Глава 32. Коул

Выстрел.

Я не слышал выстрела, сразившего Кори.

Лишь открыв глаза, я понял, где нахожусь. До этого момента каждая минута прошлого вечера была словно отрывком из ужасного кошмара, в который мне пришлось окунуться по самое “не балуйся”. Перед глазами все еще стояла картина — мой друг прикрывает мне спину, мой друг падает замертво. Я убегаю. Как чертов трус, оставив его тело там, прямо на тротуаре.

Стало тошно, мерзко от самого себя. Я снова наступил на те же грабли, только в этот раз погиб совсем молодой парнишка.

Тело ныло от тупой боли, особенно в плече, откуда вчера ночью Сара достала пулю, едва не прикончившую меня. Рану закрывала марлевая повязка, все было выполнено крайне аккуратно, будто она всю жизнь этим занималась. Видимо, я сделал правильный выбор хотя бы в этот раз. Когда пришел к ней.

Дверь в спальню открылась и на пороге появилась Сара с подносом в руках. На ней были короткие шорты и мужская футболка, по размерам вполне подходившая моему брату. Сара мягко улыбнулась, ставя поднос на прикроватный столик. Ее кристально-чистые глаза выражали беспокойство и сочувствие. Мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть жалость в ее взгляде.

Я осторожно дотронулся до повязки.

— Болит? — спросила она, присаживаясь на кровать.

Я принял сидячее положение.

— Ерунда. Ты хорошо постаралась.

— Мне пришлось. Выбора особо не было.

И снова. Сквозь. Чертову. Землю.

— Прости, что напугал. Мне больше некуда было пойти. Я доверяю только тебе.

— Что случилось?

Нельзя было рассказывать ей правду. Если я впутаю ее, она уже не выберется.

— Не важно. Мне просто нужно перекантоваться у тебя пару деньков, если позволишь.

Она недовольно поджала губы.

— После всего, что мы пережили вчера, ты не скажешь мне ни слова о том, что случилось? У тебя в плече была чертова пуля! Кто-то в тебя стрелял, Коул!

— Успокойся, все уже в порядке.

— Иди к черту со своим спокойствием. Рассказывай мне все.

Она упрямо уставилась на меня, скрестив на груди руки. По ее взгляду я понял, что на этот раз мне не удастся промолчать. Сара сидела насупившись, между бровей залегла маленькая морщинка. Я облизнул пересохшие губы и откинул голову назад, прислонившись к стене. Меня мучили сомнения по поводу того, стоит ли раскрывать рот и посвящать ее во все подробности моей никчемной жизни. Горечь от потери Кори застряла внутри, и еще не скоро оттуда исчезнет. Я не мог допустить, чтобы и с Сарой случилось нечто непоправимое.

— Коул. Я жду.

— Кажется, мне нужно отдыхать. Разве нет? Я ранен.

— Тебе не отмазаться. Говори всю правду.

— Прошу тебя. — Я наклонился и взял ее лицо в ладони. — Прекрати спрашивать. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Давай лучше поговорим о чем-то отвлеченном.

На подносе стояла тарелка с омлетом, стакан молока и тосты. Пахло вкусно. Но засунуть в себя еду я сейчас не смог бы ни при каких обстоятельствах. Сара обиженно поджала губы и отстранилась от меня, словно я сделал что-то ужасное.

— Что ж, — сказала она. — Кажется, ты мне не доверяешь.

— Доверяю.

— Тогда какого черта?

Я улыбнулся.

— Не выражайся. Иначе придется тебя наказать.

Она не отреагировала, продолжив злиться. Затем поднялась на ноги и подошла к окну. Я смотрел на нее, пытаясь возродить в памяти моменты, когда все еще было хорошо. Вспоминал нашу ночь вместе. Может, мне не стоило уходить тогда. Может, если бы я не сунул нос не в свое дело, то Кори был бы жив. Пусть нас всех посадили бы в тюрьму, но живых. Мы бы выбрались оттуда, рано или поздно, и стали бы жить как раньше. Но время нельзя повернуть вспять.

— Я умею хранить секреты, Коул, — сказала Сара немного погодя и снова уселась на постель рядом со мной. — Все, что ты мне расскажешь, останется со мной навсегда. Никто не узнает.

