Глава 10

Осторожно ступая по коридорам до боли знакомой норы, я надеялась не привлечь лишнего внимания. Конечно, попытки были абсолютно бесполезны. Навскидку было не больше четырех часов ночи, и все крыски норы к этому времени только начинают слетаться в общем зале, чтобы погреться у костра и обсудить результаты своих ночных вылазок.

Я старалась не думать о том, как Смольнов узнал о норе. Возможно, он установил за мной слежку – настолько профессиональную, что я не смогла ее заметить. Или смог выведать что-то через Вепря, хоть я и не представляю ситуацию, в которой глава этой дыры сдает убежище своих маленьких монстров.

Мне срочно нужно было добраться до комнаты и спрятаться под одеяло, украденное на ярмарке еще в прошлом году. В голове закипала чертова туча мыслей – и все как одна сводились к Смольнову.

Ненавижу его! Как он посмел… Как он посмел открыть для меня дверь в наслаждение сексом? Это должен был быть кто-то другой. Кто-то моего круга, кто останется рядом, чтобы продолжить познавать этот новый дивный мир. Или кто-то совершенно безликий, чье лицо я с легкостью забуду на следующий день. Влада же я не забуду никогда. И, каждый раз, думая о сексе, я буду вспоминать его поцелуи у меня между ног.

Его чертовы серые глаза, поблескивающие от возбуждения. Никогда ни в одном взгляде, обращенном на меня, я не видела столько желания. Никто не хотел бродяжку Леону – тень без рода и имени. Конечно, если бы я позволила, в норе выстроилась бы очередь из желающих разделить со мной постель, но это было совершенно другое. В норе меня хотели бы лишь как кусок мяса.

В глазах Смольнова читалось гораздо больше. Словно он не просто хотел отыметь меня, как любую другую. Он желал именно меня. Такой, какая я есть – уличная воровка и девчонка на побегушках у бандитской рожи, но все же с амбициями представительницы известной династии ювелиров. Может, именно второе заставило Влада встать передо мной на колени и… сделать то, что он сделал?

Какой толк с того, что я Пожарская, если в этой семье мне нет места. Я не нужна им, а они не нужны мне. К тому же, я и вовсе собираюсь подпортить им жизнь. Так что не думаю, что Смольнов может видеть во мне какую-то выгоду с этой точки зрения.

И почему я просто не могу поверить, что он хотел меня? Его глаза горели безрассудством, его руки на моих бедрах дрожали от нетерпения. Я буквально ощущала кожей, как странно это было для него самого. Не только для меня.

Мне вспомнился день нашего знакомства в казино, когда Смольнов прижал меня к стене в коридоре на пути к кабинету Вепря. То, как он водил носом у моей шеи, вдыхая запахи норы, которыми я пропитана насквозь. То, как его дыхание приятно грело шею, пока он, раздумывая, на миг замер у моего уха. То, как его пальцы поддели парик и сбросили его на пол. Этот парень изучал меня с маниакальным любопытством. Не знаю, чего он ожидал, когда шел в казино за Леоной Пожарской, но то, что он получил – явно не входило в его планы.

Нора сотряслась от громких мужских голосов. Мальчишки делились своими похождениями, не скупясь на маты. Привычные звуки норы вырвали меня из мыслей о Смольнове, который совершенно не вязался в моем воображении с этим грязным местом. Но почему он привез меня именно сюда? Хотел посмеяться, показав, что ему известно не только мое имя, но и то, где я прячусь?

Приклеившись к стене, я пробиралась через верхнюю лестницу, которая вела через общий зал в блок, где была моя комната. Я не стала рисковать и перевешиваться через перила, чтобы посмотреть, как много людей собралось у костра. Судя по внезапно повисшему шепоту, крыс было всего несколько, но они были чем-то знатно всполошены.

– Эй, Сирена! – голос Травмата застал меня врасплох.

Твою мать.

– Выходи, не прячься, – в голосе парня звучала угроза. Надо же, он никогда не позволял себе так со мной разговаривать.

Я поправила платье, отодвигая коварный разрез, и, натянув на лицо равнодушное выражение, оперлась на перила.

– Чего тебе? – спросила я, демонстративно зевая.

