33

Пока забираем с Таей нашу верхнюю одежду из гардероба, я прячу правую руку за спину, чтобы не светить украшающими её кровавыми разводами. Одной левой накидываю пальто на плечи своей бледной, но очаровательной спутницы, обнимаю её за талию и вывожу на улицу. Доходим до нашей машины, останавливаемся, я прижимаю малышку к себе крепче, заключая в объятия. Её, беднягу, всю трясёт.

– Ну что ты? – ласково поглаживаю я по спине своего светлячка. – Испугалась?

Тая отстраняется и взволнованно смотрит мне в глаза.

– Ты убил его?

– Да нет, конечно, – усмехаюсь я. – Такого, как он, и лопатой не убьёшь, поверь мне на слово.

Тая закусывает губу и отворачивается, смотрит в сторону. Похоже, мои слова ничуть её не успокоили.

– Ну всё, не переживай. Забудь о нём.

Открываю дверь и помогаю Тае забраться в машину. Сам сажусь за руль, достаю влажные салфетки из бардачка и начинаю оттирать высохшие кровавые разводы со своих пальцев. По-хорошему, надо было зайти в туалет, помыть руки, но я был не один, а с Таей, не хотелось испытывать судьбу. Кое-как приведя руку в приемлемый вид, завожу двигатель и без суеты выезжаю с парковки ресторана.

Тая сидит рядом, тихая и напряженная, как струна, я буквально физически ощущаю её беспокойство.

– Тая, всё хорошо.

Она сокрушенно качает головой:

– Зря ты это сделал.

Ну приехали. А какие у меня ещё были варианты? Стоять и смотреть, как этот упырь её грязью поливает?

– Считаешь, он не заслужил? – спокойно интересуюсь я.

– Заслужил, – с горечью признаёт она. – Но он не оставит это просто так. Обязательно попытается отомстить.

– Пусть пытается.

– Как ты не понимаешь… Он может убить тебя! – отчаянно восклицает Тая.

Едва сдерживаю улыбку, бросая на спутницу быстрый взгляд. Я-то подумал, светлячок за этого мудака переживает, а она волнуется за меня. Черт, как это приятно.

– Знаешь, сколькие до него пытались? Не думай об этом. Это не твои проблемы.

Тая снова взволнованно закусывает губу, потупив взгляд. Беру её ладонь, сжимаю в своей.

– Ну всё, не переживай. Слышишь?

– То, что он сказал, это правда, – вдруг глухо произносит она.

– Что правда?

– Что я была его содержанкой.

Я торможу на красном, поворачиваю голову к малышке и пристально смотрю ей в глаза.

– А ты думала, я не знаю?

Тая растерянно хлопает ресницами несколько раз, потом резко отворачивается к боковому окну, выдернув свою ладонь из моей руки.

Чёрт. Наверное, мне не стоило ей это говорить.

– Ну что ты отвернулась? – устало спрашиваю я, замечая, что уже загорелся зеленый, и плавно давлю на газ. – Да, я всё о тебе узнал почти сразу после нашего знакомства. Я ведь уже говорил, что привык досконально подходить к любому вопросу.

– И как же ты можешь, зная всё это, нормально относиться ко мне? – тихо произносит Тая, обняв себя руками за плечи и продолжая смотреть в боковое окно.

– А как, по-твоему, я должен относиться?

– Ну, примерно как относятся к женщинам с низкой социальной ответственностью, – нервно усмехается она.

– Не говори глупостей.

– Отвези меня домой, пожалуйста.

Чувствую, что начинаю злиться. Еще не хватало на ровном месте раздуть из мухи слона. Ну нет, дорогая, у меня на тебя другие планы.

– Нет, мы едем ко мне, – спокойно отвечаю я.

Тая резко поворачивает голову и впивается взглядом в мой профиль.

– Вот видишь! Вот оно, твоё отношение! – обиженно выпаливает она. – Я должна была раньше догадаться, боже мой, теперь мне всё понятно…

Зато мне нихуя непонятно. Что я плохого сделал, и с чего вдруг такое отношение ко мне? Давлю на тормоза, съезжаю на обочину и, остановив машину, поворачиваюсь к своей пассажирке.

– Что, блять, тебе понятно? Поясни, будь добра?

И вроде сказал это тихо и сдержанно, но Тая почему-то втягивает голову в плечи и смотрит на меня так, будто я только что на неё наорал.

Ладно, слово «блять» в вопросе явно было лишним. Так уж вышло, вырвалось, я не специально это сказал. Слишком долго мат был неотъемлемой частью речи в моей среде обитания. Но раз уж меня обвиняют в чём-то, имею я право хотя бы узнать, в чём?

– Ну? – тороплю я её, вопросительно глядя в глаза.

Тая молчит, будто язык проглотила. Только испуганно хлопает своими огромными глазами, будто я её убивать сейчас тут буду.

Так и не дождавшись от неё никакого ответа, я в итоге сдаюсь.

