Глава 33. Сара

Прошли сутки.

Одни из самых трудных в моей жизни.

Я достала с полки два прозрачных стакана и потянулась к холодильнику за соком. Тусклый свет не выбирался за пределы рабочего стола, крошечного уголка, отведенного под кухню, и потому диван и кофейный столик в холле оставались в тени. Коул лениво переключал каналы, а я наблюдала за ним, надеясь, что он об этом не догадывается. После откровенного разговора, произошедшего между нами, я увидела его в совсем ином свете. Внезапно я поняла, что тот грубиян и кретин, с которым мне не раз приходилось сталкиваться, — порождение глубокой боли и невыраженной ярости.

Калеб никогда не рассказывал про свою маму, про ту самую женщину, которая сумела полюбить и усмирить Лиама Мёрдока — волка в овечьей шкуре. Я даже подумать не могла, что она погибла при таких трагичных событиях. Меня бросало в холод, когда я прокручивала слова Коула о том, что он винил себя в ее смерти. Черт. Он и в самом деле считал, что подвел Калеба, отца, их бизнес, подвел свою маму, когда не нажал на спусковой крючок. Как же это страшно. Я бы многое отдала, чтобы братья Мёрдок не проходили через этот ужас. Мне хотелось сорваться с места, найти этого ублюдка Лиама Мёрдока и выбить из него весь дух, сравнять с землей с таким же непроницаемым выражением лица, с каким он уничтожал собственных сыновей. Я слышала, как он говорил с Коулом, когда мне удалось достать одноразовый телефон. Столько ненависти, сколько этот мужчина вылил на своего родного сына, не выливают на злейших врагов. Зная характер Коула, трудно представить, что он мог бы просто промолчать, но… именно это Коул и сделал. Правда, потом сжал телефон с такой силой, что тот треснул у него прямо в ладони.

Еще меня мучил важный вопрос: неужели Калеб тоже винил Коула в смерти их матери? Поэтому он так паршиво к нему относился? Поэтому отношения между ними никак не ладились?

Я встряхнула головой и направилась к телевизору. Поставив стаканы на столик, я присела рядом с Коулом и заметила, как он кинул в мою сторону хитрый взгляд.

— Я удивлен, — сказал он, а затем вновь уставился в экран.

— В смысле?

— Ты села рядом.

— И что с того?

— После всего услышанного ты должна была запереться в своей комнате и забиться в угол, но нет. Ты здесь.

Я закатила глаза и подсела к парню еще ближе, из-за чего на его лице заиграла кривая ухмылка.

— Бесстрашная Сара. Впору придумывать тебе супергеройское прозвище. Капитан Мазила. Или может Чудо-лгунья.

— Не знала, что ты подался в комики. — съерничала я. — Как плечо?

— Нормально. — Он попытался размять его, но поморщился и недовольно выдохнул. — Жить буду.

— Ты бы поправился быстрее, если бы тобой занялся профессионал.

— Кажется, мы это уже обсуждали.

— Кажется, ты так ничего и не понял.

— Не заставляй меня начинать заново, Сара.

— Как скажешь, Коул. Но если ты отбросишь коньки на моем диване, я тебя прибью. — Я смахнула с лица волосы и расстроенно отвернулась. Разумеется, он не мог пойти в больницу, но, возможно, нам стоило позвать врача на дом. Вдруг я сделала что-то неправильно? Вдруг рана загноится?

Внезапно здоровая рука Мёрдока оказалась на моем плече. Парень притянул меня к себе и обнял так крепко, что я почувствовала, каким теплым было его тело. Я невольно уткнулась носом в его шею, а он продолжил перелистывать каналы. Я почувствовала себя такой… счастливой, что было попросту безумием в данных обстоятельствах. Меня до сих пор не покидал дикий страх, что кто-то вломится в дверь, я ждала последствий, ждала переломного момента, но все же прямо сейчас не могла избавиться от идиотского ощущения, что я нахожусь именно там, где должна находиться.

— К этому так просто привыкнуть, — неожиданно сказал Коул.

Я подняла на него глаза. Парень смотрел на меня так, что перехватывало дыхание. Его пальцы медленно перебирали мои волосы, путешествовали вверх-вниз.

— Да, ты прав, скоро я действительно привыкну вытаскивать тебя из разного дерьма, — с сарказмом подметила я, на что Мёрдок ухмыльнулся.

— Не зазнавайся.

— Просто признай.

— Что признать?

— Что я спасла тебе жизнь.

Он скучающе пробормотал:

— Ага, именно это ты и сделала.