У тихо потрескивающего костра расположилось пятеро знакомых мне ребят, среди которых был и Корсар, что ассистировал мне на приеме Пожарских.

Он-то и сверлил меня недоверчивым взглядом.

– Я думал, ты просила повзрывать, чтобы стащить брюлики у этих богатеньких, – с обидой проворчал он. – А ты… Какая ты, блин, Пожарская? Что за хрень, Сирена?!

Обычно я ловко импровизировала и могла жонглировать ложью как искусная циркачка, но после того, что произошло между мной и Владом, мысли никак не могли собраться, и потому я лишь пробубнила что-то, по звукам отдаленно напоминающее не то раскаяние, не то обещание светлого будущего.

– А что, круто она придумала! – вдруг вступился один из ребят, что обычно отмалчивались в уголке. – Теперь папаша будет отстегивать ей деньжат, а уж мы их тут распилим.

Идея была воспринята с легкой волной воодушевления, однако громкий властный голос положил конец всеобщему веселью.

– Сирены больше нет, – из мрака появился Вепрь. Он вступил в лужу света, отбрасываемую костром, и, не глядя на меня, продолжил: Теперь есть только Леона Пожарская. А ей не место в норе.

В сердце неприятно кольнуло. Нора мой дом. Другого у меня нет.

– Я не хочу уходить, – голос дрожал от мольбы, хоть я и старалась держать себя в руках. Сердце отказывалось соглашаться с разумом, который твердил: «А на что ты, дура, рассчитывала, когда рассказала всем о себе?». Еще и Смольнова привела в нору. Заигравшись, я потеряла якорь, и это могло стоить привычной жизни всем обитателям норы.

– Я не позволяю остаться! – отрезал Вепрь.

Он вскинул на меня разъяренный взгляд, и я едва удержалась от желания отступить от края лестницы.

– Твое лицо везде! В новостях, в телефоне, завтра отпечатают газеты! – ревел Вепрь, с каждым словом все глубже втаптывая меня в пучину отчаяния. – Самые пронырливые журналюги уже начали копать. И рано или поздно твое лицо приведет их в нору.

Испуганный вздох пронесся по общему залу. На голос главного из комнат вышли другие обитатели норы, и публика стала куда больше.

Вепрь был прав. Сгорая от жажды подпортить планы Смольнова, действовать ему наперекор, я не подумала о том, как моя импульсивная выходка повлияет на жизнь норы и всех тех, кто обрел здесь свой дом и друзей.

От осознания своей никчемной ошибки было дурно. Я не могла пошевелиться, чувство стыда и страха разъедало меня изнутри, и я продолжала выдерживать тяжелый взгляд Вепря, до боли в руках сжимая холодные перила.

– Я даю тебе полчаса, чтобы убраться отсюда, – последние слова Вепря пронзили меня насквозь. Покончив со мной, главарь норы резко развернулся и последовал к выходу. В зале повисла тишина.

Не дожидаясь, когда обитатели норы накинутся на меня, я подхватила шлейф платья и быстрым шагом направилась в комнату. Собирать свои скромные пожитки и валить, куда глаза глядят. За спиной уже зазвучали первые робкие попытки осудить меня.

Сирена лишилась покровительства Вепря. Теперь каждая псина может облаять ее. Если только…

Если не показать им кого-то похуже Сирены. Леону Пожарскую. Бродяжку, что не побоялась предстать перед публикой. Девушку, чье имя сейчас на устах у каждого, кто листает новости в интернете.

Я выпрямила спину и осмотрела себя в зеркало, обвешанное фотографиями. Вепрь прав: мне не место в норе. С журнальных вырезок в раме зеркала на меня смотрели опасно-холодные голубые глаза Пожарских.

Я – одна из них, но и среди них мне тоже не место. Кто же эта тощая бледная девица, застывшая перед зеркалом? Где мой дом, черт бы его побрал?

Полчаса истекали, и я, переодевшись в джинсы и длинный черный свитер, накинула на плечи куртку. В рюкзаке уже лежало все самое необходимое. Я перевесила его через плечо и, раскрыв окно, полезла на карниз.

Спускаться через общий зал не хотелось, потому, аккуратно цепляясь пальцами за выступы в кирпичной кладке, я медленно двинулась в сторону правого крыла – там проще перемахнуть на крышу первого этажа, с которой вниз ведет ржавая лестница.

