Глава 9

– Тебе лучше убить меня, иначе я обезчленю тебя, как только появится возможность, – Леона шипела, словно змея, однако уже не сопротивлялась. Она не была глупой и понимала, что борьба только лишит ее сил. В той передряге, в которую она попала, помочь могла лишь хитрость. И терпение. Наручники больше не сдавливали запястья – теперь они ныли от грубой веревки.

Мужчина привязывал ее к стулу, плотно стягивая бечевку, словно вмятины, которые оставались на ее коже, доставляли ему особое удовольствие. Впрочем, так оно и было. Не столько из любви причинять кому-либо боль, сколько от болезненного желания заставить ее – эту дерзкую львицу – покориться. Особенно после того, что она сделала.

Она заявила о себе. Нагло, дерзко. Наплевав на его приказы, сорвав к черту мероприятие. Она взорвала петарды в здании. Она эвакуировала собравшийся там бомонд.

Эта сумасшедшая удивляла, пугала, раздражала и в то же время восхищала Влада. Сводила его с ума. Она, как пламя, яростная, дикая, непокорная. Он набрасывает на нее петли, а они сгорают, пока она хитро улыбается в ответ. Он отдает команды – она делает все с точностью до наоборот. Она смеется над его контролем. Смеется над ним. И ему хочется ее наказать. Хочется проникнуть в нее, чтобы понять. Чтобы раскрыть ее бунтарскую натуру. Может, оказавшись внутри, он сможет получить над ней власть.

От одной мысли о том, чтобы оказаться внутри этой львицы, у Влада в груди сжимался сладостный узел, а в районе ширинки мгновенно вырос тугой бугорок. В этот раз он не будет прятать своего желания. Слишком зол. Слишком восхищен. Своим взбалмошным поступком Леона сорвала замок с ящика, в котором Влад удерживал эмоции. Она взломала код его контроля над самим собой. К черту контроль! К черту репутацию, когда он так сильно хочет ее.

Влад стянул мешок с головы своей миниатюрной жертвы в сногсшибательном красном платье. Ее черные волосы растрепались, а глаза, тут же нацелившиеся на обидчика, горели адским синим пламенем.

– Смольнов, – процедила она сквозь зубы.

– Рад видеть тебя, – Влад галантно улыбнулся и, подворачивая рукава белой рубашки, добавил: Привязанной.

Его взгляд опустился с ее сверкающих молниями глаз ниже – к красным припухшим от укусов губам (видимо, девчонка кусала губы, пока была в неведении, кто и куда ее везет), к четкой линии узкого подбородка, вздернутого вверх в презрении, к напряженной шее, к хрупким плечам с ярко-выделенными ключицами…

Все в этой девушке казалось таким тонким, нежным и требующим защиты. Но, стоило посмотреть в ее убийственные глаза, как сомнения в ее способности защитить себя отпадали напрочь. Она действительно была Пожарской – никаких сомнений.

– Что за игры? – грубо кинула она, игнорируя взгляд Смольнова, застывший на ее груди, так неаккуратно перетянутой веревкой.

Парень молчал, и тогда она на короткий миг отвела от него глаза, чтобы осмотреться. Она была в незнакомой комнате с грязными стенами и скудным освещением. Ни окон, ни мебели. Пустота. Для полного антуража не хватало только семейки писклявых крыс.

– Я думал, мы заодно, Леона, – спокойно произнес Смольнов.

Он сделал шаг вперед и присел на корточки перед девушкой, связанной по рукам и ногам. Разрез на платье распахнулся, оголив ее ногу до самой кромки трусиков. Не платье, а кусок бесполезной ткани! Хоть и очень эффектный кусок. Лео плотно сжала колени, испытывая сильную тревогу от того, что ее лодыжки в коротких ботинках привязаны к ножкам стула.

– Я не твоя собачка, – фыркнула Лео, склоняя голову ниже, тем самым бросая вызов Владу, – я не буду выполнять твои приказы.

– Ты очень непослушная, – усмехнулся Влад.

Его пальцы прочертили дорожку по ее голени и, когда те, обогнув колено, коснулись бедра, Леона ощутила, как по всему телу побежали мурашки – на удивление приятное чувство. Она уже испытывала то же самое, когда оказалась под Смольновым на старом ринге. Только в тот раз связанным был он. И то недолго. Надо признать, Владу куда лучше удается вязать узлы, чем ей.