— Так и есть. Возможно ты забыл, но я не позволила тебе пьяным сесть за руль, достала липовый телефон, вытащила из твоего плеча чертову пулю…

— Давай возведем тебе памятник после того, как моя простреленная рука начнет двигаться.

— Господи, неужели так сложно согласиться с тем, что я уже несколько раз спасала твою задницу?

— Милая, я процентов на девяносто уверен, что именно ты сведешь меня в могилу.

Коул прыснул со смеху, а я ошеломленно округлила глаза и легонько ударила его по плечу. В ту же секунду парень согнулся от боли, словно я врезала ему ногой в живот, и мои щеки вспыхнули румянцем.

— Вот черт! — взвизгнула я. — Боже, Коул, я случайно, я не хотела…

— Порядок, — сконфуженно проворчал байкер.

— Прости, пожалуйста. Возможно, вдалеке от меня тебе и правда будет безопаснее.

— Вдалеке от тебя? — Мёрдок приподнял голову, и наши взгляды встретились. Понятия не имею, о чем он подумал, но от этого молчания мне стало не по себе. — Не неси чепухи.

— Но ты сам сказал, что я сведу тебя в могилу.

— Но я не сказал, что такой расклад меня не устраивает.

Коул в очередной раз выдавил холодную ухмылку, а я приблизилась к его лицу, заключила его в ладони и тихо, четко проговорила:

— Не неси чепухи.

Ледяная усмешка исчезла. Мёрдок прижался лбом к моему лбу, и мы замолчали, казалось, на целую вечность. Я ощущала его горячее дыхание. Могла до миллиметра рассчитать, на каком расстоянии от меня находились его губы, и пусть мои глаза были закрыты, я точно знала, что он смотрел на меня. Не отрывался ни на секунду.

— Сара, — прошептал он, и я крепче сжала в пальцах ворот его футболки.

— Да?

— Сара, я…

Неожиданно на кофейном столике завибрировал мой телефон. Я распахнула глаза и неуверенно отстранилась от Коула. На дисплее высветилось имя Калеба, и мой желудок туго скрутило в узел.

— Кто там?

Мёрдок нахмурился, заметив, как вытянулось мое лицо, а я сдавленно ответила:

— Твой брат.

Меньше всего на свете мне хотелось разговаривать с Калебом, но я не могла проигнорировать его звонок, не в данной ситуации. Нам не стоило вызывать подозрений, лишних вопросов, но… черт возьми, как же сложно вести себя, как обычно, когда все так круто переменилось. Я взяла сотовый и поднялась с дивана. Коул неотрывно следил за мной, словно я могла подорваться на мине, но, к счастью, не принялся зачитывать нотаций.

— Алло? — как можно бодрее сказала я.

Что, если люди, которые навредили Коулу, уже добрались и до Калеба? Вдруг он попал в беду?

— Сара, как же хорошо, что ты так быстро сняла трубку! Я волновался.

— Волновался? — глупо переспросила я. — Что-то случилось?

— Дома неприятности, и мне… — Калеб выдохнул. — Я просто хотел услышать твой голос.

Сердце сжалось. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать поток извинений, так и рвущийся наружу. Как Калеб вообще влюбился в такую дрянь? Видимо, мне удалось скрыть все свои плохие стороны за искусной маской добродетели.

— У Коула проблемы, — сообщил он, и я остановилась у стены, облокотившись спиной о древний комод, на котором Эйприл выстроила ряд фотографий.

— Что за проблемы?

— Долго рассказывать.

— Но он в порядке?

— Честно, я… — Парень нервно засмеялся, из-за чего мои щеки обдало жаром. — Понятия не имею. Я пытался ему дозвониться, но он не отвечает и… ситуация дерьмовая, Сара. — Давно я не слышала, чтобы Калеб так выражался. — Его лучший друг… Кори, он скончался. Вчера состоялись похороны.

Коул медленно поднялся с дивана и, крадучись, подошел ко мне. Он стоял рядом и слышал все, о чем говорил его младший брат. Услышав имя погибшего друга, он отвернулся и закрыл глаза.

— Господи, но что стряслось? — как можно натуральней испугалась я. — Как это скончался?

— Не важно.

— Не важно? Ты серьезно?

— Главное, что ты в порядке.

— Но с какой стати мне попадать в неприятности? Что происходит, Калеб?

— Не могу объяснить. Только не сейчас.

— А когда?

— Пообещай, что отсидишься пару дней дома. И еще… если увидишь Коула, попроси его связаться со мной, ладно? Знаю, звучит сумбурно.

