай”. Я любила такие невинные совпадения.

Неожиданно в дверь ударили с такой силой, что я вздрогнула. Миска с попкорном едва не перевернулась на диван.

— Какого черта? — недоуменно пробормотала я, отключив звук, и поднялась на ноги. Внутри стало неспокойно. Еще не было и девяти вечера, но за окном уже царили глубокие сумерки. — Эйприл?

Если она опять забыла ключи и прикалывается, я ее прибью.

Деловым шагом я направилась к двери и приподнялась на носочки, чтобы посмотреть в глазок. То, что я увидела, навсегда останется в моих ночных кошмарах. Я судорожно вцепилась в ручку, рывком распахнула дверь, и мне в ноздри ударил тяжелый металлический запах.

— Сара.

Мое сердце сжалось от парализующего страха.

Коул.

В крови.

На пороге моей квартиры.

Он покачнулся вперед, выставив перед собой руку, как вдруг его ноги подогнулись.

— Коул! — вскрикнула я в диком ужасе и ринулась к парню, подхватив его за плечи. — О, Боже!

Мне чудом удалось удержать равновесие. Байкер обнял меня, устало уткнулся носом мне в шею, а я застыла с широко распахнутыми глазами и в панике забормотала:

— Боже мой, боже мой.

— Сара, — зашептал он слабым, хриплым голосом, и я крепко прижала его к себе, ощущая весь его вес. — Сара, запри дверь.

— Что случилось?

— Запри дверь.

Я послушалась. Замок щелкнул, и тогда Коул выдохнул, хотя я не могла сказать, что это было облегчение. Он поморщился, дотрагиваясь до плеча.

— Господи, Коул, тебе срочно нужно в больницу!

Он заторможенно отстранился. Пару раз встряхнул головой, будто отмахиваясь от жуткого ночного кошмара. На красивом лице застыли рваные кляксы крови. Губы побледнели, под глазами залегли синюшные круги. Я стояла в полном шоке и наблюдала за тем, как он, шатаясь, побрел по коридору, цепляясь за стены. Что, черт возьми, происходит?

— Коул! — сдавленно выпалила я, поспешив за ним. — Господи, Коул, надо вызвать врача.

— Нет.

— Но…

— Сара. — Парень, стискивая от боли зубы, стянул испачканную в крови жилетку, бросил ее на пол и повернулся ко мне такой беспомощный, такой… уязвимый. Мы посмотрели друга на друга, и прошлые разочарования испарились, потеряли всякую важность, ведь вопреки здравому смыслу я была готова на все ради Коула, а Коул, несмотря на свой необузданный характер, за помощью пришел именно ко мне. — Ты должна подлатать меня.

— Ты спятил? Я не умею, и… рана серьезная. Это не шутки, нужно ехать в больницу.

— Никаких врачей. Они позвонят копам.

Меня охватила паника. Коул вляпался во что-то, из чего еле выбрался живым. Я не знала, как реагировать на такое, не знала, как во имя всего святого, я оказалась замешана в его делах. Как я дошла до такого?

— Как это произошло? — спросила я, сдерживая свой дрожащий голос, хотя сама хотела плакать от непонимания и страха.

Коул прислонился спиной к стене и склонил голову, будто тряпичная кукла. Он был совсем слаб, наверняка оттого, что потерял много крови. Я застыла рядом, боясь, что он вновь потеряет равновесие.

— Тебе придется достать пулю, — прохрипел он, пространным взглядом уставившись в пол, на который все еще капала кровь. У меня затряслись руки, а сердце взорвалось где-то в висках.

— Ты шутишь?

— К сожалению, нет.

Мёрдок поморщился от боли, а я стиснула зубы, надеясь не завопить от паники, что брала все мое естество штурмом с каждой секундой.

— У меня не получится.

— Получится. Но тебе нужны… инструменты.

— Я попрошу маму.

— Сара.

— Она сможет тебе помочь!

— Нельзя никого привлекать! — Его зеленые глаза полыхнули отчаянием. — Никто… никто не должен знать, что я здесь. Знаем только мы… ты и я, слышишь, принцесса? — Его окровавленные ладони прокатились по моим щекам, и я зажмурилась, ощутив, как по лицу все-таки полились непрошенные слезы. — Тшш. Не плачь.

— Коул, мне страшно.

Он приподнял мой подбородок, и я набралась смелости, чтобы вновь заглянуть ему в глаза. Коул так пронзительно смотрел на меня, словно действительно верил, что я ни за что его не брошу. Что я не испугаюсь, не отвернусь от его слабости. И он был чертовски прав.

— Ладно, — ответила я, наконец. — Мне придется съездить в клинику. А ты в это время, пожалуйста, я умоляю тебя, не смей засыпать. Договорились?

Я взяла его лицо в ладони, приподнялась на цыпочки и мягко поцеловала его в щеку. Коул будто нехотя отвел взгляд.

— Иди уже.

— Я серьезно, Коул! — Я вцепилась в его ладонь мертвой хваткой, буквально впилась ногтями в кожу и сжала так сильно, что ему, наверняка, стало больно. — Не смей спать.

— Обещаю.

