Глава 5. Сара

Я захлопнула учебник по когнитивной психологии, как только преподаватель закончил лекцию, и небрежно забросила его в рюкзак. Из окон лился яркий свет: солнечные лучи прорывались сквозь пыльные окна и золотом разливались по аудитории, ослепляя глаза, согревая кожу, будто на улицах Кингстона, наконец, наступило долгожданное лето.

Однако все мы знали, что до лета еще целый месяц. Еще мы в “сладком экстазе” предвкушали экзамены. Я никогда не любила учебу, но в последнее время научилась притворяться, что занятия не вызывают во мне приступов раздражения и изжоги. Раньше мне казалось, что сходить с ума и жить сегодняшним днем — вполне правильное желание. Однако, как только умер мой отец, как только за несколько месяцев я повзрослела на много лет, я осознала — правильно жить будущим. Иначе люди рискуют ничего после себя не оставить.

— Опять в раздумьях? — внезапно прозвучал знакомый голос, и я резко обернулась. Затем протяжно выдохнула.

— Ты же знаешь: я ненавижу, когда ко мне подкрадываются.

Моя лучшая подруга закатила глаза.

Ресницы у нее были такими длинными, что взмахни она ими еще пару раз, и улетит к черту из этого университета, да и из этого города. Эйприл до сих пор не понимала, каким образом мне удается держать себя в руках, ходить на лекции, выполнять домашнее задание, расчесываться по утрам и еженедельно выстаивать смену в ветеринарной клинике мамы. Когда-то давно мы вместе тайком пробирались на студенческие вечеринки мужских братств, пили за рулем, огрызались с преподами, воровали по мелочи в магазинах и курили травку в подвале школы. Однако сейчас мы встали на путь истинный. Отрекались от старых, бесчувственных “Эс” и “Эй”.

Из-за меня, конечно.

Иногда мне кажется, что все плохое, случившееся в моей семье, как нельзя напрямую, связано с тем образом жизни, который я вела. Которым я наслаждалась. За все приходится платить. За любой проступок рано или поздно приходит счет. Я бы хотела вернуться в прошлое и исправить все те ошибки, что совершила, но, увы, это невозможно. Увы, я — всего лишь я. А Эйприл — это Эйприл. Так что мы изо всех сил стараемся жить дальше, но иногда напиваемся и признаемся друг другу, — а потом уже и самим себе, — что люди не меняются. Никогда.

У Эйприл была смуглая, бронзовая кожа и роскошные угольные волосы. Они растекались по ее худеньким плечам и спине, точно водопад с черной водой. На бедрах — джинсовая юбка. На ногах — сапожки по щиколотку. Мы ненавидели всех тупоголовых девиц, которые наряжались в школе ради мальчишек, но в какой-то момент сами принялись наряжаться, как дешевые шлюхи. Мне пришлось выбросить несколько коробок отменных тряпок, лишь бы не напялить короткий топ и шортики на лекцию по основам психологического манипулирования.

— Поедем домой вместе? — спросила Эйприл, запрыгнув на край парты и элегантно скрестив ноги.

— Сегодня без меня.

— И куда ты собралась?

— Угадай.

— Ну, разумеется. — Девушка широко улыбнулась, и в ее карих глазах заблестел задорный огонек. — Душка Калеб предложил встретиться, и ты немедленно полетишь к нему навстречу.

Я подхватила рюкзак и многозначительно уставилась на подругу.

— Мы не виделись уже несколько дней.

— Какой кошмар! Я вам крайне сочувствую.

— Вот она — ревность… — Я шутливо хлопнула Эйприл по плечу. — Все подруги боятся, что однажды их верные соратницы найдут себе классных парней и провалятся восвояси.

— Ты перепутала меня с невротическими отцами.

— Вообще-то я замечательный психолог и сразу чую, в чем дело.

— Тогда, может, расскажешь, где ты вообще откопала такого парня? Я все вечеринки обходила, но, если на меня и выливали алкоголь, то исключительно в мстительных целях.

Я искренне рассмеялась.

К сожалению, Эйприл говорила чистую правду. Ей чертовски не везло с ухажерами. Возможно, их отпугивал ее характер. Она всегда говорила то, что думает, и не прогибалась перед мужчинами из праздного обожания.

— Хотя тебя тоже угораздило встретить особь мужского пола, которая ведет себя так же по-свински, как и ее сородичи.

— Ты про того парня из клиники? — Я безразлично отвернулась. — Я уже про него забыла.

— Ага.

— Серьезно. Пусть катится к черту.

— Жаль, что ты не послала его к черту, когда он находился рядом.

— Я просто растерялась, ладно? Он принес пса, а тот… ему было так больно, и его лапа… Мне не приходилось делать ничего подобного, и я сглупила. Давай не возвращаться к этой теме, иначе я примчусь на встречу с Калебом, и ему здорово влетит.

— Как будто ты хоть раз повышала на него голос… — пробормотала Эйприл, поглядывая на свои ногти, и скучающе вздохнула.

