Глава 40. Коул

На кладбище было тихо.

Солнце спряталось за пепельными тучами, погода портилась. Я стоял в тени деревьев и смотрел на еще свежую могилу, вырытую для моего друга. Надгробного камня пока не было, только заурядная табличка с именем. Я присел на корточки и коснулся пальцами земли. На душе было скверно, чувство собственной ничтожности росло в геометрической прогрессии.

— Прости, дружище, — выдавил я, глядя на могилу и зная, что Кори уже все равно. Ему плевать на мои извинения. Это не вернет ему жизнь. Но я должен был это сказать. — На твоем месте должен быть я.

Не знаю, сколько я так просидел. Где-то вдалеке прозвучал рык двигателя, послышались чьи-то голоса, и когда они приблизились, я узнал их. Зик и Джейк подошли ко мне и молча уселись по обе стороны. Зик положил на могилу рядом с табличкой диск с игрой, в которую они часто резались с Кори.

— Как ты? — спросил Джейк.

— Всеми фибрами ощущаю твою жалость, — съязвил я. Джейк кивнул и положил руку на мое здоровое плечо. Ему и не нужно было ничего говорить, мы знали друг друга слишком давно. Зик принялся тихонько напевать что-то, отбивая такт пальцами по коленке. Так мы и сидели, не разговаривая, просто были рядом с другом, которого не стало. Спустя какое-то время, я поднялся.

— Ты куда? — спросил Зик, обеспокоенно пялясь на меня снизу-вверх.

— Мне нужно уладить кое-что с отцом.

— Мы пойдем с тобой. Там, наверное, уже вечеринка началась.

— Ты придурок, Зик, — цыкнул на него Джейк, закатив глаза.

— Да все нормально. — отмахнулся я. — Меня это не волнует.

— Точно? Не собираешься дурить?

— Только вместе с вами, идиоты. И… спасибо, что были со мной сегодня. Не уверен, что справился бы со всем этим дерьмом без вас.

Зик гоготнул, а Джейк выдавил слабую улыбку.

— Не за что, придурок, — сказал он. — Поехали.

— Ага.

Мы уселись на мотоциклы и направились прочь с кладбища. Этим походом сюда я будто поставил мысленную точку в деле о перестрелке. Мне нужно было попросить прощения. Нужно было почувствовать себя хреново, чтобы оставить это позади и идти дальше. Я надеялся, что Калеб уже успел поговорить с отцом. Тогда мне было бы проще объяснить ему все.

Через полчаса я застыл у входа в особняк. Я знал, что сегодня здесь проводилась вечеринка по случаю помолвки моего брата и… Сары. Сталкиваться с ней мне хотелось еще меньше, чем говорить с отцом.

— Ты идешь?

Зик уже проскользнул внутрь, а Джейк остановился рядом со мной и терпеливо ждал, что я скажу или сделаю. Мне хотелось вновь запрыгнуть на байк и укатить в другой штат, а может, и в другую страну. Может, податься в Мексику?

Лишь бы не видеть, как она счастлива с ним.

— Да, порядок.

— Коул. Только не устраивай там сцен.

— Ты что, мой папочка?

— Упаси Боже. Слушай, я серьезно. Сара выходит за Калеба. Ты уверен, что смирился с этим и не станешь вести себя, как последний козел? Сейчас всем не до этого.

— Не волнуйся, — сказал я, выдавив улыбку, хотя был уверен, что она совсем не похожа на улыбку, скорее это был оскал. — Буду тише воды, ниже травы. Ты иди, веселись, а я поговорю с отцом.

— Ладно. Найди меня после.

— Ага.

Джейк вошел в дом и тут же затерялся в толпе. Народу пришло много, почти всех я знал и почти всех терпеть не мог. Отто, как и предполагалось, не явился. И никого из его прихвостней тоже не было видно. Я заметил отца в коридоре рядом с его кабинетом. Он разговаривал с Тони, которого не так давно окончательно выписали из больницы. После нашей потасовки в баре прошло уже приличное количество времени. Когда я подошел, Тони бросил на меня хмурый взгляд и тут же отошел, даже не поздоровавшись. Отец хмыкнул.