— Не смей!

— Я не усну, принцесса.

— Хорошо. Я скоро вернусь.

Поддавшись инстинкту, я склонилась вперед и в этот раз поцеловала Коула в губы, зажмурившись крепко-крепко, до рези в глазах. Как если бы это был последний наш поцелуй. Он еле слышно застонал, обняв меня за талию здоровой рукой. Не сказав больше ни слова, я отстранилась, схватила ключи с комода и стремительно понеслась к выходу.

Никогда прежде я не добиралась до клиники так быстро. Пару раз пришлось проехать на красный, но, по какой-то идиотской причине, меня не интересовала собственная жизнь. Глупо, по правде говоря, ведь, если бы со мной что-то случилось, я бы точно не сумела помочь Мёрдоку. Однако, на тот момент мне не удавалось рассуждать трезво, так что я топила педаль газа с такой нездоровой одержимостью, будто действительно намеревалась покончить с собой.

Я припарковалась перед зданием, заглушила двигатель и выскочила на улицу. Сделав несколько шагов к главному входу, я порывисто затормозила, осознав, что моя футболка, как и мои джинсы, перепачканы кровью.

— Твою мать.

В панике я принялась оттирать алые пятна, но лишь сильнее их размазала. Мама была на работе, так что она наверняка поинтересовалась бы, какого черта у меня творится. То есть мне предстояло войти и выйти из клиники незамеченной. Но как?

— Черный ход.

Я вновь поспешила к машине, достала из сумочки связку ключей и кинулась к северному входу.

К счастью, мама обслуживала какую-то женщину на ресепшене, и мне удалось прошмыгнуть в кабинет, не привлекая ее внимания. Я судорожно вывалила нужные инструменты в сумку-мешок, которую предусмотрительно взяла с собой. Сгребла все подряд с края металлического столика и в растерянности огляделась. Что еще? Бинты. Теперь я скидывала с полочек необходимые упаковки с ватой, бинтами, обеззараживающими средствами. Прихватила футляр с хирургическими иглами.

В коридоре послышались быстрые шаги.

Наверное, я собиралась слишком громко. Вот идиотка! Ужас всколыхнул душу. Может, мне стоило во всем признаться? Объяснить маме ситуацию, взять ее с собой и убедить помочь Коулу? Как я смогу зашить такую рану самостоятельно? Как вытащу пулю? Я даже пса не сумела вылечить. Откуда во мне вдруг обнаружится талант лечить людей?

— Кто здесь? — послышался озадаченный голос матери, и я еле слышно чертыхнулась.

Мёрдок попросил держать рот на замке. Он доверился мне, и я не могла подвести его. К тому же, я была почти уверена, что мой беспечный знакомый угодил в серьезные неприятности, и стоило молчать хотя бы по той причине, чтобы не навлечь неприятности на свою семью.

Я быстро огляделась, перекинула сумку через плечо и побежала к окну. Открыв замок, я поспешно перебралась через бортик и ловким движением спрыгнула на асфальт.

Как же прекрасно, что наша клиника находилась на первом этаже.

Я приехала домой минут через пятнадцать. Эйприл зависала у своих знакомых. Она сказала, что вернется только к выходным, и я искренне обрадовалась, что ей не придется участвовать в этом ужасе. Заперев дверь, я включила свет в коридоре и поспешила к себе в комнату.

— Коул?

Не нужно было оставлять его одного.

— Коул!

Я проносилась мимо кухни, когда заметила осколки разбитой бутылки от виски на полу. Рядом с прозрачными, бесформенными каплями притаились крошечные капли крови. Словно узор сюрреалистического художника, они пылали на плитке, перетягивая на себя все внимание. В душе похолодело. Я почувствовала, как желудок скрутило.

— Коул!

Меня трясло. Я побежала к себе в комнату. Проверила спальню Эйприл. Его нигде не было. Черт возьми! Выругавшись, я понеслась в ванную и затормозила на пороге, увидев, что Мёрдок лежит в углу кабинки, окруженный лужицей крови, растущей с издевательски медленной прогрессией. Все во мне застыло. Его болезненно бледное лицо, потный лоб, помутневшие от боли глаза…

Коул заметил меня и облегченно выдохнул, будто все то время, что меня не было, он задерживал дыхание. Он медленно поднял руку, потянулся ко мне, словно я была спасательным кругом, за который он хотел ухватиться. К глазам подкатили слезы. Я стремительно сорвалась с места, села перед ним на колени и крепко сжала его ладонь, поднеся к своим трясущимся губам.

— Ты вернулась, — до странного удивленно прошептал он. Кажется, Коул не верил, что это случится. Может, он думал, что я его галлюцинация на фоне потери крови.

— Конечно, я вернулась.

Мне хотелось прижаться к нему всем телом, забрать его боль. Коул стиснул челюсти, откинув голову на холодную плитку, и задышал так часто, будто кислород в комнате закончился. Агония захлестывала его, и я понимала, что мне придется сделать то, что я обещала. Вытащить чертову пулю.

— Достань ее, — попросил он заплетающимся языком, — давай, сделай это.

— Хорошо.

— Давай.