Заглянув в ее небесные глаза, я проклял тот день, когда Калеб решил влюбиться в нее.

И тот день, когда это сделал я сам.

— Ладно.

Уголки ее губ едва заметно приподнялись в улыбке, и я невольно улыбнулся сам, притягивая ее к себе. Она легла рядом, на бок, подперев ладонью щеку, и приготовилась слушать, будто я собирался рассказать чертову сказку.

— Моя жизнь — не подарок, Сара. — начал я. — Ты знаешь, чем занимается мой отец. Отсюда все проблемы. Думаю, ты помнишь, что моей матери уже нет в живых, и это… это моя вина. Ее кровь на моих руках.

Я остановился, почувствовав, как к горлу подкатывает неприятный комок желчи. Сара молча слушала, внимала каждому моему слову, словно завороженная. На ее красивом лице отражалась печаль, будто зеркальный образ того, что чувствовал в данный момент я. Мне не нравилось вспоминать о том, что случилось, в такие моменты я чувствовал себя особенно уязвимым.

— Ее лицо до сих пор стоит у меня перед глазами, — продолжил я, проглотив боль. — Я нашел ее. Она лежала на лестнице, в доме отца. Ее убили, потому что я не смог выполнить работу, которую мне поручил отец.

— Какую работу? — осторожно спросила Сара. Ее теплая ладонь поглаживала мое плечо, пальцы путешествовали по татуировкам на руке. Это успокаивало, но не настолько, чтобы можно было с легкой душой произнести следующее слово:

— Убийство.

Она промолчала, лишь ее глаза сказали мне правду. Она испугалась.

— Сделка отца пошла не так, как надо, и все полетело к чертям. Он решил избавиться от одного человека и послал меня. Я должен был убить его, но в последний момент… струсил. Не смог. Рука не поднялась отнять жизнь, понимаешь?

— Ты не такой, как твой отец, Коул.

— В том-то и дело, что такой. Именно такой. Ты меня не знаешь.

Сара нахмурилась.

— Когда я не смог убить его, этот козел слетел с катушек. Я думал, он прикончит меня или отца. Но в тот день Лиама не было в доме, но зато моя мать… она была там. Одна.

— Боже…

— Киллер выстрелил три раза. Она умерла сразу же, как сказал коронер.

— Мне так жаль, Коул. Но это же просто безумие. Ты ни в чем не виноват. Виноваты твой отец и тот, кто убил твою маму. Не ты.

— Если бы я выполнил необходимое…

— Нет. — Она решительно посмотрела на меня. — Слышишь? Ты — хороший человек, Коул. Не убийца.

Я шумно выдохнул.

— Возможно, и не убийца, но я — преступник. И тебе не место рядом со мной.

Сара пару секунд смотрела в мои глаза очень внимательно, словно пыталась прочесть мысли, а затем обняла меня, крепко прижавшись к моему телу. Я почувствовал тепло, исходившее от нее, и мне стало так хорошо, что стыд тут же поднял свою мерзкую голову и вылез наружу. Я не мог думать о ней, когда все было так дерьмово. Ситуация, в которой я находился, была почти безвыходной. И я до сих пор не позвонил отцу, чтобы предупредить его о возможной облаве.

— Не тебе решать, с кем мне быть, — сказала Сара, уткнувшись лицом в мою грудь. Все, чего мне сейчас хотелось, это остаться лежать рядом с ней, и не думать ни о чем. Она была тем светом, которого так не хватало в кромешной тьме моей жизни.

— Отец избавился от убийц моей матери, и лучше… лучше тебе не знать, как именно он это сделал. Прошло столько времени, но никто из нас не забыл о случившемся. Калеб в том числе.

— Он никогда не рассказывал о вашей матери. Ее звали Лора? — спросила Сара, осторожно дотрагиваясь до тату с именем.

— Да. Она была очень красивой. Похожей на тебя.

Сара мягко улыбнулась, но ничего не сказала, и я продолжил:

— Знаешь, мама и Калеб были особенно близки. — Я задумчиво уставился в потолок. Вспомнил, как на похоронах Калеб сказал, что ненавидит меня. Его первые слова за несколько дней. — Я бегал за отцом, выполнял все его поручения, как идиот. А Калеб проводил время с мамой. Он всегда…

— Что?