— Сумбурно? — Я ехидно усмехнулась и отошла от старшего Мёрдока, чтобы он не видел, как обида пожирает мои мысли, подобно смертельной болезни. — Ты снова что-то от меня скрываешь.

— Это ради твоей безопасности, Сара.

— Но что мне угрожает? Что угрожает твоей семье? Я хочу услышать хотя бы один ответ на вопрос, Калеб, хотя бы один!

На противоположном конце послышалось гнетущее молчание. Я тяжело дышала, уставившись перед собой, и ждала оправданий, извинений, признаний, но вместо этого получила очередную короткую фразу:

— Я скоро вернусь.

И вновь монотонная тишина. Калеб отключился.

Я опустила руку с телефоном и обернулась. Коул пристально следил за мной, а я чувствовала, как в груди растет такое негодование, что разрывались легкие. Я совсем не понимала, почему Калеб не доверял мне. Да, наши отношения изменились, но он ведь и раньше скрывал от меня правду.

— Почему Калеб вечно мне врет?

Я отбросила сотовый на диван, поглядела на Мёрдока и заметила, как уголки его губ дрогнули, но на сей раз с издевкой. Он прошелся пятерней по волосам и сухо поинтересовался:

— А ты не думала, что он просто тебя защищает?

— Защищает?

— Калеб, вполне очевидно, любит тебя, вот и не хочет вмешивать в это дерьмо. Какой парень расскажет любимой девушке о своем темном прошлом?

— Ну, даже не знаю… возможно, тот, который ей доверяет?

— Доверие переоценивают.

Такая внезапная перемена в настроении серьезно меня озадачила. Что он имел в виду? Убрав с лица волосы, я глубоко втянула воздух и через силу попросила:

— Конкретизируй, пожалуйста, свои мысли.

— Пора сваливать.

Коротко. В стиле гребанного засранца Коула. Я хотела было сорваться с места и врезать ему как следует по самодовольной роже, но вовремя сдержалась, вспомнив, что он и так ранен.

— Сваливать?

— Да.

— Собираешься бросить меня?

— Я должен был уйти еще вчера.

— Но ты ранен.

— Царапина.

— Царапина? — в ужасе воскликнула я, разозлившись не на шутку. Коул отвернулся, но я подошла к нему почти вплотную, едва не припечатав к стене. — Ты едва не погиб, чуть, блин, коньки не отбросил у меня в ванной! И это называется царапиной?

— Я не могу здесь больше оставаться, — низким голосом отчеканил Мёрдок, вновь встретившись со мной взглядом. — Даже мой недалекий братец заботится о твоей безопасности.

— Меня не нужно защищать.

— Ты хреново слушала историю, Сара. Тебя придется защищать, если эти ребята узнают, что ты водишься со мной. А я не собираюсь брать ответственность и за твою жизнь.

— Поздновато у тебя поджилки затряслись, — ядовито выплюнула я.

Коул резко шагнул вперед, схватил меня здоровой рукой за подбородок и процедил своим традиционным опасным тоном:

— Не разговаривай так со мной.

— Я буду разговаривать с тобой так, как ты заслуживаешь.

— Ты совсем спятила.

— Тут ты прав.

— Калебу это не понравится.

— Верно, вот только между нами все кончено, и я скажу ему об этом, как только он вернется.

Пальцы Мёрдока медленно выпустили мой подбородок. Он нахмурился, будто не разобрал слов, и заторможенно переспросил:

— Что ты ему скажешь?

— Ты меня слышал, — задыхаясь от переизбытка чувств, прошептала я.

— Ты собираешься бросить моего брата?

— Я больше не люблю его.

— Черт возьми, Сара, что ты вообще знаешь о любви?

— Я знаю, что, если сейчас в мою квартиру ворвутся люди, которые едва не лишили тебя жизни, мы погибнем. Но еще я знаю, что я бы все равно поступила так, как поступила. И мне не страшно.

— Зато мне страшно! — сердито выпалил Коул, снова шагнув ко мне так стремительно, что я зажмурилась. — Мне страшно, что с тобой что-то случится, что ты пострадаешь.

— Я буду в порядке.

— Останешься со мной, погибнешь.

— Не говори ерунду!

— Но так случится! Так всегда происходит. Люди, которые мне дороги, умирают, и, уж прости, Сара, но, если по моей вине пострадаешь ты… — Мёрдок ранимо улыбнулся, откатившись назад, точно от автоматной очереди. — Я этого не вынесу.

Он опять собирался уходить. Опять хотел меня бросить! Грудь сдавили тугие тиски. Я в отчаянии приблизилась к Коулу и прижалась к нему всем телом, коснулась щекой груди, запустила пальцы в волосы, проложила дорожку поцелуев по его шее и прошептала ему прямо в губы:

— Я никуда тебя не отпущу.

