Глава 39. Сара

Каждое движение отдавалась болью. Меня не покидало неприятное чувство, что я совершаю одну огромную ошибку, которая будет преследовать меня всю жизнь. Я согласилась. Я сказала “да”. Но почему? Ведь в последнее время мы с Калебом плохо ладили. Я изменяла ему с его братом. Я до сих пор изменяла ему с Коулом, пусть лишь в голове, но я снова и снова срывалась с места и бежала к Коулу домой, чтобы обнять его и никогда не отпускать. Чтобы слышать, как он повторяет мое имя, шепчет мне его на ухо, шепчет прямо в губы.

Но ведь Коул сам поставил между нами точку, и его ночной визит был проявлением слабости, а не показателем чувств. Ведь так? Да он же просто издевался! Просто приходил за тем, что было ему нужно и опять исчезал, бросая меня, будто я пустое место. Нет, больше я на такое не куплюсь.

Я припарковалась у клиники и выбралась из салона. Сколько раз я приезжала к маме на работу, и как часто мне хотелось отказаться, отоспаться, провести вечер за глупым сериалом. Но сегодня я ощущала физическую боль. Шаг, сердце сжималось. Вдох, и глаза сами собой закрывались, точно я теряла связь с реальностью и проваливалась в темноту.

Зазвенели знакомые колокольчики. Я пересекла порог ветеринарной клиники и увидела маму. Она сидела за ресепшеном и заполняла какие-то документы.

— Милая, это ты? — поинтересовалась она, однако я ничего не ответила.

Подошла к ней, отложила записную книжку и взяла ее за руки. Мама взволнованно нахмурилась.

— Сара, что-то случилось?

— Надо поговорить.

— Все хорошо? — Она поднялась с жутко неудобного кресла — уж я-то точно знала, каким оно было, — и провела меня к небольшому столику у окна. Свет проникал сквозь жалюзи и неровно разливался по ее уставшему, но все такому же красивому лицу. В последнее время, я очень редко общалась с мамой. Плохо, что о близких мы вспоминаем только в самые трудные моменты. Сжав мои ладони в своих, мама кивнула. — Рассказывай. Что стряслось?

— Мам.

— Да.

— Случилось нечто неожиданное… и хорошее.

— Хорошее? — Она округлила глаза. — Боже мой, Сара, ты беременна?

— Нет! — тут же воскликнула, поморщившись, как от дурного запаха. — Конечно же, нет!

— Но ты так сказала…

- Вчера мы встретились с Калебом, мы разговаривали, и он сильно волновался, а потом… потом он… — Я прикрыла глаза и сдулась, точно воздушный шар. — Потом он сделал мне предложение.

— Что?

Мамин возглас эхом разнесся по пустой клинике. Она схватилась руками за лицо и внезапно так искренне заулыбалась, что мне стало не по себе.

— Вот это новость, милая! Какая прекрасная новость!

— Разве?

— Конечно!

— Я до сих пор с трудом перевариваю эту информацию, но да. Калеб предложил мне выйти за него замуж.

— Поздравляю, Сара! — Мама внезапно обняла меня и счастливо рассмеялась. Я уже сто лет не слышала ее смеха. — Боже, как бы обрадовался твой отец, услышав эту новость!

Папа.

Я крепко зажмурилась и вцепилась в плечи мамы, боясь упасть без чувств. Почему столько людей радовались этой новости, а мне хотелось кричать от отчаяния?

— Но почему, — зашептала я, — почему он бы обрадовался?

— Потому что ты нашла достойного человека.

— А вдруг я ошиблась?

Я отстранилась и посмотрела ей прямо в голубые глаза. Она, казалось, только сейчас поняла, что мой голос немного дрожит, что я вся дрожу и мечтаю вырваться из этого ночного кошмара.

— Но с какой стати ты ошибаешься, милая? — растерялась она. — Калеб — чудесный мальчик. Вы так долго были вместе, так долго встречались. Почему бы не перейти на новый этап отношений?

— Но вдруг…

— Что?

— Вдруг мне нужен… кто-то… другой?

Теперь мама напряглась. Элеонор Бофорт не любила пускаться в размышления о несбывшихся надеждах. Она жила здесь и сейчас, работала, переносила беды, потом опять работала и никогда не жаловалась на свою судьбу. Именно поэтому после смерти папы клинику не закрыли, и мы не умерли с голоду.

— Ты говоришь о ком-то конкретном, Сара?

