Глава 6. Коул

С самого детства меня окружали люди отца.

В основном это были старые бородатые мужики с пивным пузом и лихими поступками за спиной, типичные байкеры в косухах и фирменных жилетках с символикой мотоклуба. Они не были добродушными малыми, зачастую им была присуща жестокость и резкость, но ко мне они всегда относились как к родному. Их дети, крутившиеся в той же компании с пеленок, стали моими друзьями. Выбора у нас поначалу попросту не было, но по прошествии многих лет, мы по-настоящему сдружились.

Каждый вечер после работы и прочих неотложных дел мы с ребятами сидели в баре “У Сонни”, владельцем которого являлся один из старых приятелей отца и по совместительству отец Джейка, моего лучшего друга.

Наша компания была небольшой: я, Джейк, Зик и Кори. Иногда к нам присоединялись девушки Кори и Зика, а иногда захаживала и Делайла. Девушка, которая любила прыгать из одной койки в другую без зазрений совести. Со своим бывшим она то сходилась, то расходилась, и во время “перерыва” просто обожала делать что-то запрещенное, в частности спать со мной. Сейчас она снова вернулась к своему быку, и меня это почему-то радовало. Надоела эта чертова драма.

В баре играла негромкая музыка в стиле кантри, слышались звуки гремящей посуды, в которую щедро наливалась выпивка, а также стук бильярдных шаров, что бились друг о друга и закатывались в лузы, руководимые умелыми игроками. Я прислонился к кирпичной стене, медленно натирая кий кусочком мела, и наблюдал за друзьями. Зик по привычке взъерошил свои светлые патлы, постоянно пытавшиеся забраться ему в глаза, а затем ругнулся, когда ни один шар не закатился в лузу. Джейк и Кори сидели за столом рядом, пили пиво, и Кори параллельно болтал по телефону со своей зазнобой, выдумывая очередные оправдания “почему же он не с ней, а со своими проклятыми дружками”.

Настала моя очередь пробить, и когда два шара попали в цель, Зик ругнулся еще громче.

— Как у тебя получается делать все так офигенно, дружище? — вопрошал он. — Иногда я тебя прям ненавижу.

— Завидуй молча.

Прошла неделя с небольшим после того, как я сбил пса и угрожал Сэлу. Последний все-таки вернул обещанные деньги, угрозы и тумаки отлично действовали на всех без исключения. Каждый умудрялся находить любую сумму в самые короткие сроки, когда ему угрожали такие люди, как я. А после они благодарили за предоставленную возможность исправить свои ошибки. Выиграв очередную партию, я плюхнулся в кожаное кресло, отпил пива и достал сигарету.

— Ты просто монстр, — прокомментировал Джейк. — У бедного Зикки скоро не останется денег даже на его сладкую Мариэллу.

— Захлопнись, придурок, — парировал Зик, откидываясь на спинку дивана. — В следующий раз выиграю. Клянусь тобой.

— Смешно.

— Коул заберет все твои бабки, — посмеиваясь, добавил Кори. — А может, и Мариэллу твою.

— Идите вы.

Я молчал. Впрочем, как обычно. Из нашей компании я был самым неразговорчивым, но слушал и слышал все. Наматывал на ус, как говорится. Ядовитый дым от сигареты создавал вокруг меня кокон из серой полупрозрачной вуали, через которую я наблюдал за всеми. Этот кокон сопровождал меня на протяжение уже долгого времени, и скорее всего, когда-нибудь именно это меня и погубит. Или шальная пуля, адресованная той стороне меня, что служила отцу.

— На той неделе собрали классный Мустанг 1964 года, — рассказывал Джейк взахлеб. — Тачка просто зверь.

Так как о машинах он не говорил даже о девушках. Глаза лихорадочно блестели, руки жестикулировали с особой страстью. Пока парни без умолку болтали, я решил расслабиться и пойти еще выпить. Не выпуская сигарету из зубов, я подошел к стойке и обезоруживающе улыбнулся барменше, которая работала здесь всего вторую неделю. Имени ее я не знал, да и мне было все равно. Я видел, как она смотрит на меня, и решил воспользоваться этим.

— Привет, — сказал я. — Нальешь мне еще?

— Конечно, что предпочитаешь?

— Бурбон. Чистый.

— Сейчас будет.

Она улыбнулась — сладкой, соблазнительной улыбкой. Такая улыбка говорила только об одном, и мы оба понимали, чем закончится сегодняшний вечер. Налив мне бурбона, брюнетка облокотилась на стойку. Тонкая белая майка с глубоким вырезом представила моему взору сочную грудь третьего размера, если я ничего не путал. Барменша снова улыбнулась, и мне захотелось подмигнуть ей, для пущей эффективности. Выпив бурбон, я еще раз затянулся, а после, выбросив окурок в первую попавшуюся пепельницу на близ стоявшем столе, направился в сторону туалетов. Я знал, что она пойдет за мной. Они всегда шли.

Ожидание было недолгим.

Через несколько минут дверь туалета открылась, и она вплыла внутрь — улыбчивая, кокетливая и готовая на все. Я разглядывал ее, как голодный хищник разглядывает дичь, пасущуюся на лугу в полной уверенности, что с ней ничего не случится. Но хищник нападает, и дичь оказывается в его власти. Всегда.

— Я тебя уже здесь видела, — проворковала она, подходя ближе.

Я стоял, прислонившись задницей к раковине, и молча провожал ее взглядом. На мне была привычная жилетка, под ней белая футболка. Руки, покрытые многочисленными татуировками, многие из которых появились там по пьяни и глупости. Она подошла ближе, совсем близко, встала напротив и обвила руками мою шею. Я не обнял ее. К черту объятья и нежности. Ситуация не та.

— Как тебя зовут? — спросила она, заглядывая в мои неверные глаза. Я растянул губы в ухмылке.

— Это важно?

— Я — Синди.

— Ты вкусно пахнешь, Синди.

Она томно улыбнулась, показывая идеально-ровные белые зубы, и я не стал продолжать дискуссию. Подавшись вперед, я поцеловал ее — влажно, с языком. Она тихо застонала, крепче прижимаясь ко мне. Я развернул ее и усадил на раковину, развел стройные ноги в стороны и занялся делом. Когда мы закончили, она еще какое-то время сидела в той же позе и смотрела на меня довольным взглядом кошки, вдоволь наевшейся сметаны.

— Зайдешь еще? — спросила она, сверкнув дьявольской улыбкой.

Я ответил такой же.

— Может быть. Это было весело.

— Имя свое не назовешь?

— Поверь. — Я бросил на нее еще один фривольный взгляд. — Оно тебе не нужно.

И вышел за дверь.

Ребята даже не заметили, что меня не было. Когда я снова подсел за столик, они продолжили болтать о своем. Я выпил еще, и только через полчаса вспомнил, что отец звал меня сегодня к себе. Зачем — не сказал. Но, наверное, для очередной работы.

— Мне пора, — сказал я, оставляя несколько банкнот за свою долю. — Увидимся.

— Уже уходишь? Чего так рано? — спросил Зик. — Я надеялся на еще одну партию.

Я покровительственно усмехнулся.

— Не хочу разорить тебя, Зикки.

— Какой же ты все-таки ублюдок.

Рассмеявшись, я двинулся к выходу, сел на байк и направился домой.