— Сара.

— Нет. — Я нежно поцеловала его. Почувствовала, как его рука обвила мою талию, и застонала, не в силах контролировать вырвавшиеся чувства. — Я не позволю.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, — горячо проговорил Мёрдок.

— Мне все равно.

— Не будь идиоткой. Я не тот человек, из-за которого ты должна жертвовать будущим.

Я оторвалась от его губ и посмотрела ему прямо в глаза. Коул тяжело дышал. Он просил, чтобы я ушла, но сам крепко прижимал меня к себе, и пусть всего лишь одной рукой, я все равно угодила в его смертельный капкан. Мои пальцы погладили его заросший подбородок. Затем коснулись синих кругов под глазами. Он сильно устал и не только физически. Наверняка, его донимали нещадные мысли, из-за которых он не спал по ночам.

— Ты любишь меня?

Челюсти парня жестко сомкнулись. В его взгляде метались чувства, которые он явно не хотел озвучивать. Коул молчал какое-то время, а потом холодно отрезал:

— Это не имеет значения.

— Черт возьми, Коул, только это и важно!

— Хватит романтизировать наши отношения, — измотанно прохрипел Мёрдок и провел по моей щеке кончиками пальцев, словно прощаясь. — Любовь не спасает от пуль. Поверь, я знаю.

— Ни черта ты не знаешь.

— Сара.

— Я все равно буду на твоей стороне и найду оправдание всему, что ты сделал или сделаешь.

— Зачем?

— Затем, что ты нужен мне! — выпалила я, почувствовав, как земля провалилась под ногами.

Коул застыл. Прожег меня пронзительным взглядом, и я увидела, как сотни эмоций заплескались в его красивых зеленых глазах. Он не шевелился, возможно, даже не дышал. Стоял со сгорбленной спиной и размышлял о чем-то важном. Мне же хотелось кричать. С какими демонами сражался Мёрдок? Какие слова так и норовили сорваться у меня с языка? Мы затормозили в шаге друг от друга, но, казалось, нас разделяла зияющая пропасть. Сердце громыхало где-то в горле. Лицо горело. Мы молчали слишком долго. Но потом… потом что-то изменилось. Резкие черты лица парня смягчились. Он покачал головой, словно отказываясь от своих мыслей, от правды, трудностей, разума, и уставшим, хриплым голосом отрезал:

— Знаешь, что?

— Что? — еле слышно спросила я.

— Пошло все к черту.

Шагнув вперед, Коул прижал меня к себе, и его губы накрыли мои в пылком, отчаянном поцелуе. Я обхватила его шею руками и прижалась ближе, пока наши ноги неуклюже шагали в сторону дивана. Буквально рухнув на мягкую кожаную подушку, я не смогла сдержать глупой улыбки. Коул упал рядом и посмотрел на меня взглядом, полным непреодолимого желания. Нас, словно магниты, тянуло друг к другу. Мёрдок опустил ладонь на то место, где под кожей билось мое неверное сердце.

— Ты все правильно поняла, Сара, — прошептал он, не разрывая зрительного контакта между нами. Его пальцы нежно погладили кожу. — Я влюблен в тебя. Я люблю каждую секунду, проведенную с тобой. Люблю твои попытки ненавидеть меня. Люблю все, что ты собой представляешь. Люблю тебя. Всем своим разбитым сердцем.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Казалось, воздух вдруг закончился в моих легких, и я задыхалась от чувства, которое пронзало каждую частицу меня насквозь. Коул смотрел на меня долгим, испытующим взглядом. Похоть ушла на второй план, предоставив возможность выйти наружу настоящему чувству, которое таилось в душе Коула Мёрдока. Он нежно коснулся моих губ, едва ощутимо дотрагиваясь до подбородка. Я потянулась ему навстречу, внутри все переворачивалось, будто на американских горках. В этот момент я совершенно забыла о том, что Калеб когда-либо существовал. Я забыла обо всем, что случилось не так давно. Забыла саму себя.

В голове снова и снова звучали его слова.

“Люблю тебя… всем своим разбитым сердцем”.

Мы были так близко, его лоб упирался в мой, он тяжело дышал, прикрыв глаза, будто в сонной неге. Я знала, что он ждет моего ответа. И мое глупое сердце кричало, неистово вопило о том, чего я уже не могла скрывать — ни от Коула, ни от самой себя. Поэтому я вдохнула побольше воздуха в легкие и отпустила себя на волю, наконец, сказав заветные слова:

— И я люблю тебя, Коул.