Нора была за городом. Вокруг высилась орда голых после зимы деревьев, так что мне нужно было лишь спуститься на землю и нырнуть в темноту леса. Если отыщу во мраке грязную тропу, то срежу себе добрую половину пути, а там выйду на нормальную дорогу и успею на электричку.

Что я буду делать, когда доберусь до города? Не знаю.

От одной мысли, что Смольнов сейчас забавляется со своей невестой в теплой постели, меня замутило. Им не нужно ломать голову, где провести ночь. Что поесть. Где украсть. Как не загнуться.

Заявив миру свое настоящее имя, я не просто подпортила планы Смольнова или стала неприятным сюрпризом для Пожарских – я разрушила свою привычную жизнь. Такова плата за возможность быть собой.

Я спрыгнула с лестницы, но коснуться земли так и не смогла. Чьи-то мощные руки поймали меня в капкан, и низкий голос прозвучал у затылка:

– Ну здравствуй, Леона Пожарская…

***

– Куда ты меня везешь? – хмуро поинтересовалась Лео, вальяжно раскинувшись в удобном кресле черного Хаммера.

– Пока не решил, – честно ответил Кирилл Пожарский.

Когда он сгреб девушку в охапку, та и пискнуть не успела. «Ну вот и все, добегалась!» – подумала Леона, когда поняла, что оказалась в руках одного из Пожарских. У него были веские причины от нее избавиться. Только он, вместо того, чтобы сразу свернуть ей шею и кинуть в грязный сугроб, осторожно усадил ее на переднее сиденье своей огромной машины.

Конечно, Леона могла бы вести себя как бешеная кошка, чтобы выцарапать себе свободу из медвежьей хватки старшего брата, но он был из тех самых, про кого говорят «против лома нет приема».

Да и так ли хороша свобода, в которой нужно скитаться по ночному лесу, утопая разношенными кроссовками в мартовской грязи? В Хаммере как минимум комфортнее. Даже если этот верзила и убьет Лео, напоследок она согреется и послушает приятные рок-баллады, тихо журчащие из динамиков.

– Подкинь до города, а там я сама исчезну, – сухо отозвалась девушка, отвернувшись к окну.

Она упорно боролась с желанием обернуться и со всей жадностью накинуться взглядом на мужчину, который был ее родственником. Ей хотелось с маниакальной точностью рассмотреть его лицо, чтобы отыскать схожести и различия с ее собственным. Потрогать его забавные вьющиеся волосы, непослушно торчащие из-за уха. Ткнуться носом в сильное плечо и набрать полные легкие его аромата. Чем он пахнет?

Приоритетом Леоны все еще был крах Пожарских, и в то же время ей отчаянно хотелось досконально изучить представителей этой семьи. Их внешность, их внутренний мир. Выявить болевые точки, разложить на детали, понять, чем живет и дышит каждый из них.

Чтобы в конце уничтожить.

– Он сделал тебе больно? – сквозь зубы процедил Кирилл.

Его тон – тяжелый, нагнетающий – заставил Леону обернуться и посмотреть на брата. Тот не отрывал серьезного взгляда от ночной дороги. Его правая рука сжимала руль с такой силой, что, казалось, Хаммер вот-вот лишиться штурвала.

Что с Кириллом? Неужели он едва сдерживает злость?

– Кто? – усталость давала о себе знать, и Леона не смогла взять эмоции под контроль. В ее голосе слишком явно прозвучало удивление.

– Этот золотой хер, – грубо бросил Кир и тут же пояснил, хотя Лео и так поняла, о ком шла речь: Смольнов.

Девушка тряхнула головой, словно не понимала, к чему клонит здоровяк за рулем.

– Откуда ты…

Не успела она договорить, как Кирилл выругался матом и, кинув на нее короткий обеспокоенный, но все еще злой взгляд, снова уставился на дорогу.

– Давид сказал, что видел, как он закидывает тебя в машину, – чуть менее агрессивно произнес Пожарский. Было видно, что ему не терпелось на чем-нибудь выместить свое негодование.