– Убери от меня свои руки! – девушка злилась, а тело ее дрожало – не то от страха, не то от предвкушения.

– С чего ты взяла, что я буду следовать твоим приказам? Ты не слушаешь меня. Я не слушаю тебя, – серые глаза парня неприятно сверкнули в темноте, а его руки потянулись к лямкам платья, едва держащимся на худеньких плечах.

– Что ты делаешь? – в голосе Леоны послышалось волнение. Без страха, конечно. Эта девчонка уже ничего не боялась.

Молча Влад провел пальцами по веревке, перекрещенной между двумя аккуратными грудями девушки. Эта обвязка буквально приклеила Лео к спинке старого стула, не давая ей возможности ссутулиться или повернуться хоть на миллиметр.

– Знаешь, я хотел бы тебя наказать, – с придыханием произнес Влад, быстрым движением очертив пальцем навершие соска, видневшегося сквозь тонкую ткань. В комнате было прохладно. Или ее тело хотело больше, чем сама Леона могла показать.

– Не смей, – неуверенно противостояла она. Ее взгляд опустился ниже и, едва девушка заметила, как за брюками Влада выпирает член, как воздуха в комнате стало ощутимо меньше.

Словно не услышав ее слов, он продолжил:

– И в то же время я понимаю, что тебе это, черт возьми, понравится, – он довольно улыбнулся.

Его руки подцепили красные бретели и, вытянув их из-под веревки, спустили вниз по плечам, оголив тело Леоны по пояс. Жадный взгляд Влада осмотрел белоснежную грудь девушки с манящими вздернутыми сосками цветочно-розового цвета. В этом теле было сокрыто столько нежности…

Леона резко выдохнула. Ее грудь из-за взволнованного дыхания стала вздыматься вверх активнее.

– Не касайся меня, – сбивчиво пробормотала девушка, осознавая, что ей, кажется, совсем не хотелось бы, чтобы Смольнов внял ее неуверенной просьбе.

Она впервые по-настоящему испытывала желание, и это томительно-тягучее ощущение, растекающееся по телу от низа живота, сводило ее с ума. Ее телу хотелось зайти дальше. Не прерываться. Не сбегать в страхе с этой дорожки, ведущей к чему-то сладкому. Но и довериться Смольнову она не могла.

Ровно до тех пор, пока он не коснулся ее. Парень прилег на колени Леоны, запуская руку под ее разрез на бедре. Ему отчаянно хотелось вкусить ее всю. Будто через ее тело он мог бы понять это странное существо. Раскрыть все ее секреты. И подчинить себе.

Леона резко вдохнула, ей не хватало воздуха, и Влад накрыл губами слегка прохладную, но бесконечно мягкую кожу ее груди. Шелковистость ее тела туманила разум. Он втянул сосок в рот и, услышав, как девушка застонала, впился ногтями в ее бедро. Его пальцы уцепились за край трусиков на худеньком боку Леоны, и Влад потянул ткань вниз, желая наказать девчонку так, чтобы от воспоминаний о нем у нее дрожали ноги.

– Развяжи меня, трус, – ее дрожащий голос сорвался на тихий стон. – Дай задушить тебя… Дай хотя бы коснуться, – собственный голос казался ей жалким, молящим о запретном, но Влад в этом голосе слышал отчаянное желание, и он хотел, чтобы оно целиком принадлежало только ему.

Леона откинула голову назад, отдаваясь пожирающему изнутри голоду. Язык Смольнова рисовал узоры на ее груди, а холодные пальцы норовили лишить ее последнего барьера – тонких трусиков под алой волной платья.

– Зачем? Чтобы ты вонзила в меня хорошо припрятанный ножичек? – на короткий миг Влад оторвался от тела девушки и поднял глаза вверх. Часто дыша, Леона опустила голову, пронзая парня затуманенным взглядом.

Сцепившись с Лео глазами, Влад обхватил ладонями ее колени и развел их в стороны, игнорируя неуверенное сопротивление. Девушка боролась с внутренними демонами, и Влада это даже позабавило, ведь вся она – Леона – была воплощением чего-то темного и чертовски привлекательного.

– Я безоружна, – шепнула она. Ее губы пересохли от учащенного дыхания, и Влад едва сдержал порыв приподняться и провести языком по мягким лепесткам ее губ.

– У тебя огонь под кожей, Пожарская. Ты сама оружие, – с неприкрытым восхищением ответил Смольнов.

