Глава 41. Сара

В красивом, мрачном зале, где я когда-то впервые познакомилась с Лиамом Мёрдоком, толпились незнакомые мне люди. Стол исчез, зато на стенах остались те самые жуткие картины с незамысловатыми сюжетами. Мы медленно танцевали с Калебом, он поглаживал рукой мою спину в такт мелодии, льющейся из-под пальцев молодого пианиста, а я растерянно глядела по сторонам, пытаясь осознать происходящее.

Я собиралась выйти замуж.

Собиралась выйти замуж за Калеба Мёрдока.

После коротких речей и знакомства с хорошими друзьями Лиама, — не сомневаюсь, что почти все они принимали участие в его незаконном бизнесе, — мы с Калебом выпили шампанского и прошли в зал. Нас поздравляли незнакомцы в вычурных костюмах. Люди, чьи татуировки скрывались за искусно выглаженными воротниками идеальных рубашек, белыми манжетами. Когда я закрывала глаза, я была точно уверена, что сплю, что все это ночной кошмар. До этого момента, я не задумывалась всерьез о том, какие люди будут окружать меня, как только я стану частью семьи Мёрдок. А на что мне придется пойти, чтобы их не разочаровать? Какие жертвы я принесу во имя авторитета главы семейства? Какая роль во всем этом отойдет Калебу?

— Ты напряжена, — прошептал мне на ухо Калеб, точно услышав мои мысли.

— Нервы.

— Волнуешься?

— Немного. — Я крепче сжала его плечи. — Все это выглядит таким странным. Как будто я застряла в фильме Гая Ричи. Любой, кто смотрит в нашу сторону, кажется мне потенциальным маньяком.

— Осторожнее с догадками, Сара, — рассмеялся Калеб.

— Это почему? Они могут оказаться правдивыми?

— Не у всех моих родственников такое же хорошее чувство юмора, как у меня.

— Твой отец, кстати, выглядел очень… серьезным.

— Еще бы. Такая важная сделка.

— Сделка?

— Именно. — Парень прокрутил меня под рукой и вновь ласково прижал к себе. — Для моего отца вся жизнь — сплошная сделка. Но ты ему понравилась.

— Я понравилась твоему отцу-деспоту. Блеск.

— Не переживай. Еще совсем немного, и этот вечер закончится. Мы уйдем, и больше никто нас не потревожит. Доверься мне, ладно? Жизнь вернется на круги своя, обещаю.

Он нежно поцеловал меня в щеку, а я попыталась выдавить улыбку. Тщетно. Мы с мамой нашли невероятно красивое платье за баснословную для нашей семьи сумму денег, но она сказала, что в этот день я должна выглядеть красивее всех на свете. Как итог, каждый мужчина в зале изучал мою фигуру таким обескураживающим взглядом, что хотелось провалиться сквозь землю. Или же они просто оценивали новую фигуру на шахматной доске? Мои плечи были полностью открыты, как и спина. Тонкие лоскуты молочной ткани обрамляли мою шею, пересекались на груди и уходили в длинный, воздушный подол.

Калеб потерял дар речи, как только я вышла из дома. Интересно, что бы сказал Коул, увидев меня?

— Ты сильно обидишься, если я отлучусь на пять минут? — неожиданно спросил Калеб, прижавшись к моему уху теплыми губами. — Я должен поговорить насчет практики в Провиденсе.

— Сейчас?

— Прости.

— Нет, — я отстранилась и покачала головой, — ничего страшного. Иди, конечно.

— Точно?

— Да. Я не пропаду. Мама уже уехала, но я найду Эйприл, она где-то здесь. На худой конец еще раз поболтаю с твоим крестным отцом. Он ведь не имеет ничего общего с героем Аль Пачино?

Парень сдавленно усмехнулся и прошелся ладонями по моим распущенным волосам.

— Разве что так же очарователен внешне.

— Супер.

— Я скоро вернусь.