Ее глаза-лазеры едва не прожгли мою душу. Конечно, мама догадывалась, что я что-то скрываю.

— Возможно.

— Сара, “возможно” — дурацкое слово, оно не имеет под собой никакого веса. Все вещи в нашем мире или есть, или их нет.

— Прекрати, пожалуйста, — взвыла я, — давай не вдаваться в философию, ладно?

— Если этот “кто-то” существует, — с нажимом продолжила она, — где же он?

И правда, где он? Где этот чертов Коул Мёрдок, когда он нужен? Почему он еще не ворвался к нам в клинику, не схватил меня за руку и не забрал с собой? Почему он исчез? Пришел ко мне только в стельку пьяный? Почему он так боялся своих чувств? Почему?

— Сара.

Я вновь посмотрела на маму. Вот уж не думала, что буду испытывать такие отвратительные чувства после того, как мне сделают предложение.

— Поступай, как знаешь, — погладив меня по щеке, улыбнулась она. — Я всегда поддержу тебя.

— Но ты счастлива? — с недоверием спросила я, облизнув губы. — Ты счастлива, что теперь я такая, взрослая, ответственная, закончила колледж, нашла себе чудесного парня.

— Милая.

— Ты счастлива?

Элеонор недоуменно всплеснула руками.

— Разумеется, мне приятно наблюдать за той девушкой, какой ты стала.

— Значит, все правильно.

— Сара. — Мама взяла меня за руку и сжала с такой силой, что мне стало больно. — Главное для нас с отцом, чтобы счастливой была ты.

— Но я счастлива.

— Разве?

— Буду счастлива. Обещаю.

Мама недоверчиво изучила мое лицо, а потом тяжело выдохнула. Она заправила локон волос мне за ухо и серьезно сказала:

— Слушай свое сердце.

Я почувствовала, как в глазам подкатили слезы и стиснула изо всех сил пальцы.

— Я совсем запуталась. Такое чувство, что я совершаю огромную ошибку. Мне не хочется причинять никому боль, но это попросту невозможно. Все равно кто-то пострадает, мам. Все равно кому-то придется уйти.

— О ком ты говоришь, милая?

— Не важно.

— Раз имя этого человека не так важно, почему ты вообще сомневаешься?

— Просто… — Я смахнула нервным движением пелену с глаз. — Просто вы не поймете. Никто меня не поймет. Его имя расскажет о нем то, что с ним никак не связано.

— А этот человек переживает так же, как и ты?

Не знаю. Не знаю! Я вообще не уверена, что этот человек умеет страдать. Он носит маски, искусно притворяется, прекрасно лжет. Я не знаю, что он чувствует ко мне на самом деле. Я не уверена, что Коул Мёрдок вообще умеет чувствовать.

— Так что? — Мамин голос ворвался в мои мысли, и я вздрогнула. — Ему тоже плохо?

— Ему?

— Этому молодому человеку, чье имя нельзя называть.

— Понятия не имею.

— Сара.

— Да, мам, я знаю, что это глупо. Я знаю, что Калеб — прекрасный парень, что он любит меня. Я все это знаю, но меня не покидает идиотское ощущение, что я выбрала неправильный путь.

— У тебя все еще есть время передумать.

— Разве?

— Конечно. Если ты не хочешь выходить замуж за Калеба, скажи ему об этом. Ты ведь не хочешь?

Я устало провела ладонями по волосам и прошептала:

— Наверное.

Мама недовольно свела брови. Такая неопределенность никогда ей не нравилась. Выпрямившись, она отрезала:

— Ты никому ничем не обязана, Сара, это твоя жизнь, отвечай за свои желания, а не за чужие.

— Боюсь, счет придет приличный.

— Что поделать? — Она усмехнулась и бодро поднялась на ноги. — В жизни вообще мало что идет по плану. А я ведь… я ведь, и правда, подумала, что ты беременна. Больше не пугай меня, ладно?

— Ладно. Но, кто его знает, можно через полгода или год…

— Поговорим об этом в другой раз.

Мама отмахнулась, а я развалилась в кресле и растерянно уставилась в потолок. Возможно, мне и самой когда-нибудь захочется детей. Коул бы стал…

Сердце пронзило болью. Я отвернулась, зажмурилась, а потом мысленно проговорила: “Калеб бы стал отличным отцом”. Калеб. И я. Вместе. Кажется, все вернулось на круги своя.

Но почему тогда каждой клеточкой своего тела я ощущала, что мне уже никогда не стать прежней?