И это было абсолютной правдой. Его цепляла эта дерзость и пылкий нрав, спрятанные в хрупкой девчонке. Кукольное личико с пухлыми губками и слегка вздернутым носиком очаровывало, но стоило взглянуть в льдисто-голубые глаза… В этих глазах поселился дьявол. А Влад слишком любил играть с тьмой и не собирался лишать себя возможности познакомиться с демонами Леоны поближе.

– Что ты собираешься делать? – отсутствие страха в жестком голосе Пожарской только больше сводило его с ума.

– Хочу приручить тебя, львица, – губы парня изогнулись в дерзкой улыбке.

Разомкнуть ее колени не составило особого труда – Владу стоило лишь подтянуть обрывки веревки, глубоко впившейся в икры девушки. Потеряв контроль над своими ногами, Леона неопределенно ахнула, опасаясь и в то же время предвкушая следующий шаг Смольнова.

В конце концов, что такого особенного в девственности? Лео раздирало изнутри от волнения, пока Влад пристраивался между ее ног с пугающе искрящимися глазами.

– Хочешь меня изнасиловать? – с надрывным сарказмом в голосе проговорила Леона. Ее голос – удивительно низкий для такой хрупкой малышки – неприятно полоснул слух, и Владу пришлось отвлечься от белоснежной кожи бедра, что он намеревался укусить.

Он поднял взгляд и с насмешкой посмотрел на свою пленницу.

– Ты и сама меня хочешь, – уверенно заявил он.

На миг во взгляде девчонки мелькнула искорка безумства – прямой признак того, что Влад был прав. Но метания Леоны быстро прекратились, и она снова взяла под контроль свое отчужденно-насмешливое выражение лица.

– Хочу, – Леона криво усмехнулась, дернув замерзшими плечами, – уничтожить.

Она действительно хотела его уничтожить. Но и дать Смольнову доступ к своему телу хотела не меньше. И Влад, будучи достаточно смышленым, с легкостью считал это по ее поведению.

– Если твой член окажется во мне, – с угрозой в голосе проговорила Леона, прожигая взглядом хамоватого шатена, – я сверну твою голову.

Тонкие губы парня расплылись в довольной улыбке.

– Я ничего не понял после слов про мой член в тебе, – его голос звучал настолько одурманенно, что сердце в груди Лео ускорило темп в предвкушении того, о чем она даже подумать не могла.

Ее ноги были широко распростерты. Платье бесполезной тряпкой болталось на поясе, пока голую грудь и промежность, едва прикрытую трусиками, обдувало холодком. Между ее ног втиснулся безупречный красавчик – не то враг, не то союзник.

Все это кружило голову.

Смольнов склонился и осторожно, словно наслаждаясь деликатесом, лизнул бледную кожу на внутренней стороне бедра Леоны. Его язык остановился у самого края трусиков. Девчонка до боли сжала ягодицы, надеясь как можно сильнее вжаться в спинку стула и тем самым отдалиться от обжигающих прикосновений врага.

Ей не было страшно, что он вторгнется в ее тело силой. В конце концов, она сама жаждала того не меньше. Куда страшнее была мысль о том, что ее чувства изменятся.

Сейчас, испытывая к Смольнову весь спектр отвращения, Лео могла оставаться собой. Холодной, закрытой, недоступной для других чувств – более глубоких и даже опасных в ее положении. Но любые сильные эмоции, включая ненависть, вызывают зависимость от объекта вожделения.

От отвращения до развращения один шаг. Его-то и боялась сделать Леона. Особенно сейчас, когда игра в месть Пожарским вышла за пределы ее мозга на реальную арену.

– Влад, – неожиданно спокойный голос заставил парня отвлечься и поднять голову.

Леона смотрела на него с такой серьезностью, будто не просто давала согласие на владение своим телом, а готовилась вверить ему – выскочке из Лондона – свою самую сокровенную тайну.

Кроме того, кажется, это был первый раз, когда она назвала его по имени, и сам звук ее голоса, произносящего его имя с легким придыханием, эхом разносился в голове Смольного. Все, что делала эта непослушная девчонка, отпечатывалось в его памяти с необычайной остротой. Понимая это, Влад должен был держаться на расстоянии, но любопытство познать ее, эту нежную и в то же время колючую Пожарскую, не позволяло Владу отстраниться и отпустить ее.