Калеб сжал мою ладонь и направился в смежную комнату, а я протяжно вздохнула и осмотрелась. Где же Эйприл? Ее не было видно, зато я заметила молодого парня. С темными волосами. Костюм смотрелся на нем до того нелепо, что я едва не прыснула со смеху. Ему бы байкерскую жилетку и широкие джинсы, испачканные в моторном масле. Кажется, я видела его в клинике. Он приходил с Коулом… да! В тот день, когда засранец Мёрдок напился, и мне пришлось отвозить его домой. По какой-то причине, мне показалось, что подойти к нему — неплохая идея, но не успела я ступить и шага вперед, как вдруг к этому парню подошел… Коул. Хотя нет, не подошел. Подлетел. Отнял у него бокал с шампанским и в один глоток осушил его.

Тело пронзила судорога.

Я застыла посреди темного зала и впилась глазами в его уставшее лицо, взлохмаченные волосы и белую майку без рукавов. Увидела каждую морщинку в уголках его губ, каждую линию чернил, тянущуюся по плечам и шее черными завитками. Мне казалось, я провалилась под толщу льда, и весь мир рухнул, развалился на части. Я стояла посреди этих руин и понятия не имела, что делать. Сжав до боли пальцы, я поспешно отвернулась и встала к парням спиной, надеясь, что они меня не заметят. Стоило просто уйти, сделать несколько шагов и покинуть этот душный, злосчастный зал, но я не могла пошевелиться. Ноги вросли в пол. Дышать стало трудно. Я испуганно смотрела по сторонам в поисках помощи, но острые взгляды незнакомцев лишь настойчивей загоняли меня в угол. Я мечтала исчезнуть, стать невидимкой, хотела избавиться от этого ужасного, ядовитого ощущения, что принимаю решение вопреки зову сердца. Стала бы я счастливее, если бы стояла в этом же зале, но в качестве избранницы для другого Мёрдока? Обращала бы я внимание на весь этот абсурд, если бы меня обнимали руки Коула, а не Калеба?

Внезапно моей спины коснулась чья-то ладонь. Я вздрогнула и крепко зажмурилась, а холодные пальцы покатились вниз по моему позвоночнику, пока не опустились до самой поясницы. Горячее дыхание коснулось моих волос.

— Ты прекрасна.

Нет. Пусть он замолчит. Пусть больше не произносит ни звука! Я приоткрыла рот в немом крике, а Коул подошел еще ближе, так близко, что я почувствовала, как соприкоснулись наши плечи.

— Что, даже не попрощаешься? — беспечно поинтересовался он, прижавшись губами к моей макушке.

— Ты что делаешь? — Я знала, что на нас смотрят. Каждое слово могло стать достоянием публики, и, развернувшись, я прошипела: — Прекрати.

— Что именно?

Наши взгляды встретились, как две схлестнувшиеся на небе молнии, и мне вдруг стало невыносимо жарко, в горле пересохло.

— Ты знаешь что.

— Остынь, Сара, — отрезал Коул, — Я, правда, хотел попрощаться.

Его губ коснулась дежурная ухмылка, за которой скрывались тысячи несказанных слов и скрытых чувств. Почему я вообще увидела эти мелочи? Но я увидела, и мне вдруг показалось, что ему так же плохо, как и мне. Скрестив на груди руки, я спросила:

— Уже уходишь?

— Уезжаю.

— Куда?

— Плевать. Лишь бы из Кингстона.

Он выдавил тягостную усмешку, а я пропустила меткий удар по сердцу, щеки вспыхнули, на глаза навалилась мутная пелена. Оглушенная новостью, я пыталась сказать хотя бы слово, но не могла сфокусировать мысли. О чем он вообще говорил? Он… уезжал?

— Отлично, — наконец, произнесла я как можно более безразлично. — Хорошая идея.

— Думаешь?

— Ага. Счастливого пути.

Я повернулась к нему спиной и уже собиралась уйти, но он ловко схватил меня за руку и потянул к себе с такой силой, что я едва не врезалась ему в лицо. Я хотела закричать, хотела грубо отпихнуть его к чертовой матери, хотела причинить ему такую же боль, какую он причинил мне, но все мои эмоции внезапно слились в одно единственное ощущение — ужас. Я искренне испугалась, что больше никогда его не увижу, останусь рядом с человеком, которого уже давно не любила и с которым встречалась ради принципа, выгоды и успокоения. Мне вдруг стало так страшно и тошно, что я ухватилась за руки Коула с нездоровой одержимостью и прохрипела:

— Что я тебе сделала?