— Что ж, кажется, он тебя не простил.

— Мы можем поговорить?

— Сейчас не лучшее время.

— Это важно.

— Важнее помолвки твоего родного брата?

— Отец, пожалуйста.

Лиам скривил губы в презрительном жесте, а затем просто вошел в кабинет на первом этаже, тем самым давая понять, что я должен последовать за ним. Я закрыл за собой дверь и остановился в центре квадратной комнаты. У окна стоял массивный стол и черное кресло, в которое и опустился отец. Вид у него был крайне скучающий.

— Ну? Говори, что хотел. Я пропускаю хорошую вечеринку.

— Калеб говорил с тобой?

— О чем?

— Об Отто. Я уверен, что он сотрудничает с копами.

Отец устало вздохнул, сложив большие ладони на животе. Он надел приличный костюм, но человеку с лицом кровожадной акулы он явно не шел. Я мялся на месте, как мальчишка, чей отец пристыдил его за гадкий проступок. Впрочем, это было недалеко от правды.

— Я уже все уладил, — холодно ответил отец. Я нахмурился.

— В смысле?

— Отто мертв. Бруно мертв. Вся его шайка в могилах. Так что можешь больше не строить из себя героя, день спасать не нужно.

Он сказал это с таким ледяным безразличием, что даже в комнате почувствовался холодок. Я опешил от подобной новости, но старался не показывать виду. Спрятав руки за спиной, я сглотнул и сказал:

— А что с копами? У них что-то есть на нас?

— Нас? — Отец вскинул свои кустистые седые брови, а после сардонически усмехнулся. — Ты больше на часть клуба, Коул.

Я моргнул.

— Что?

— Ты слышал. Отдай жилетку и вали.

— Что за бред? Ты не можешь…

— Я могу делать все, что, мать его, хочу! — заорал он, поднимаясь и ударяя кулаком по столу так сильно, что тот даже затрясся. — Это мой гребанный дом! Мой гребанный клуб! Я здесь хозяин. А ты… ты — мое главное разочарование.

Меня будто ударили под дых. Я сверлил отца остервенелым взглядом, сжимая кулаки до боли. Мне хотелось врезать ему по роже, выбить из него все дерьмо. Я мог бы. Я чуть не убил Тони.

— Я возлагал на тебя надежды, Коул, — продолжил отец уже другим тоном, тихим и зловещим. — Но ты не оправдал их. Ты никогда меня не слушал. Все делал по-своему.

— Это называется собственное мнение.

— Заткнись.

Я сжал челюсти.

— Теперь все это, — Отец обвел взглядом комнату. — станет принадлежать твоему брату. Потому что Калеб прислушивается ко мне. Он не ставит свои интересы выше интересов клуба. И он не никчемный кусок дерьма.

Гнев во мне закипал с каждой секундой все больше.

— Твой друг погиб из-за тебя и твоего комплекса “героя”, сынок. Если бы ты не влез в это дело, Кори мог бы быть жив. Ты убил его. Своими действиями. Так же, как ты убил свою мать.

Мне стало так тошно, так противно, что не было сил сдержаться. Я молнией подлетел к отцу и ударил его. Он отшатнулся назад, и я уже ждал, что вот сейчас мне прилетит в ответ, но он не сделал этого. Лиам Мёрдок засмеялся. Грубый, хриплый смех прошелся по комнате мерзким эхо и влез мне в уши, заставляя содрогнуться. Он утер кровь с подбородка нагрудным платком, а после бросил его к моим ногам. Затем прошел мимо меня, и уже на пороге отрезал:

— Убирайся из моего дома. И не возвращайся.

Дверь захлопнулась за ним. Я ощутил себя брошенным, в очередной раз. Отец поступал так постоянно, но сейчас все было иначе.

В этот раз он был смертельно серьезен.

Я стащил жилетку, бросил ее на пол рядом с окровавленным платком, и, в последний раз глянув на нашивку клуба, вылетел из кабинета.