– Леона, – шепнул он в ответ, поблескивая глазами. Девушка с трудом отвела глаза от его губ, которые вот-вот набросятся с поцелуями на ее сокровенное место, пульсирующее и ноющее от желания.

– Не влюбляйся в меня, – Лео припечатала Влада его же собственными словами и тут же, расслабившись, двинула бедра вперед – навстречу лицу Смольнова.

Влад отвел глаза. На его губах мелькнула усмешка. Любви не существует – в этом он был уверен с самого детства. И сомнение, которое вихрем пронеслось в груди после слов Лео, заставило его замереть в нерешительности.

Он вдруг осознал, что сидит перед ней на коленях, словно вымаливая дать ему право доставить ей удовольствие. С ним никогда не было такого. Он лишь брал. И никогда не давал взамен. Но Леона Пожарская…

Эта бродяжка проникла в его кровь и разнеслась по всему телу. Иначе как можно объяснить, почему его руки не могут оторваться от нее; почему в ее присутствии по ногам разносится слабость, увлекая всю силу в один единственный центр за молнией ширинки; почему в голове звучит этот дерзкий хрипловатый голос, а сердце – бешено колотящийся предатель – задыхается, едва ее голубые глаза нацеливаются на Смольнова. Почему?

Лео вошла в него, прежде чем он вошел в нее. И эта мысль, разрядом тока пронзившая его сознание, заставила парня горько рассмеяться.

Он снова поднял глаза на девушку и, мягко массируя пальцами ее бедра у самой промежности, повторил себе самому:

– Любви не существует, моя маленькая львица.

На лице девушки уже виднелись первые признаки нарастающего возбуждения. Ее щеки раскраснелись, несмотря на прохладу в комнате, глаза были прикрыты, а ресницы слегка подрагивали.

Один вид ее приоткрытого ротика оказывал на Влада наркотическое воздействие. Взять ее. Присвоить. Наказать ее за ослушание и вознаградить за него же, ведь именно ее характер – непокорный, огненный – заставлял Смольнова испытывать водоворот жгучих эмоций. Тех, что он никогда не позволял в отношении женщин.

Желание, перекрывающее любые другие потребности. Жажда обладания – всеобъемлющего. Он хотел, чтобы девчонка сходила с ума так же, как и он сам. Чтобы ее тело дрожало от одной мысли о нем, и чтобы все ее мысли сводились к одному. К нему.

Влад заставит ее кричать, сгорая от его поцелуев. Сам же, раскрыв ее истинный вкус, он решит ее, как головоломку, и оставит. А Леона будет подчинена безвозвратно. Женщины всегда слишком привязаны к тому, кто знает, как правильно ими управлять.

Лицо Смольнова опустилось между ног Леоны, и тут же девушка ощутила, как горячий влажный язык прижался к тонкой промокшей ткани трусиков. Вздох сорвался с ее губ, и сам Влад простонал от удовольствия, рисуя кончиком языка по гладкой шелковой ткани.

Лео выгнула спину – настолько, насколько позволила веревка, крепко удерживающая ее тело на месте. Грубая обвязка, впивающаяся в кожу, только усиливала остроту происходящего. Низ живота пылал от необходимости сбросить напряжение. Медленно, словно маленькая тонкая змейка, Леона ерзала на стуле, выкручивала руки, сгорая от желания вцепиться в волосы Смольнова и прижать его лицо еще ближе, заставить его избавить ее от этой сладкой муки, тяжелеющей во всем теле.

Лео сама не заметила, как смогла вытянуть из тугой обвязки сначала одну руку, а затем и вторую. Ее разум настолько был увлечен тем, что происходило между ног, что Леона и не подумала использовать освободившиеся руки для мести.

От всплеска желания воздуха было мало, и Влад на секунду оторвался, чтобы ослабить узел галстука, удавкой сцепившего его шею, но тонкая рука Лео вдруг ухватила его за галстук и, одним быстрым движением намотав его на кулак, дернула лицо парня обратно. Удивленный взгляд Смольного доставил ей не меньшее удовольствие, чем его язык.

Заметив, что Лео требует продолжение, Влад хищно улыбнулся. Глядя прямо в затуманенные глаза девушки, он потянул на себя ее трусики. Связанные ноги не позволили бы снять их полностью, тогда парень разорвал их с одного края, и жалкий обрывок красной ткани скатился по колену вниз, а лицу Смольнова открылось чудесное розовое-пурпурное тело этой вредной девчонки.