– Хорошо, я отвезу тебя домой.

Давлю на газ, с пробуксовкой съезжаю с обочины, перестраиваюсь в левый ряд, чтобы развернуться.

До Таиного дома едем молча. Я злюсь. Но ближе к пункту назначения меня отпускает. В конце концов, девочка ничего мне не должна. Я сам неоднократно ей это повторял, видимо, себе напомнить тоже не мешает. Торможу у знакомого подъезда, глушу мотор. Разворачиваюсь к своей притихшей пассажирке, смотрю на её печальный профиль, почти уже испытывая угрызения совести за свою грубость.

– Разве я хоть раз, хоть в чём-то проявил неуважение к тебе? – спрашиваю я с такой мягкостью, на которую только способен.

– Нет, – тихо отзывается она, усердно разглядывая свои руки, покоящиеся на коленях.

– Тогда что за претензии?

– Не хочу больше быть содержанкой.

– Разве я предлагал тебе это?

– Нет.

– Иди сюда.

Обнимаю светлячка, притягиваю к себе. Она не противится, но вся напряжена, будто не хочет, чтобы я её трогал, и боится мне возразить.

– Тая… – выдыхаю я, крепче сжимая её и зарываясь носом в мягкие волосы на макушке. – Мне плевать, что было в твоей жизни до меня. Слышишь? Я и сам не ангел. И тебе тоже придётся принять меня таким, какой есть, с моим прошлым.

– А что было у тебя в прошлом? – тихо спрашивает она.

– Много чего.

– Ты… когда-нибудь бил женщин?

Теперь наступает моя очередь напрягаться. Почему-то её вопрос вызывает такую реакцию в моём теле.

– Нет, – отвечаю я, отстраняясь и заглядывая малышке в глаза. – Этот ублюдок что, тебя бил?

Она прикрывает глаза и отрицательно крутит головой.

– Неважно.

– Значит, бил…

Чувствую, как во мне зарождается бешенство. Конечно, бил. Он ведь слабак. А слабаки всегда бьют женщин, это, блять, аксиома.

– Кость, сейчас это уже не имеет никакого значения, правда. Давай больше не будем говорить об Игоре? Пожалуйста.

Отстранённо киваю. А сам думаю о том, как мне хочется прямо сейчас вернуться в ресторан и добить урода. Размозжить его тупую башку об пол.

– Костя, можно задать тебе один вопрос? – робко спрашивает Тая, выдергивая из кровожадных мыслей и привлекая к себе внимание.

– Конечно.

– Только не обижайся, пожалуйста.

– Ну как я могу на тебя обижаться.

– Ты… – Тая делает паузу, набирает воздуха в лёгкие и выдаёт, нерешительно глядя в глаза: – Ты ведь не имеешь отношения к моему увольнению из паба?

Чёрт… Это-то она с чего сейчас взяла? По-хорошему бы сказать правду, но что-то подсказывает мне, сейчас не лучшее время признаваться в подобных вещах. Она и так смотрит на меня с опаской, а если узнает, что увольнение из паба моих рук дело, точно решит, что я больной маньяк, не лучше её Игорька.

– Нет, – в итоге убедительно вру я.

Тая с облегчением выдыхает и на секунду прикрывает глаза.

– Прости за этот вопрос. Давай просто забудем… об Игоре и обо всём.

– Давай, маленькая.

Мне невыносимо хочется к ней прикоснуться, но я не позволяю себе этого. Не хочу быть навязчивым, не хочу делать что-то против её желания. Но всё же не могу не спросить:

– Ты не передумала? Поехали ко мне? Я не хочу сейчас с тобой расставаться. Сходи домой, возьми вещи, чтобы завтра переодеться на работу, и возвращайся.

– Кость, я не очень хорошо себя чувствую… Я хочу домой.

Мне ничего не остаётся, как только кивнуть.

– Ладно. Я тебя провожу.

Доходим до подъезда. Я снова сдерживаю себя, чтобы не распускать пакли и не трогать её, как минимум до тех пор, пока она сама хотя бы взглядом не разрешит мне сделать это. Ищу её взгляд, но Тая будто специально прячет его, вообще избегает на меня смотреть.

– Спокойной ночи, – произношу я, дожидаясь, когда же она поднимет на меня глаза.

Но Тая так и глядит себе под ноги.

– Спокойной ночи.

А, пошло всё к чёрту…

Хватаю её, притягиваю к себе и жадно впиваюсь в губы. Такие сладкие…

Тая сначала упирается ладошками мне в грудь, но потом всё-таки сдаётся, прижимается как к родному, обнимает за шею и горячо целует в ответ.

Голову моментально ведёт, я готов сдохнуть от счастья. Но заставляю себя оторваться от малышки. Она хочет домой. Пусть идёт.

– До завтра, – тихо говорю ей, с неохотой выпуская из рук.

– До завтра, – шепотом отзывается она, глядя исподлобья.