Иногда я жалела, что мы так хорошо друг друга знаем.

— Все, я побежала. — Я приобняла подругу и поспешила к выходу. — Не ешь мое мороженое, ясно? Я специально оставила его на вечер.

— Твоей заднице пора сесть на диету.

— Моей заднице вполне комфортно, так что руки прочь от моей еды.

Эйприл устало покачала головой, а потом, улыбнувшись, спрыгнула с парты и театрально мне поклонилась:

— Как прикажете, ваше высочество.

***

Какой-то идиот припарковался прямо перед светофором, перекрыв движение на перекрестке, и мне пришлось минут двадцать простоять в пробке. Пробка в Кингстоне — это как спокойный день в Нью-Йорке, то есть штука довольно редкая. Я остановилась напротив небольшого кафе, зажатого между цветочным ларьком и ювелирным магазинчиком, и выбралась на улицу. Неуклюжим движением пригладила волосы, поправила рубашку и, втянув теплого воздуха, переступила порог уютной забегаловки. Меня сразу же поприветствовал знакомый, сладковатый запах корицы, кофе и шоколада. С прилавка мне вяло помахал вечно удрученный жизнью Хосе, администратор, а потом весело подмигнула официанта Минди, развозящая еду на роликах.

— Сара!

Я обернулась на знакомый голос.

За красным кожаным диваном, очаровательно улыбаясь, сидел Калеб Прескотт. Молодой, симпатичный парень с ямочками на щеках, короткими темно-русыми волосами и самыми добрыми глазами из всех, что я видела. Владелец острых скул, идеально выбритого подбородка и мягкого голоса, такого, что у девчонок замирало сердце. Одет он был, впрочем, как всегда, в прямые джинсы и хлопковую рубашку. Верхние пуговицы расстегнуты. Воротник был выглажен так тщательно, что не пролегало ни единой складочки.

Когда я подошла, он галантно поднялся и поцеловал меня в щеку. Все в кафе наверняка оценили, каким душкой он мог быть, но я по непонятной причине услышала в мыслях искренний смех Эйприл. Моя подруга никогда не верила в приличных парней, так что глумилась над любыми попытками любых особей мужского пола проявлять воспитанность.

— Я заказал тебе американо и круассан с шоколадом.

— Спасибо! — Я присела напротив Калеба, протянула ему руку, и наши пальцы переплелись. Мне вдруг стало так… спокойно, словно, если наши руки никогда не разомкнутся, моя жизнь пройдет правильно и счастливо. — Прости, что задержалась.

— Все в порядке?

— Какой-то идиот припарковался в неположенном месте.

— В этом городке полно идиотов, — усмехнулся Прескотт, поглаживая большим пальцем мою ладонь, — так что нечего удивляться. Черт, мы с тобой будто вечность не виделись! Как дела в универе? Как мама?

— Универ все еще стоит. К несчастью. Мама вчера вернулась от Мэнди в таком хорошем настроении, что я сама едва не побежала к тете за компанией. Интересно, чем они там занимаются?

— Ходят по ночным клубам.

— По ночным клубам? Моя мама? — Я прыснула со смеху и откатилась на спинку мягкого дивана, не выпуская руку парня из своей. — Очень сомневаюсь, что им пришла бы в голову такая идея.

— Они же бывшие чирлидерши.

— Бывшие — ключевое слово.

— Могла бы тоже пойти в группу поддержки, — издеваясь, предложил Калеб и игриво заулыбался. — Я бы посмотрел на тебя в коротенькой юбочке с шелестящими помпонами.

— Никаких коротких юбочек.

— И шелестящих помпонов?

— И их тоже.

— Верно. Я совсем забыл, что встречаюсь с девушкой, которая первой уходит с вечеринок и предпочитает по выходным заменять маму в клинике, а не оттягиваться вместе с друзьями.

Прескотт потянулся ко мне и намотал на палец локон моих волос.

Я хотела быть именно такой: ответственной, милой Сарой Бофорт, а не сумасшедшей бестией “Эс”, у которой были проблемы с законом. Более того, мне почему-то казалось, что с моей прошлой версией Калеб не стал бы встречаться, и я старалась быть лучше, чем я есть на самом деле. Мне хотелось быть лучше ради него, ведь Калеб этого заслуживал.

— Почему мы учимся в разных универах? — неожиданно спросил он.

— Потому что ты — классный юрист, а я — суперский психолог.

— Нельзя быть классным юристом, если ты — не суперский психолог.

— Но можно быть суперским психологом, не будучи классным юристом.

Прескотт засмеялся.

К нам подошла официантка, и он помог ей переставить на столик мой круассан и крепкий кофе. Под кружку он осмотрительно подложил красную салфетку в тон терракотовым стенам и кожаным диванчикам.

— Как съездил в Ричмонд? — поинтересовалась я, отхлебнув горячего напитка.

— Плодотворно. А как ты провела время в клинике?

Живот скрутило. Я небрежно отмахнулась и буркнула:

— Плодотворно.