Лео снова потянула галстук на себя и, стоило Владу коснуться губами ее оголенной плоти, как девушка громко простонала, лишь на время признавая над собой его власть.

Чертов язык Смольнова выписывал огненные круги на ее клиторе, возводя девушку высоко вверх – туда, где царили чувства, каких она еще никогда не испытывала. Внутри нее то завывала буря, грозящая прорваться цунами сквозь тело, то вдруг наступало затишье – вакуумное, сосущее, нагнетающее, а следом за ним новый взлет к небесам.

Леона сцепила зубы, не позволяя крикам срываться с губ. Влад одарил ее жадными мокрыми поцелуями. Ему казалось, что он вот-вот распознает ее истинный вкус, истинный запах. Разгадка была так близко, он не мог остановиться желать ее хрупкое тело. Галстук, больно удерживающий его между ног Леоны, словно давал понять, кто на самом деле у власти, но Смольнов был настолько увлечен ее удовольствием, что забыл о важном правиле: нельзя давать женщинам власть над собой.

Одной рукой он оттянул вверх кожу над клитором, а второй принялся расстегивать ремень на собственных брюках. Он уже видел в своем воображении, как вводит член в узкую мокрую промежность под хриплые стоны Леоны Пожарской. Она будет кричать его имя…

Леона уже готовилась встретить первый в своей жизни оргазм сразу после того, как острый кончик языка принялся с новой силой дразнить ее тело, как где-то внизу раздался рингтон смартфона.

Не отвлекаясь от дела, Влад наощупь вытащил из кармана телефон и отбросил его на пол. Звонок прекратился, а Леона резко вздрогнула и, не сдержавшись, закричала от удовольствия. Ее тело, воспламененное влажными ласками, могло бы улететь далеко-далеко на крыльях блаженства, если бы не одно «но», вернувшее Леону на землю.

– Влад, милый, я прилетела! Алло! Алло? – из телефона Влада раздавался голос, с ощутимым акцентом призывающий Смольнова ответить.

Замерев с расстегнутой ширинкой, Влад удивленно смотрел на свой телефон. Вытаскивая его из кармана, он нечаянно ответил на вызов, но слышать голос невесты в момент вылизывания своей маленькой львицы он был совершенно не готов.

Не получив ответа, Эбигейл сбросила. Влад медленно повернул голову к Лео, но та молчала, наблюдая за парнем с неприкрытым отвращением.

От развращения к отвращению так же всего один шаг, как и прежде.

– Я должен идти, – холодно ответил Влад, неловко скинув галстук с шеи. Тот безвольно повис в руке Леоны, которой просто не хватило сил отпустить бордовую ткань.

Вознесенная до небес, она была сброшена вниз с особой жестокостью. И боль, стужей сковавшая пламя страсти, говорила лишь об одном – нельзя терять контроль над своими чувствами. Нельзя давать мужчине власть над собой.

Влад поднялся, застегнул ширинку и вернул ремень на место. За ширинкой все еще отчетливо выпирал член. Смольнов выудил из кармана мелкий ножик наподобие того, что был у самой Леоны, и протянул его девушке, чтобы та могла освободить свои ноги. Как галантно!

Лео проигнорировала протянутый нож. Опустив голову, она одергивала платье на бедрах и пыталась вернуть на плечи бретели-ниточки. Влад молча склонился, чтобы положить нож на пол у стула, и в момент, когда его лицо приблизилось к лицу Леоны, он ясно увидел, как по щеке девушки сбегает поблескивающая слезинка.

Он отступил, не позволяя себе вовлекаться. Нельзя. Нужно оставаться в стороне. Она просто инструмент, который он может использовать, чтобы заполучить компанию Пожарских. Просто инструмент.

Красивый, пылкий. Такой горячий и податливый. Стонущий и зовущий его имя так, словно он единственный источник жизни в смертоносной тьме.

– Черт, – едва слышно выругался Влад. Не глядя на девушку, он подхватил телефон и направился к двери.

– Где я? – грубо кинула Лео, когда парень уже собирался выйти.

– Дома, – ответил Влад равнодушным голосом. Его тело скрылось в темноте за дверью, и сквозь приоткрытую щель в комнату вошла кошка. До боли знакомая. Неужели Динка?

Нора. Он привез Лео в нору.