— Всегда отличался от нас.

Сара прочертила пальцами невидимые узоры на моей груди и сказала:

— Вы действительно совсем не похожи.

— Мы с детства не особо ладили, а после смерти мамы… У отца совсем снесло крышу. Как он над нами только не издевался. Ублюдок.

— Коул.

— Это так, но я… я не обвиняю его, Сара, в этом, знаешь ли, заключается главная черта Мёрдоков, ну, всех, кроме святого Калеба.

— Разве плохо, что Калебу не нравится ваш образ жизни? Он имеет право на собственное мнение.

— В моей семье никто не имеет на это права.

— Что за чепуха?

— Это бизнес, Сара. А отец — главный. Или мы выполняем его приказы, или… — Я стиснул челюсти. В конце концов, кому как ни мне знать, что случается с теми, кто восстает против его воли. — Его можно понять. Звучит дико, но отец действительно любил мою маму. Ее смерть все изменила.

— Да, смерть близкого человека нельзя просто стереть из памяти.

— Ты кого-то потеряла?

Сара немного отстранилась, чтобы посмотреть на меня. Ее голова опустилась на подушку, а глаза уставились в потолок. Какое-то время она молчала, словно размышляла, что рассказать мне, а что утаить, но, в конце концов, заговорила:

— Мой отец умер от рака легких три года назад, но кажется, будто это произошло вчера. Понимаю, что это разные вещи, но… это не важно. Конец у всех один. В земле.

— Мне жаль.

— Что ты планируешь делать? — спросила Сара, вероятно, стараясь убежать от этой темы как можно дальше. — Позвонишь отцу? Друзьям?

— Они сейчас в безопасности. А насчет отца не знаю.

— Почему случилась перестрелка?

— Я узнал, что кое-кто из наших сотрудничает с полицией. Каким-то образом они выяснили, что я в курсе, и захотели от меня избавиться. В итоге погиб Кори. И это, черт подери, так несправедливо! Он был хорошим парнем, одним из немногих. Он не заслуживал такого конца.

Мы помолчали, лежа в объятьях друг друга, словно это было чем-то нормальным, естественным и правильным. Я чувствовал, как проваливаюсь в это ощущение с головой. Она была мне нужна, необходима. С ней я хотел быть другим человеком. Все печали отходили на задний план, когда Сара Бофорт была в моих руках.

— Я должен сходить на похороны Кори, — сказал я спустя какое-то время. — Не могу так это оставить.

Сара села на кровати и уставилась на меня возмущенным взглядом.

— Ты с ума сошел?

— Прости, но я обязан это сделать. Кори был моим другом.

— Это просто глупо, Коул. Сейчас тебе не стоит высовываться. Никто не знает о нас, здесь ты в безопасности. Я достану телефон, ты позвонишь отцу и все ему объяснишь. Может, все обойдется.

— Ты и так сделала достаточно.

— Нет. Я могу сделать больше. Помочь тебе.

— Сара, я не позволю тебе вмешиваться в это дерьмо, ясно? Это не обсуждается. Ты вытащила из меня пулю, хватит с тебя геройства.

— Иди ты к черту, — выпалила она, вскакивая с постели. — Я сама решаю, что могу делать, а что нет. Я достану одноразовый телефон, а ты останешься здесь и съешь то, что я с такой любовью готовила для тебя. Понятно?

Улыбка самопроизвольно коснулась моих губ.

— С любовью?

— Заткнись и ешь.

Она немного подождала, а затем сказала:

— Кори бы понял. Ты почтишь его память, когда все уляжется.

Мне не хотелось больше спорить с ней. Сара обошла кровать с другой стороны, подошла ко мне, наклонилась и поцеловала. Ее губы были глотком воды в жаркий день, спасательным кругом в океане крови и смерти, в котором я стремительно тонул. Когда она отстранилась, я посмотрел на нее так, как не смотрел больше ни на кого в своей жизни.

С благодарностью.

За то, что она спасла меня, сама того не зная.

Когда впервые заговорила со мной.