— Я достану… я… — Запустив пальцы в волосы, я подорвалась на ноги и решительно кивнула. — Я все сделаю.

Я побежала на кухню. Нашла целую бутылку виски, которую никто так и не добил на вечеринке, а потом вернулась в ванную комнату. Вымыла руки с мылом, тщательно, каждый палец, как в сериалах про врачей. Видимо, не зря я смотрела их когда-то. Затем опустилась перед Коулом на колени и попыталась снять с него испачканную майку, но он застонал от боли, и я отпрянула, испуганно подняв руки. Коул выдохнул через рот.

— Лучше разорви.

Разорвать.

Я вывалила из сумки все, что принесла, прямо в кабинке, и нашла ножницы. Пару щелчков, и от его вымоченной в крови, грязи и поте майки остались рваные куски.

— Выпей.

Я протянула Мёрдоку бутылку. Он судорожно ухватился за нее здоровой рукой и сделал несколько таких глубоких глотков, что выпивка полилась по подбородку. Собрав волосы в хвост, я помогла Коулу прилечь и еще раз вымыла руки. Затем вылила алкоголь ему на рану, из-за чего он зашипел сквозь стиснутые зубы.

— Прости, черт, прости, пожалуйста.

— Ничего.

— Я не хотела.

— Сара. — Он вдруг схватил меня за запястье, подался вперед и посмотрел на меня так, что все во мне разом похолодело. — Ты справишься.

— Я боюсь. — Меня затрясло, как от доисторического холода. — Я очень сильно боюсь, Коул.

— Не бойся. Я тебе доверяю. Вперед.

Я прижалась лбом к его лбу, захватив дрожащими губами колючий воздух, а затем выпрямилась и кивнула. Я должна ему помочь. Я, черт возьми, обязана, потому что я не потеряю Коула Мердока.

Ни за что его не потеряю.

Я бросила скальпель и пинцет в почкообразный лоток и залила туда спирт. Стоило бы прокипятить инструменты, но у меня не было времени, поэтому я просто вымыла их спиртом. Коул тяжело дышал. Его глаза оставались закрыты. Я достала шприц, наполнила его сильным обезболивающим и вколола иглу парню прямо в плечо. Байкер даже не дернулся. Меня испугала его сила воли. Вдруг он попросту ничего уже не чувствовал?

Мысли кружились таким вихрем, что виски пульсировали от напряжения. Что мне рассказывала о подобных случаях мама? Бывали ли у нее вообще подобные случаи? Следовало, наверное, хотя бы немного расширить рану, чтобы легче было вытаскивать пулю. Я схватила скальпель и с холодным, расчетливым взглядом хирурга сделала несколько крошечных разрезов по краям раны. Парень со свистом втянул воздух, а я поджала губы и шепнула:

— Прости меня.

Но останавливаться было нельзя.

Взяв из лотка пинцет, я на какой-то миг невольно застыла, проанализировав происходящее. Коул был серьезно ранен. Он лежал у меня в ванной. Я доставала из его плеча пулю.

Как мы к этому пришли? Как?

Встряхнув головой, я наклонилась над Мёрдоком таким образом, чтобы не закрывать спиной свет, и попыталась вытащить металлический кусочек. Руки дрожали. Я не хотела плакать, но картинка перед глазами то и дело покрывалась мутной пеленой. Коул дернулся, будто во сне, и что-то тихо забормотал.

— Коул, пожалуйста, не шевелись.

— Кори мертв… — прошептал он, и я онемела. — Это моя вина.

— Все в порядке.

— Сара.

— Я здесь.

— Что я натворил?

Его губы продолжали шевелиться, но больше не произносили ни звука. Я все-таки расплакалась, согнувшись под натиском неконтролируемой паники, но потом жестко смахнула тыльной стороной ладони слезы и вновь склонилась над его раной.

Больше нельзя медлить. Я просто должна сделать это. Просто сделай это, Сара!

Пинцет. Рана. Полосы крови. Я попыталась подцепить кончиками сплющенную пулю и принялась все глубже проникать инструментом в поврежденную плоть. Коул громко застонал. Его глаза открывались и закрывались, и я видела в них настоящий ужас.

— Прости, — вторила я, не разжимая пинцета, — прости меня, прости…

С красными от слез глазами я вытащила уродливую, испачканную в крови пулю. Затем потянулась за спиртом и вновь обработала открытую рану, молясь, чтобы в нее не попала грязь, и Коулу уже через пару часов не пришлось столкнуться с сепсисом.

Я плохо помню, как зашивала рану. Плохо помню, как забинтовывала ему плечо. Но я отлично помню, как закончив, я горько расплакалась и поглаживала его побледневшее лицо трясущимися руками.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Я помнила, как потеряла отца, и это ядовитое чувство не позволило мне сдаться. Не позволило страху взять верх над разумом. Я очень сильно любила папу, и жизнь после его смерти разрушилась, подобно старым часам.

Коул починил их. Да, этот самовлюбленный парень напомнил мне, что я все еще жива. Он спас меня, и теперь я спасла его. Мы спасли друг друга, и, если у этого чувства было название, я бы хотела его знать.