— По-моему, за твоим “плодотворно” что-то скрывается.

— А за твоим?

— Ты действительно хочешь, чтобы я поведал тебе историю о том, как разъезжал по частным конторам и общался с ненормальными клиентами, записывая за ними все их претензии, включая бесячих соседей и внезапно настигнувшее расстройство желудка?

Я виновато улыбнулась. К счастью, мне удалось избежать практики на своем факультете, и я не разъезжала по психиатрическим больницам, дабы поболтать с умалишенными об их лишениях.

— Можешь не рассказывать. — Я вновь отпила кофе. — Так уж и быть.

— Так как дела в клинике?

— Нормально. Как всегда тихо. Спокойно. Кроме… одного случая.

— Какого случая?

Я отставила кружку и, потянувшись к Калебу, спросила:

— Тебе случайно не нужна собака?

— Что? — Прескотт изумленно округлил небесно-голубые глаза.

— Вчера к нам ворвался какой-то парень. Самый настоящий псих. Ты бы его видел. Он сбил беднягу на перекрестке и бросил в клинике.

— Хорошо, что не на дороге.

— Когда пес поправится, мы с мамой отвезем его в приют, но…

— Уже привязалась? Хотя, чего я спрашиваю: разумеется, привязалась.

— Так как насчет домашнего питомца?

— Да меня ведь дома почти никогда не бывает, — растерялся Калеб, почесав затылок. Солнце пробивалось сквозь толстые стекла забегаловки, и его волосы казались золотисто-медовыми, точно расплавленная медь.

— Вот и появится стимул лишний раз отлежаться дома, а не проводить все свободное время на слетах “юных юристов”.

— Что еще за слеты юных юристов?

— Те самые, которые я только что придумала.

Прескотт откинулся на спинку дивана и по-хозяйски водрузил руки на широкие подлокотники. Он задумчиво посмотрел на меня, взвешивая все варианты “за” и “против”, и я в очередной раз удивилась, каким серьезным и славным он может быть, несмотря на юный возраст. Мимо на роликах то и дело проезжала Минди. Колесики звонко цокали о старую плитку. И кто додумался нарядить официанток в такую форму? Как по мне, так лихачить по бару с горячими напитками на древних роликах — одна из самых глупых идей, пришедших в голову ненасытным бизнесменам.

— Хорошо.

Я выплыла из мыслей и недоуменно взглянула на Калеба.

— Хорошо?

— Я согласен, — кивнул он, сложив на столе руки. — При одном условии.

— Ого, — присвистнула я, — кто-то включил функцию крутого мачо.

— Ты познакомишься с моим отцом.

— Что?

— Ты привезешь пса и познакомишься с моим папой. Официально. Как положено. Я давно хотел вас представить.

— Калеб…

— Это отличная возможность встретиться с моими родными, Сара. Мы ведь встречаемся уже больше года. Пора… — Парень взволнованно прочистил горло и небрежно взмахнул рукой. — Пора выйти на новый уровень. Тебе так не кажется?

Я ошеломленно приоткрыла губы. Дышать вдруг стало трудно. В голове взорвалось столько мыслей, что мне стало больно, и я растерянно повела плечами, понятия не имея, как избавиться от паники. Он хотел представить меня семье. Калеб хотел представить меня своей семье! Но вдруг я им не понравлюсь? Вдруг они рассмотрят во мне ту самую безответственную бестию, из-за которой моим собственным родителям пришлось чертовски непросто?

— Сара…

— Думаешь, это хорошая идея?

Прескотт придвинулся ко мне и приобнял за плечи. Оставил нежный поцелуй на губах, а потом поглядел мне точно в глаза, и я почувствовала, как приятное тепло согрело сердце. Вот так вот без лишних слов и громких признаний он сумел успокоить меня и привести в сознание.

— Собака — всего лишь предлог, — шепнул он, прокатившись пальцем по моей щеке. — У нас с тобой все серьезно, Сара Бофорт.

— А если я им не понравлюсь?

— Тогда они идиоты.

— Калеб…

— Ты покоришь их так же, как и меня в свое время.

— Неужели. — Я искренне рассмеялась, вспомнив нашу первую встречу. Мою бесформенную рубашку, черные шортики… — Надеюсь, мне не придется одеваться так же, как на ту вечеринку.

Калеб прыснул со смеху и коснулся лбом моего лба.

— Я бы не стал так рисковать.

— А жаль, ведь я — рисковая девушка.

— Ага.

— Очень рисковая.

— Так что, ты согласна?

Не знаю, когда наши отношения с Калебом достигли такого уровня, но он был прав. Мы встречались довольно долго, мы не ссорились, чудесно проводили время вместе и целенаправленно двигались в сторону мирного, счастливого будущего, о котором я столько мечтала. Плевать на безумие и адреналин, что раньше бурлили в моих венах. Я рвалась в тихую гавань, а Калеб Прескотт прокладывал мне путь.

— Так уж и быть, — лукаво распела я, пожав плечами. — В конце концов, я же должна найти для нашего милого пса милую семью?