В зеленых глазах Мёрдока вспыхнуло отчаяние. Он тяжело выдохнул, проговорил:

— Сара. Не начинай.

Но я перебила его яростным, сбивчивым голосом, чувствуя, как к глазам подкатывают слезы:

— Ты всегда возвращаешься, всегда делаешь мне так больно, что я не могу дышать.

— Хватит.

— Я задыхаюсь. С тобой рядом.

— Именно поэтому я ухожу, — холодно процедил он, а я, наклонившись вперед, обхватила пальцами теперь уже его запястья и ядовито прошептала:

— Это так ты уходишь? Не выпуская меня из своих рук, как, мать его, игрушку, с которой можно развлечься, когда появляется настроение?

— Не устраивай сцен, Сара. На нас смотрят.

— Пошел ты.

— Как раз собираюсь, но ты не отпускаешь.

Горло свело спазмом. По моим щекам покатились чертовы непрошенные слезы. Я ранимо отстранилась и, прикрыв ладонью рот, закивала головой, словно ненормальная. Наверное, такой я и была. Сумасшедшей.

— Черт возьми, Сара, — исступленно выпалил он, подавшись вперед, — пожалуйста.

— Убирайся.

— Я уйду. Уйду прямо сейчас, и ты больше никогда меня не увидишь. Но я должен был…

— Что? Напоследок поиздеваться надо мной?

— Увидеть тебя. — В его глазах отразилась искренняя боль, и я почти ему поверила. Почти забыла, как сильно мне хотелось его уничтожить. — Я должен был услышать твой голос.

Я нервно засмеялась. Черт подери, все это было до того нелепо, что мне даже в голову не приходило, что однажды я пройду через нечто подобное. Слезы все катились, капали на платье, но я продолжала улыбаться, прожигая Мёрдока свирепым взглядом.

— Ты все еще здесь? — жестоко поинтересовалась я, вздернув подбородок. От злости закружилась голова, и застучало в висках. Все лица слились с общим фоном, музыка приобрела неприятный оттенок. Я забыла, что на нас смотрят, что сегодня день моей помолвки, и, смахнув с лица волосы, подошла к Мёрдоку вплотную. — А знаешь, ты абсолютно прав. Тебе уже давно пора свалить из Кингстона, собрать свои вещи и укатить отсюда к чертовой матери. Что тебя здесь держит? На меня тебе, очевидно, плевать, брата своего ты не уважаешь. Для отца ты — пустое место. А мать… Где она, Коул? Мертва. — Как же я ненавидела себя за эти слова! Но мне не удалось унять поток слов, срывающийся с языка. Я намеревалась разбить его, растоптать, уничтожить, как и он меня. — Ты говорил, что дорогие тебе люди страдают, и, бинго, ты снова сорвал куш! Так что да, тебе нужно уехать. Давай, катись отсюда как можно дальше! Потому что ты никому не нужен, ясно? И мне, Коул. — Задыхаясь, я схватила губами воздух и ненавистно прошептала: — Мне ты тоже больше не нужен.

Коул застыл, в глазах мелькнула настоящая мучительная тоска. Я видела, как сомкнулись его челюсти, как сжались кулаки. Целую вечность он изучал мое лицо, будто не узнавая, а я мысленно проваливалась в темноту. Язык жгло от сказанных слов. Слезы стояли в глазах. Мне не стоило так поступать, не стоило. Я не имела права.

Я уже собиралась извиниться, взять свои слова назад, как вдруг Мёрдок медленно шагнул ко мне и обнял. Я оцепенела. Замерла с распахнутыми глазами, не веря в происходящее. Его губы коснулись моей щеки, очертили линию подбородка, а затем он прошептал так тихо, что его слова услышала только я:

— Прощай, моя маленькая лгунья.