– А он не забыл упомянуть, что у меня был мешок на голове? – съязвила Леона, почему-то ощутившая укол обиды на Давида за то, что он не помешал Смольнову. Впрочем, тогда она оказалась бы в полицейской машине, а в участке ей явно доставили бы меньшее удовольствие, чем то, что она получила от языка Смольнова в норе.

– А ты ждала, что он спасет тебя?! – здоровяк взорвался громким саркастичным смехом, давая понять, что не стоит ждать пощады от Пожарских. – После того, что ты устроила, я и сам бы тебе мешок на голову накинул.

Леона промолчала. Ей хватило речи Вепря, чтобы осознать свою ошибку. Испытывать чувство вины еще и перед Пожарским она не планировала. То, что случилось – только цветочки. Она обязательно сделает так, чтобы сам Александр Федорович Пожарский жалел, что много лет назад на уличном аукционе не придушил своими руками эту странную голубоглазую девчонку.

– Я мог потерять жену и ребенка, – уже спокойнее добавил Кирилл. Злость поутихла, и сквозь сдерживаемые эмоции послышался слабый отголосок страха.

Леона громко сглотнула и задала вопрос, который крутился в ее голове с самого начала всей этой взрывной операции:

– Кто-то умер?

Меньше всего она хотела бы, чтобы пострадал кто-то невинный. Вся ее задумка с петардами была нацелена лишь на эффект подсветки для ее выхода. Дерзкой, наглой подсветки. Но никак не угрозы жизни. Ей стоило проконтролировать Корсара, чтобы не допустить такой оплошности.

– Нет, – отозвался Кир, – но Давид уже считает убытки, можешь не сомневаться.

Мужчина улыбнулся, обнажив клыки, будто где-то в глубине души его забавил тот факт, что этой девчонке удалось здорово выбесить из себя его вечно собранного брата.

А Лео задумалась о том, что в этой критической ситуации испугало братьев Пожарских. Пока Кирилл пребывал в бешенстве от одной мысли, что мог потерять любимую женщину, Давид считал деньги. Эта информация не делала кого-то из братьев лучше или хуже в глазах Леоны. Девчонка лишь отмечала слабости мужчин, которых ей предстоит одолеть.

– Ты не ответила, – напомнил Кирилл.

– Чего тебе? – Лео вздернула острую бровь.

– Смольнов сделал тебе больно?

Девушка откинула голову назад и закрыла глаза. Ей невольно вспомнилось тепло, расплывающееся по всему телу. Желание, обволакивающее тело грозовой тучей, и, наконец, мощный разряд молнии, пронзивший Леону насквозь. Это было превосходно.

Но и больно было тоже.

Леона не могла отрицать, что невеста Влада, так не вовремя объявившая о своем приезде, испортила все впечатление от первого оргазма. Может, это и не было той болью, о какой почему-то переживал Кирилл, но все же что-то неприятно царапнуло броню, в которую Лео облачила свою душу.

– Он меня не тронул, – соврала она, не желая развивать тему.

– Так вы сообщники? – не унимался Кир.

Леона зевнула и, скинув кроссовки, подтянула босые ноги к груди.

– И да, и нет, – ответила она, закрыв глаза.

Мерное покачивание автомобиля по ночной дороге и эмоциональная перегрузка давали о себе знать. К тому же, на часах было почти пять утра, и глаза буквально отказывались оставаться открытыми. Лео не заметила, как погрузилась в сон, и лишь откуда-то издалека слышался голос Кира, говорящего по телефону.

– Все в порядке, она со мной. – Кир помолчал, видимо, слушая ответ собеседника, – мне все еще хочется закопать ее где-нибудь в лесу. Может, потому что она слишком похожа на Давида? – мужчина хохотнул, – Не переживай. Ты знаешь, я любопытный, мне интересно, к чему это все приведет. – снова короткая пауза, – да, малыш, везу домой. Приготовь пижаму. Она такая мелкая, что ей больше подойдет что-то из вещичек Верочки.

Кирилл снова смеялся и что-то говорил, но слова ускользали далеко-далеко, оставляя лишь приятное звучание его низкого голоса, наполненного любовью и заботой. Уплывая в глубокий сон, Лео думала: если бы кто-то говорил с ней таким же влюбленным и преданным голосом, была бы она так же одинока, как сейчас?